Василиса посмотрела на Мейт и, волнуясь, прошептала:
– Он давно по мне тосковал?
Мейт быстро оглянулась на дрена и кивнула.
– Да! Уверена, что он сказал это тебе сразу. Только ты пропустила мимо ушей. Все дрены мечтают об истинной, а не внушенной любви! Вот и он тоже мечтал, а потом разуверился, что встретит любовь, ну, а потом появилась ты, и он стал вести себя, как пацан, – Василиса прикусила губу, осознав, что сказала её сетиль, а Мейт горячо шептала. – Поэтому-то сразу тебя оставил, и всем запретил говорить тебе о твоей ошибке, когда ты решила, что он возлюбленный Киры. Он ждал, когда ты скажешь, что любишь его.
– Господи, он думал, что меня заколдовал? Глупый! Я уверена, что Кира же ему всё рассказала, чай она-то знала, что происходит.
– Кира?! Да они два сапога пара! Она его в детве страшно шпыняла тем, что она его старше на год. Он поэтому и вырос таким вспыльчивым. Ох, ты даже не представляешь, что мы от них натерпелись, пока он не стал по сути дела старшим братом для неё?! Они из вредности ему ничего не рассказал.
– Но ведь Фил его друг? Мейт, я заметила, что он с ним очень душевно близок.
– Друг… Это слабо сказано, он с Филом в детстве вообще, как приклеенные ходили. Трой первым понял, что для Фила Кира, как воздух. Когда та никак не могла разобраться в своём чувстве, Трой уж на ней отыгрался, и заставил её мучиться. Поэтому Кира так и трясётся над Филом. Ведь Трой закрыл его сознание от неё, и она должна была идти тяжёлым путём. Путём проб и ошибок.
Василиса вдруг почувствовала, что с неё как бы сползает какая-то шелуха, и она закричала:
– Я хочу быть в вашем силте! Я хочу жить, как вы, и любить, как вы!
Она услышала возмущённую мысль Троя.
– А я хочу, чтобы ты любила только меня!
– Ох, лада! Я ведь о смелости! Запомни, ты один в моем сердце! – послал она ему мысль и представила, как целует его… Везде!
– Золотко, не провоцируй меня, – зарычал он.
Василиса ухмыльнулась, заметив, что тот притормозил коня, чтобы очухаться от посланной картины, и вслух таким специально равнодушным голосом спросила:
– Мейт, а что, собственно, вы ищете? Трой такой рассеянный, ничего не рассказал.
Удовлетворенно ухмыльнулась, потому что по узкому, только для неё, каналу пришел рык Троя
– Да, я специально не рассказал! Надо же все обдумать!
Мейт пожала плечами
– Не знаю. Всё здесь, как везде, разве здесь растёт довольно редкий вид солянки, как и там. Вот она, смотри!
– Знаешь, Мейт, я забыла сказать. Ведь те, которые там остались, умеют плести иллюзию.
Трой подъехал к ним:
– Значит я рассеянный? Ну-ну… Поехали дальше! Там я помню, на карте было отмечено ещё одно место преступления. Так ты говоришь, про иллюзию забыла рассказать? А какую? Ну! Рассеянная моя, – пророкотал он.
Василиса зажмурилась от удовольствия. Он обожала низкие голоса, видимо, потому, что её отец рычал, как медведь. У её возлюбленного рык был, как у льва, и поэтому, когда он приказывал ей, она чумела, колени у неё слабели и возникали совершенно неуместные мысли и желания. Василиса боролась с этим, но он, почувствовав это, и сам кое-что представил, однако передал только сожаление, что ночь была так коротка.
Василиса раскраснелась и затараторила:
– Вот что ты делаешь? Что? Трой, не маленький же, сам же знаешь, что «делу время, а потехе час»…
– Там мало? – удивилась Мейт, а Трой хохотнул.
– Эх! Баламуты! Слушайте! Они заставили меня увидеть, как ваша солянка-то и пряные травы якобы цветут, но я умею различать иллюзию и реальность. Этому бабушка меня сразу научила.
– Я это учту, – сразу посерьезнел Трой. – Похоже, на их наркотик реагируют не все люди, а только некоторые, с определённым генотипом. Понимаешь, у людей, как и у гатангов, есть тоже способности, как мы говорим, дар. Это – редкость, и за такими людьми внимательно следит Служба Равновесия, помогая им развивать свой дар. Только здесь в Сулле, никто ничего не делает. Хотя… Наркотики… Наркоманы. Они же не на пустом месте возникли…
Василиса задумалась. Если такие качества известны всем и почему-то их не используют в этом государстве, то этому могло быть только два объяснения. Первое было простым: таких людей используют тайно для каких-то целей, но здесь это невозможно из-за того, что наличие дара в этом мире не воспринималось, как шарлатанство или патология. Второе объяснение было очень опасным – к власти пришли люди, которые не знали, или не верили в то, что у людей могли быть особые способности. Следовательно, надо понять, кто они!
Трой оглянулся на свою избранницу и задумался, она что-то анализировала в связи с его рассказом, но он, погруженный в свои размышления, прохлопал ушами, поэтому он решил потом спросить её. Теперь они ехали, внимательно разглядывая растительность под копытами лошадей. Мейт опять увидела солянку и показала Трою.
– Смотри, и здесь растёт солянка! Только она совсем слабенькая здесь.
– Не понимаю! Это как-то связано? Ведь, здесь была только попытка убийства! – прошептал он. – Давайте поближе к городу, только с севера подъедем, там было ещё одно убийство.
Через два часа. Они были на месте, и опять Мейт увидела солянку.
– Это что же, она растёт только там, где убивали? – в сомнении протянула Мейт. – Неужели ей нужно остаточное излучение нервных клеток? Но ведь это – высшее растение, а такое обнаружили только для плесени.
– Нет, здесь что-то другое! Я заметила, что в том месте, где жертвы-то спаслись, почва была другого цвета – сероватая, а солянка более мелкая, – Василиса потёрла лоб. – Может здесь какой-то особый минерал, или металл? Знаете, мне бабушка говорила, что у нас в роду были рудознатцы, так некоторые из них удивительно медь искали. Бабушка говорила, что они-то не на землю смотрели, а на траву – копытень. Копытень этот рос полянами там, где были богатые залежи руды.
Мейт в сомнении покачала головой.
– Нет, за солянкой этого вида не отмечено подобного, – Мейт повернулась к Трою. – Давайте поедем быстрее в город! У них неплохая библиотека, мне надо туда. Что-то крутится, но не могу вспомнить!
Они за час доскакали до второго въезда в город, и Трой остановил их.
– Девочки, надо бы вам измениться. Постойте минутку, я всё сделаю.
Спустя несколько минут пожилая и усталая леди с букетом разнообразных трав направилась к центру города, а двое разбитных парней поехали к восточному въезду.
Трой, приехав в гостиницу, позвал Фила:
– Фил, мне нужна полная защита! Как вы это сделаете, не знаю. Мне надо поработать с Васькой, – увидев понимающую улыбку друга, возмутился. – Фил, это совсем не то, о чём ты подумал! Мне действительно надо поработать с её лабиринтами, и хватит улыбаться, поищи кровь, лучше фейнов. Если нет, так и конская пойдёт, и все стимуляторы.
– Трой, я доверяю тебе, но скажи, что за лабиринты, – пролепетала Василиса.
– Золотко! Древние механизмы, создаваемые нашим мозгом, хранятся в виде постоянно работающей сети нейронов от нижних уровней к верхним с точки зрения эволюции. Система хранилищ информации, быстро переходящей от одного отдела к другому и заякоренная на генетически закрепленные точки, называется лабиринтами. Дрены чаще всего используют лабиринты подсознания, потому что их базовые уровни – это система генетически закрепленных информационных программ воздействия на организм и окружающую среду.
– Ты хочешь сказать, что меня не столько учили сколько активировали уже известные программы?
– Да, Золотко! Не обидишься? Я сейчас могу и должен поработать с твоим мозгом. Не волнуйся, я по профессии магистр нейрофизиологии, ну и кое-чего ещё… Меня этому учили в Льеже. Кхм… Мы сейчас, так друг друга хотим, что энергии пропасть. Можно разобраться с древними программными установки.
– То есть ты хочешь влезть в настройки моего мозга?
– Да! Надо же всё отрегулировать! Повторяю! Я умею это. Обучен, и я люблю тебя так, что ты часть меня. Мы сможем вдвоем справиться.
Он замер, потому что её глаза потемнели от восторга.
– Давай лада! Ты тоже часть меня.
Через час Трой и Василиса сидели в ванной со стимуляторами нервной деятельности. Он работал с мозгом своей колдуньи, та уже трижды теряла сознание от усталости и энергетических потерь, но он упорно работал с её подсознанием.
Кира и Фил непрерывно их отпаивали общими адаптогенами и даже добыли где-то пару кувшинов с кровью фейна.
Когда очередной раз Василиса упала без сил и чуть не захлебнулась, Кира спросила брата:
– Трой! Ты случайно не перегнул палку? Ты и сам, как выжатый лимон, и она не в себе.
Дрен серый от усталости прошептал:
– Нет, Кира! Она работающий и обученный дрен. Очень сильный! Выдержит! Мне бы ещё часок другой. Вася! Ты куда?
Его гатанги вылезла из ванны, подошла к кувшину с кровью, выпила половину, сунула кувшин Трою, прошептав:
– Пошли в сад, на землю! Иначе я помру.
Трой улыбнулся, его девочка, так доверяла ему и всему силту, что приняла их образ жизни, ни минуты не сомневаясь. Она, не обращая ни на кого внимая, абсолютно нагая, разве укутанная в золото своих волос, вышла в сад и упала на свежевскопанную клумбу, которую Гесс готовила под посадку цветов. Трой допил остатки крови и, тоже не обращая внимания на изумлённые взгляды работников гостинцы, догнал свою ведьму и лёг рядом с ней. Через полчаса он её поднял и, посадив напротив себя, вцепился ей в руки, и впился глазами в её глаза. Они опять застыли, как две статуи.
Мальчишки, работающие в гостиной, уже давно знали, что их хозяйка не простой человек, но и они были потрясены увиденным. Кира посмотрела на оторопевших мальчишек, стоявших раскрыв рот, и грозно нахмурилась.
– Ворота закрыть! Что, у вас работы мало?! – и закричала. – Фар, ну что они у тебя бездельничают?!
Управляющий быстро всех разогнал и посмотрел на застывших дренов.
– Сколько они уже так?
– Четвёртый час, – прошептал Фил. – Я для них уже специальные стимуляторы приготовил. М-м-м! Боюсь я за них!
Вдруг Василиса, которая была отрешённой, порозовела, а Трой захохотал и принялся её целовать.
– Прикрой нас на часок, – прошептал Филу он, потом поднял её на руки, Василиса положила голову на его грудь, а её волосы шелковым плащом стелились по земле.
– Один я?! Ха! Блок на двух влюблённых дренов?! Ну ты даешь! – возмутился Фил и высунулся в коридор. – Кира, иди держать блок! Зови Гесс, у неё самые мощные блоки.
– Балбесы, вы! – засмеялся Трой. – Если бы я интима хотел, ваш бы блоки не помогли, и здесь бы весь город снесло. Такие блоки только я сам ставлю. Нам осталось чуть-чуть, но она стесняется. Я просто хочу показать точки воздействия на её и моём теле.
И они заперлись в комнате. Прошло ещё два часа. Они вышли из своей комнаты, одетые и задумчивые.
Кира, разглядев их, охнула.
– Трой, у тебя волосы вьются!
– А то… – он засмеялся. – Это побочный эффект, через пару дней пройдёт, но Вася попросила оставить пока. Ей нравится.
– Как это побочный эффект? – забеспокоился Фил.
– Задели пару моих древних генов-регуляторов. Ну не захотели возиться с уже наработанными транскриптами, вот и закудрявился.
Он притянул к себе свою Златовласку. Василиса, с высоко заплетённой косой, которая теперь была значительно короче, чем раньше, посмотрела на всех и опёрлась спиной о грудь Троя. Глаза её затуманились.
Кира посмотрела на них и ухмыльнулась.
– Я думаю, у вас больше нет претензий друг к другу.
Они вдруг порозовели, и Кира чуть не задохнулась от ощущения невероятной нежности, которая буквально излилась на всех.
– Ой, вы объединили лабиринты? – прошептала Кира.
– Нет, что-ты! – возразила Василиса. – Мы создали общий морфогенетический фундамент для реперных точек. К ним теперь будет легко обращаться.
– Значит… У вас теперь спорных моментов нет, – усмехнулась Кира и обмерла. На неё повяло холодом и, возникла, как ни странно, зрительная иллюзия северного сияния и свирепого свиста ветра над заснеженной тундрой. Она затрясла головой и почему-то всплыло имя «Сиверко» - Ой!
Трой обнял свою гатанги и сказал Кире:
– Ты что? Мы части целого, но не копии друг друга. Вот, например, она хочет детей прямо сейчас, а я её отговариваю.
Василиса поёрзала в его объятиях.
– Ну что ты, лада, ей голову морочишь?
– А что, разве я соврал? – Трой хитро прищурился и повернул её к себе лицом, взглянув в глаза.
– Что ты, лада! – Василиса заалела. – Разве я могу так подумать о тебе? Мне вот кажется, что нужно сделать кое-что ещё. Ты же хотел быть больше, чем ты есть. Я же все время чувствовала это. Силы у тебя немеряно! Давай, делай, что хотел-то! Я уже восстановилась. Моя любовь тебе, как опора. Идём! Вместе мы пройдём этот путь!
Глаза Троя затуманились. Хорошо, что Фил успел их поймать, а то бы они оба рухнули на пол.
– Что это? – с испугом спросил он Киру.
– Я думаю, они что-то изобрели и пока не умеют этим пользоваться. Ты целитель, вот и думай, как им помочь!
– Для начала я попробую подключиться к Трою.
Фил коснулся сознания дрена и ахнул, обнаружив себя на чём-то, похожим на диск, несущимся по небу. Последними усилиями воли, он, с трудом удерживая дренов, положил их и лёг рядом на пол. Кира ойкнула и бросилась к ним. Когда в комнату вошли Норм и Гесс, то увидели их четверых на полу. Все четверо лежали неподвижно с закрытыми глазами, не касаясь друг друга, и улыбались.
– Ага! Я думаю, нам надо к ним! – прошептала Гесс и прикоснулась к сознанию Троя.
Её глаза закрылись, и она бы упала, если бы Норм не успел её подхватить и аккуратно положить рядом. Норм позвал Фара и попросил:
– Покарауль, а я разберусь. Ну, что же они одни?! – он лёг на пол рядом со своей возлюбленной и закрыл глаза.
Вернувшиеся Тонг и Мейт увидев, расстроенного Фара, вошли в гостиную.
– И сколько они так лежат? – спросил Тонг.
– Второй час. – Фар расстроенно засопел. – Волнуюсь ужасно!
– Фар, карауль, а мы к ним. Ай да, Трой! Ведь я думал, что такой фокус только силт Дарса может! Многие пробовали, но пока не получается. Не волнуйся. Всё будет хорошо!
Мейт и Тонг присоединились к силту.
Сетиль переживали невероятное. Они то парили в небе, рассматривая землю с высоты птичьего полёта, то проваливались в какие-то зыбкие образы, создаваемые животными.
Самым удивительным было чувство радости и силы, охватившие их. Казалось, только пожелай, и они всё узнают. Василиса торопливо делилась с ними тем, что умела, Трой помогал это закрепить, а они все вместе отдавали им любовь и силу. Они учились создавать нечто, ранее никем не создаваемое.
Неожиданно все поняли, как стали близки друг другу, понимая чувства и переживания каждого. Именно поэтому они осторожно закрыли эти двери, не желая навредить друг другу. Однако ощущение того, что они почувствовали вместе, осталось теплом, согревающим их на этом пути познания.
Была глубокая ночь, когда все очнулись и сели, переглядываясь.
– Общее поле – это вещь! Идём есть, а то я загнусь, – Трой потянулся. – Золотко, вставай и корми меня! Вдруг я слопаю, что приготовили для ресторана на завтра.
– Точно, – прогудел Норм, – есть так хочется, как после недельной голодовки. Такое объединение очень затратно!
Василиса всплеснула руками и понеслась на кухню, остальные женщины, переглядываясь, пошли за ней.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: