Марина сладко потянулась и вышла в сад с первыми лучами. Здесь буйствовали краски: алые маки соседствовали с нежно-синими дельфиниумами, солнечные рудбекии оттеняли бархатистую глубину фиолетовых ирисов.
В центре, у старой каменной скамьи, плескалось море лаванды, над которым с гулом кружили пчелы.
Для Марины каждый цветок был не просто растением, а историей. Вот пион, который она посадила в их первую годовщину с мужем, а вот куст чайных роз, черенок которого она привезла из дома своей бабушки, из далекого, теперь уже несуществующего сада детства.
Из распахнутой двери кухни донесся звон посуды и чей-то громкий, уверенный голос.
Марина вздрогнула. Свекровь, Галина Петровна, уже взяла под контроль кухню. Она гостила у них уже третью неделю.
Марина глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие, и направилась к дому.
— Доброе утро, Галина Петровна, — позвала она, заходя на кухню.
Галина Петровна, женщина с прямой спиной и строгим взглядом, стояла у раковины и драила уже блестящую кастрюлю.
— Ага, доброе, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Алексей уже ушел, дел по много. Тебе, кстати, тоже заняться бы чем-то полезным, а не по цветочками этими...
Марина стиснула зубы. Она подошла к столу, чтобы налить себе чаю.
— Я как раз занимаюсь. Полила, проверила…
— Это цветы, Марина, — перебила свекровь, наконец повернувшись к ней. — Зелень — вот это полезная штука. Укроп, петрушка, лучок, салат. Съел — и витамины, и на столе красиво, и для здоровья польза. А от твоих цветов какой толк? Пыльца, запахи, аллергия? Одни проблемы. Вот посмотри!
Галина Петровна широким жестом указала в окно на свои несколько аккуратных грядок с зеленью.
— Они же красивые, — тихо сказала Марина, чувствуя, как все закипает внутри. — Они душу радуют.
— Душу! — фыркнула Галина Петровна. — Душа от полезного обеда больше порадуется. А эти твои… сорняки, — она с пренебрежением махнула рукой в сторону цветника, — только место отнимают. Вот здесь, к примеру, можно было бы отличную грядку с редиской разбить или с клубникой. А у тебя — трава да колючки.
Свекровь вытерла руки о фартук и решительно направилась к выходу.
— Пойду, воздухом подышу. Посмотрю, что у тебя там растет...
Марина видела, как Галина Петровна подошла к ее цветнику и холодным, оценивающим взглядом осмотрела его.
Прошло минут пятнадцать. Марина, пытаясь отвлечься, стала протирать пыль, когда в дом ворвался десятилетний сын.
— Мам, бабушка что-то делает с лопатой возле твоих ирисов! — испуганно проговорил Миша.
Сердце Марины упало и замерло. С лопатой? Она бросилась к окну. То, что женщина увидела, заставило ее кровь похолодеть.
Галина Петровна, с лопатой в руках, уже стояла на краю цветника. Рядом, земле, лежала небольшая куча выкопанных с корнем нежных анютиных глазок.
Ее лицо было сосредоточено и спокойно, будто она выполняла самую обычную, рутинную работу.
Женщина занесла лопату над кустом сиреневых ирисов, готовясь поддеть его корневую систему.
— Нет! — крик вырвался из груди Марины прежде, чем она успела что-либо обдумать.
Невестка вылетела из дома, как ошпаренная. Галина Петровна обернулась на крик, слегка удивленная такой бурной реакцией.
— Марина, успокойся. Я просто место расчищаю. Посмотри, какая здесь земля пропадает. Я тут такой лучок посажу, за месяц вырастет, будешь мне спасибо потом говорить.
— Расчищаете? — голос Марины дрожал от ярости и отчаяния. — Это мой сад! Мои цветы! Вы не имеете права!
— Что значит не имею? — возмутилась Галина Петровна, опуская лопату. — Я семье пользу приношу! А ты на какие-то лепестки смотришь, как дурочка. Толку от них ноль. Одна пыль.
— Толк вам нужен? — Марина подошла вплотную, ее глаза блестели. Она была готова броситься в бой за каждый стебель. — А радость? А красота? Это что, не имеет ценности? Или в вашем мире ценность измеряется только килограммами укропа?
— Не говори ерунды! — вспылила свекровь. — Жизнь — это не про красоту, а про пользу! Я тебе практичности учу, а ты мне про какую-то романтику... В вашей квартире тоже все подоконники этими горшками заставлены, воздух портят!
Миша испуганно смотрел на них с крыльца, зажав в руках мяч. Марина, трясясь, обернулась и увидела его испуганное лицо.
Это придало ей сил. Теперь она говорила уже не только для свекрови, но и для него.
— Хорошо, давайте поговорим о пользе, Галина Петровна. Вот этот ирис, — она указала на растение, которое едва не пошло под лопату, — его посадила моя мама, когда Миша родился. Она сказала: "Пусть растет и радуется вместе с ним". Мамы уже нет пять лет, а ирис цветет. И когда я на него смотрю, я вспоминаю ее улыбку. Это бесполезно? А вот эти анютины глазки? — ее голос снова дрогнул, глядя на выброшенные цветы. — Их Алеша мне на Восьмое марта подарил, сам в магазине выбирал. Они для него — символ любви ко мне. Вы хотите сказать, что любовь вашего сына — это бесполезная вещь? Ее нужно выкопать и заменить на лучок?
Галина Петровна замерла. Ее уверенный, прагматичный взгляд дрогнул. Она посмотрела на испуганного внука, потом на выброшенные нежные цветы, потом на лицо невестки, по которому текли слезы.
Было очевидно, что свекровь не ожидала такого отпора. Она думала, что имеет дело с легкомысленным увлечением.
— Ну, я… я же не знала, — пробормотала женщина. — Я думала, просто цветы…
— Здесь нет "просто цветов", — четко сказала Марина. — Здесь моя память и моя жизнь. И я не позволю никому ее перекапывать.
Она опустилась на колени рядом с выброшенными анютиными глазками и начала аккуратно, дрожащими пальцами, прикапывать корни.
Наступила тяжелая тишина. Галина Петровна неподвижно стояла с лопатой, как памятник самой себе.
Затем она медленно, будто состарившись за эти несколько минут, опустила лопату на землю. Миша подбежал к матери.
— Мам, я помогу, — прошептал он и тоже встал на колени, помогая ей придерживать хрупкие стебли.
Галина Петровна молча развернулась и пошла в дом. Ее прямая спина ссутулилась.
Вечером того дня за ужином царило напряженное молчание. Алексей украдкой поглядывал то на мать, то на жену. Марина почти не прикасалась к еде.
— Я сегодня билет купила, домой поеду, — неожиданно проговорила Галина Петровна. — Нагостилась, пора и честь знать.
Алексей кивнул и через пару секунд спокойным голосом добавил:
— Я тебя отвезу.
— Не нужно, я уже такси забронировала на десять вечера, — проговорила женшина и посмотрела на часы. — Выезд через час.
Спустя указанное время Галина Петровна вместе с вещами покинула дачу сына и невестки.
Свекровь так и не смогла извиниться перед Мариной и, как следует, попрощаться.