Часть 3. Искушение
Предыдущие части:
Однажды вечером, возвращаясь с курсов, Анна встретила у ворот соседку, Нину Петровну, которая выглядела очень расстроенной: «Анечка, милая, мне нужно рассказать тебе ужасную вещь. Это просто несправедливость!» Анна встревоженно спросила: «Что случилось, Нина Петровна?» Соседка тяжело вздохнула и продолжила: «Вчера в продуктовом магазине я слышала, как Кирилл обсуждал тебя со своими дружками. Бесстыжий! Он сказал, что вы расстались, потому что ты, якобы, совсем сошла с ума, устраивала истерики, придумывала несуществующие измены».
Анна почувствовала, как в голове зашумело: «Он такое сказал?» «Да, представляешь, он выставляет себя святым, который якобы терпел твои "безумства" до последнего, а теперь рассказывает, что ты ему жизни не давала», — с негодованием произнесла Нина Петровна.
«И ещё хватило наглости заявить, будто ты его преследовала, звонила посреди ночи и устраивала истерики», — возмущённо продолжала Нина Петровна, качая головой от негодования. — «Вот уж бесстыжий человек! Придумывает такое, лишь бы выставить себя жертвой». Анна стояла молча, пытаясь осознать услышанное. Кирилл намеренно разрушал её репутацию, чтобы сохранить свою, преподнося историю таким образом, будто он — несчастный страдалец, а она — сумасшедшая навязчивая женщина. Это была верхняя точка трусости и подлости.
«И это ещё не всё», — добавила Нина Петровна, понизив голос. — «Он говорит всем, что ты похудела только благодаря каким-то опасным таблеткам, что у тебя начались проблемы с психикой после вашего расставания». Эти заявления звучали настолько абсурдно, что Анна почти улыбнулась, но боль от услышанного была вполне реальной. Кирилл не мог смириться с тем, что она сумела восстановить свою жизнь без него, и теперь пытался уничтожить её достижения грязными сплетнями.
В тот вечер Анна записала в своём дневнике: «День 240. Узнала, что Кирилл распространяет обо мне ужасную ложь. Это больно, но уже не так, как раньше. Теперь я понимаю, что его слова больше говорят о нём, чем обо мне. Те, кто знает меня по-настоящему, никогда не поверят в эти глупости». И это была правда: Анна уже осознала, что мнение плохих людей не стоит её внимания. Она строила новую жизнь, основанную на любви к себе и достижении собственных целей, а не на одобрении окружающих. Но всё же ей было тяжело осознавать, насколько поверхностен мир и как быстро меняется отношение людей в зависимости от внешности, хотя теперь у неё были силы справляться с этим, не разрушая себя.
Прошло две недели с того разговора с Ниной Петровной, и у Анны выдалась особенно удачная неделя: она получила высший балл на курсах повышения квалификации, впервые смогла без остановки пробежать двадцать минут на беговой дорожке и даже получила предложение о работе на полставки ассистентом диетолога в небольшой частной клинике. И вот именно тогда начали приходить сообщения. Первое появилось в четверг утром, когда Анна пила кофе перед тренировкой; номер не был сохранён в телефоне, но она сразу узнала его. Это был Кирилл.
«Привет, Ань, увидел твои фотографии и был впечатлён тем, как ты изменилась. Ты выглядишь замечательно. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Скучаю». Анна перечитала сообщение несколько раз, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось. После почти года молчания и того, как он распространял о ней ужасные слухи, он осмелился написать такое? Она удалила сообщение, не ответив, и продолжила свой день, стараясь не думать о нём. Но сообщения продолжались.
На следующий день пришло ещё одно: «Анна, я понимаю, ты обижена, но хочу сказать, что никогда не переставал думать о тебе. Каждый день сожалею о своих ошибках». И снова, на следующий день: «Ты всегда была особенной для меня. Я знаю, что причинил тебе боль, но я изменился. Пожалуйста, давай поговорим?» Анна показала эти сообщения матери, и та только с отвращением покачала головой: «Никакого стыда у этого человека, Аня. Теперь, когда ты стала красива и успешна, он снова пытается тебя вернуть». — «Именно так, мама. Он унижал меня, обращался со мной, как с мусором, а теперь возвращается, словно ничего не случилось», — ответила Анна, удаляя очередное сообщение.
Но Кирилл не сдавался. Когда он понял, что Анна не будет отвечать на его сообщения, он изменил тактику и начал появляться в местах, которые она часто посещала. Во вторник, выходя из спортзала, Анна увидела его, стоящего у её машины с той же улыбкой, которая когда-то заставляла её верить в сказку. «Аня, как же приятно тебя видеть! Ты просто сияешь!» — сказал он. «Что тебе нужно, Кирилл?» — спросила Анна, чувствуя, как её руки начинают дрожать, пока она искала в сумке ключи от своей старенькой машины. «Я просто хочу поговорить. Всего пять минут. Ты же не можешь отказать мне после всего, что у нас было?» — он приблизился, и Анна почувствовала знакомый запах его духов. «Всего, что у нас было?» — горько усмехнулась она. — «Ты помнишь это совсем иначе, чем я». — «Я знаю, что совершал ошибки, большие ошибки, но я теперь понимаю, насколько ты была особенной и как глупо я поступал», — его глаза наполнились слезами, и Анна ясно увидела в них притворство, знакомое ей до боли. «Дай мне шанс объясниться и попросить у тебя прощения по-настоящему». Анна молча села в машину и уехала, в зеркале заднего вида увидев, как Кирилл растерянно остался стоять на парковке, провожая её взглядом.
В четверг Кирилл стоял у входа в клинику, где теперь работала Анна. В пятницу он неожиданно появился в аптеке, куда она заходила за витаминами. В субботу у него хватило наглости прийти в церковь, которую она посещала вместе с матерью. «Он меня преследует, мама!» — в воскресенье не выдержала Анна после очередной случайной встречи в супермаркете. — «Куда бы я ни пошла, везде натыкаюсь на него».
Ситуация стала ещё хуже, когда Кирилл начал использовать общих знакомых, чтобы достучаться до неё. Он позвонил Кате, школьной подруге Анны, и умолял помочь вернуть «любовь всей его жизни». «Аня, он звонил мне, почти плакал», — рассказывала Катя по телефону, — «сказал, что вы поругались по пустякам, что он ужасно страдает и что ты единственная, кого он по-настоящему любит. Может, всё-таки послушаешь его?» Анна устало объяснила: «Катя, всё не так, как он говорит. Он унижал меня, обращался ужасно и вернулся только потому, что увидел мои изменения».
Но Кирилл был убедителен, и вскоре Анне стали звонить другие люди с просьбами дать ему ещё один шанс. Эта психологическая атака полностью её изматывала. Самыми сложными были сообщения от самого Кирилла, которые сочетали в себе сладкие признания и тонкие угрозы. «Аня, ты ведь знаешь, я правда люблю тебя. Нет смысла меня избегать, люди уже начинают думать, что ты слишком злопамятна», — писал он. Или же: «Не понимаю твоего холодного отношения ко мне. После всего, что я для тебя сделал, ожидал хотя бы немного уважения. Видимо, успех вскружил тебе голову».
Анна начала сомневаться в собственной адекватности: а вдруг она действительно несправедлива, может быть, Кирилл правда изменился, а она просто слишком горда и упряма? Эти мысли не давали ей покоя, заставляя её сомневаться в себе.
В один из дней, разговаривая с Виктором Семёновичем после тренировки, она узнала правду о настойчивости Кирилла. «Анечка, это, конечно, не моё дело, но тот парень, что тебя донимает, кажется, Кирилл его зовут?» — осторожно спросил тренер. «Вы его знаете, Виктор Семёнович?» — удивлённо спросила Анна. «Да, он приходил сюда раньше с девушкой, Яной. Она недавно бросила его ради другого мужчины, и насколько я слышал, у Кирилла сейчас большие проблемы с деньгами, он потерял работу и задолжал многим людям».
Для Анны эти слова стали настоящим прозрением. Кирилл вернулся не потому, что скучал или изменился. Он вернулся, потому что остался один, без денег и без поддержки, и теперь увидел в Анне удобную возможность улучшить свою жизнь. «Ему нужна не я, а новая версия меня, которая теперь может быть ему полезной», — тихо сказала она себе, испытывая одновременно боль и облегчение от осознания реальной ситуации.
Тем вечером Анна впервые за долгое время остановилась перед иконами в красном углу комнаты матери и тихо произнесла: «Господи, дай мне сил не попасть снова в ловушку этого человека, помоги видеть правду и дай мужество выдержать всё это». После молитвы она ощутила такое облегчение и спокойствие, которых давно не испытывала. Кирилл просчитался, думая, что найдёт прежнюю Анну — неуверенную и жаждущую его внимания, но теперь перед ним была другая женщина, научившаяся уважать и ценить себя, не готовая больше соглашаться на жалкие подачки от того, кто способен лишь лгать и манипулировать.
После двух недель навязчивых попыток Кирилла Анна уже подумала, что он наконец оставил её в покое — три дня ни сообщений, ни встреч. Она даже расслабилась и вернулась к привычной жизни. Но Кирилл просто готовил последнюю, отчаянную попытку.
В пятницу вечером, возвращаясь с занятий, Анна заметила необычную суету возле дома матери: толпа людей на тротуаре, машины, а среди всего этого стоял Кирилл в строгом костюме, с букетом красных роз и гитарой. «Боже мой, что это за нелепый спектакль?» — прошептала Анна, остановив машину на углу, не решаясь подъехать ближе. Кирилл устроил настоящее представление, собрав друзей, соседей, родственников и даже нескольких её одногруппников. Мария Ивановна стояла в дверях, не зная, смеяться ей или плакать от этой ситуации. Завидев машину Анны, Кирилл начал играть на гитаре и громко петь ту самую песню, которую когда-то исполнил на их первом свидании, и его голос звучал на всю улицу.
«Я знаю, что был неправ, любимая, прости и вернись ко мне», — голос Кирилла разнёсся по улице, и сердце Анны бешено забилось. Она не могла поверить, что всё это действительно происходит: прямо на улице, перед глазами десятков людей он устроил настоящее представление, достойное дешёвого сериала. Унижение было настолько болезненным, что Анне захотелось провалиться сквозь землю.
К машине начали подходить люди и стучать в окно. «Аня, выходи, парень тебе в любви признаётся!» — кричала Нина Петровна. «Как это романтично! Я никогда такого не видела», — восхищённо сказала другая соседка. Анна вышла из машины, чувствуя, как на неё устремлены десятки взглядов. Кирилл перестал играть и приблизился к ней, держа в руках цветы и гитару. «Анна, дорогая», — громко начал он, чтобы все слышали, — «я пришёл сюда, перед всеми, потому что должен сказать то, что давно нужно было сказать». Он опустился на колено прямо на улице, словно собираясь сделать ей предложение, и Анна почувствовала, что ноги её начинают дрожать.
«Я люблю тебя, Анна. Всегда любил. Я понимаю, что совершил ужасные ошибки, причинил тебе боль, которую невозможно простить, но сегодня я другой человек», — голос его дрожал, глаза были наполнены слезами, казавшимися искренними. «Ты женщина всей моей жизни, и я был слеп, не замечая этого раньше». Вокруг раздались шёпот и вздохи, некоторые женщины уже плакали. «Как красиво, какая трогательная речь! Посмотрите, как он мучается!» — слышалось вокруг.
Кирилл продолжил: «Я понимаю, что не заслуживаю твоего прощения, не заслуживаю второго шанса, но сейчас я здесь, перед всеми людьми, признаю свои ошибки и прошу тебя дать мне возможность сделать тебя счастливой, как ты всегда того заслуживала». Анна была в шоке. Именно о таком публичном признании, признании своих ошибок и обещании исправиться она когда-то мечтала. Всё, о чём она всегда хотела услышать, прозвучало теперь перед всеми.
«Анна», — продолжал Кирилл, оставаясь на одном колене, — «я вижу, что ты стала сильной, независимой женщиной, которой никто не нужен, но я нуждаюсь в тебе. Мне нужна твоя доброта, терпение и твоя любовь, которая всегда была сильнее моих недостатков». Слёзы потекли по лицу Анны. Слишком много всего нахлынуло на неё сразу: воспоминания о прошлой боли, тоска по несбывшемуся и давление десятков глаз, ожидавших её решения. Где-то в глубине души маленькая, ещё не зажившая рана заставляла её поверить в искренность происходящего.
«Скажи хоть что-нибудь, доченька», — раздался голос какой-то женщины. «Парень ведь перед тобой унижается из-за любви». «Аня, дай ему шанс», — присоединилась Катя, неожиданно появившаяся среди толпы. «Каждый может ошибиться». Мария Ивановна наклонилась к уху дочери и тихо сказала: «Люди меняются, дочка, а любовь всё прощает».
Давление со стороны общества стало невыносимым. Все ожидали, что она скажет «да», обнимет Кирилла и примет его предложение на глазах у всех. Анна заглянула в его наполненные слезами глаза, и на мгновение почти поверила в искренность происходящего.
«Кирилл…» — голос её прозвучал тихо и слабо. «Скажи "да", дорогая», — прошептал он, поднимаясь и подходя ближе. «Скажи, что прощаешь меня и что мы начнём всё заново, правильно». Анна закрыла глаза, чувствуя запах его духов и близость того человека, которого она когда-то так хорошо знала. Так хотелось поверить, что он изменился, что теперь, когда она стала другой — красивой и уверенной, — у них получится построить те отношения, о которых она мечтала.
«Мне нужно подумать», — наконец сказала она дрожащим голосом. Толпа разочарованно вздохнула, но Кирилл улыбнулся, словно выиграл главный приз. «Конечно, дорогая. Я подожду столько, сколько потребуется. Только не говори "нет", дай мне надежду». Анна кивнула, не в силах произнести ни слова, и направилась в дом, оставив Кирилла стоять посреди улицы с победной улыбкой на лице.
В ту ночь Анна не могла заснуть, бесконечно прокручивая в голове каждое слово, каждую слезу в его глазах и счастливые моменты их прошлого. А вдруг он действительно изменился? А вдруг он заслуживает второй шанс? Весь следующий день телефон не умолкал от звонков: соседи и знакомые поздравляли её с романтическим примирением и говорили, как искренне Кирилл выглядел и как любой мужчина может переживать сложные времена.
Анна провела весь день в смятении, разрываясь между желанием поверить Кириллу и мучительными сомнениями. Утром в воскресенье она решила отправиться в церковь, чтобы попросить у Бога совета и помощи разобраться в своих чувствах. Покидая службу, она увидела компанию молодых людей, громко разговаривающих возле сквера, и среди них узнала двоих друзей Кирилла. Анна намеревалась пройти мимо, но одна услышанная фраза заставила её остановиться и спрятаться за ближайшим деревом.
Продолжение: