Зал районного суда пах казённой мебелью и чужими нервами. Я сидела за столом истца, перебирая документы дрожащими пальцами. Через проход, за столом ответчика, расположились Артём с адвокатом. А в первом ряду, как разъярённая львица, восседала Алла Михайловна.
Начало этой истории читайте в первой части.
Полгода назад я подписала договор дарения, а Артём — брачный договор. Мы молчали об этом, и свекровь была счастлива, считая, что одержала полную победу. Но счастье длилось недолго.
— Слушается дело по иску Елены Соколовой к Артёму Соколову о расторжении брака и разделе имущества, — объявила судья.
Алла Михайловна подалась вперёд, словно хищник, готовящийся к атаке. Она была уверена в победе. Квартира ведь оформлена на её сына, а я, глупая овечка, сама всё подписала.
— Истец, изложите суть требований, — обратилась ко мне судья.
Я встала, чувствуя, как колотится сердце:
— Ваша честь, я прошу расторгнуть брак с ответчиком и признать за мной право собственности на квартиру по адресу...
— Какое право собственности? — не выдержала Алла Михайловна. — Квартира подарена Артёму!
— Свидетель, соблюдайте порядок в зале, — одёрнула её судья. — Продолжайте, истец.
— Также прошу взыскать с ответчика алименты на содержание дочери в размере...
— Каких алиментов? — снова взвилась свекровь. — У них же общий ребёнок!
Судья строго посмотрела на неё:
— Ещё одна реплика с места — и я удалю вас из зала.
Алла Михайловна скрипнула зубами, но замолчала. Артём сидел бледный, не поднимая глаз. За эти полгода он сильно изменился. И не в лучшую сторону.
— Ответчик, ваши возражения? — спросила судья.
Адвокат Артёма встал:
— Ваша честь, с расторжением брака мой подзащитный не возражает. Но требования о разделе имущества считаем необоснованными. Квартира принадлежит ответчику на основании договора дарения.
— Именно! — не удержалась Алла Михайловна шёпотом.
— Истец, представьте документы, обосновывающие ваши требования, — попросила судья.
Я протянула толстую папку. Судья открыла её, и я видела, как меняется выражение её лица. Сначала удивление, потом понимание, потом что-то похожее на сочувствие.
— Ответчик, вы заключали брачный договор? — спросила судья.
— Да, — еле слышно ответил Артём.
— Что? — Алла Михайловна подскочила с места. — Какой договор?
Судья подняла документ:
— Согласно брачному договору, заключённому между сторонами, в случае расторжения брака квартира по адресу... переходит в собственность истца — Елены Соколовой.
— Это невозможно! — закричала свекровь. — Квартира подарена Артёму! У меня есть договор дарения!
— Договор дарения имеется в деле, — кивнула судья. — Но брачный договор имеет приоритет в вопросах раздела совместно нажитого имущества.
— Но квартира не совместно нажитая! Она подарена!
— Подарена супругу во время брака, что согласно семейному кодексу...
— Это подлог! — перебила Алла Михайловна. — Она подделала документы!
— Свидетель! — резко сказала судья. — Последнее предупреждение!
Но Аллу Михайловну уже не остановить. Она развернулась ко мне:
— Подлая тварь! Ты всё подстроила! Обманула нас!
— Я никого не обманывала, — спокойно ответила я. — Артём знал о существовании брачного договора.
— Врёшь!
— Ваша честь, — вмешался мой адвокат, — в деле имеется аудиозапись разговора между супругами, где обсуждались условия заключения брачного договора.
Судья кивнула:
— Включите запись.
В динамиках зазвучали наши с Артёмом голоса той памятной вечера полгода назад:
«— Лен, давай я подпишу этот брачный договор. А ты подпишешь дарственную. Идёт?»
«— Идёт.»
«— И маме ничего не скажем про договор. А то она расстроится.»
Алла Михайловна побелела как мел. Она медленно повернулась к сыну:
— Артём... это правда?
Тот кивнул, не поднимая глаз.
— Ты знал? — голос свекрови дрогнул. — Ты знал и молчал?
— Мам, я не хотел тебя расстраивать...
— Расстраивать? — она поднялась с места. — Ты меня предал! Вы оба меня предали!
— Свидетель, покиньте зал! — приказала судья.
— Сама уйду! — прокричала Алла Михайловна. — От таких предателей!
Она вышла, громко хлопнув дверью. В зале повисла тишина.
— Продолжим, — сказала судья. — Ответчик, у вас есть возражения против представленных документов?
Артём поднял голову. Глаза красные, лицо осунувшееся.
— Нет, — тихо ответил он. — Возражений нет.
— Вы согласны с тем, что брачный договор заключался добровольно?
— Согласен.
— И с тем, что условия договора вам были понятны?
— Да.
Судья отложила документы:
— Есть ли у сторон желание примириться?
Я посмотрела на Артёма. Шесть месяцев назад мы любили друг друга. Или я думала, что мы любили друг друга. А потом начались странности.
Сначала он стал задерживаться на работе. Потом появились «срочные командировки» на выходные. Потом — телефонные звонки, которые он принимал в другой комнате.
— Ты же понимаешь, — говорил он, когда я пыталась выяснить, что происходит, — я теперь собственник. У меня больше ответственности.
— Какой ответственности?
— Мужской. Ты не поймёшь.
И я действительно не понимала. Не понимала, почему муж, получив в подарок квартиру, стал холодным и отстранённым. Не понимала, почему он перестал интересоваться семейным бюджетом, переложив все расходы на меня. Не понимала, почему начал говорить «моя квартира» вместо «наша».
— Лена, — сказал вдруг Артём, — я хочу сказать...
— Не надо, — перебила я. — Не надо ничего говорить.
— Но я должен объяснить.
— Объяснить что? Как ты за три месяца превратился в чужого человека? Как начал считать меня прислугой в собственном доме?
Судья подняла молоток:
— Стороны, если у вас есть что обсудить, сделайте это после заседания.
— Мне обсуждать нечего, — сказала я. — С примирением не согласна.
— Ответчик?
Артём долго молчал, потом кивнул:
— И я не согласен.
— В таком случае объявляю перерыв на полчаса.
Мы вышли в коридор. Артём подошёл ко мне:
— Лен, можно поговорить?
— О чём?
— О том, что между нами произошло.
Я прислонилась к подоконнику:
— Хорошо. Говори.
— Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— А как хотел?
— По-другому. Я думал, мы будем счастливы.
— И что помешало?
Артём потёр лицо руками:
— Не знаю. Всё как-то... изменилось.
— Когда?
— После того, как я стал собственником.
— И что изменилось?
— Я. Я изменился.
— Как?
— Стал чувствовать себя... главным. Настоящим мужчиной.
— И это плохо?
— Не плохо. Но я начал думать, что имею право... больше.
— Больше чего?
— Больше свободы. Больше возможностей.
Я посмотрела на него:
— Ты завёл любовницу.
Это была не вопрос, а утверждение.
— Да, — тихо ответил он.
— Когда?
— Два месяца назад.
— Кто она?
— Коллега. Из бухгалтерии.
— И что дальше?
— Ничего. Я хочу с ней жить.
— В моей квартире?
— В своей квартире, — поправил он.
— Которая скоро снова станет моей.
— Но у меня есть договор дарения!
— А у меня — брачный договор. И как ты сам слышал, он имеет приоритет.
Артём опёрся о стену:
— Лена, я не думал...
— О чём не думал?
— Что ты на самом деле всё продумала.
— Я ничего не продумывала. Просто защищалась.
— От меня?
— Похоже, что не зря.
— Я был хорошим мужем!
— До тех пор, пока не стал собственником.
— Это не связано!
— Ты так думаешь?
Артём замолчал. Потом сказал:
— А может, связано. Когда у тебя есть своя квартира, ты чувствуешь себя... свободнее.
— Свободнее изменять жене?
— Свободнее быть собой.
— А кем ты был до этого?
— Приживалом в твоей квартире.
— Мужем в нашей квартире, — поправила я.
— Нет, — покачал головой он. — Приживалом. И мне это не нравилось.
— Тогда зачем ты на мне женился?
— Любил.
— И разлюбил, как только получил недвижимость?
— Не разлюбил. Но понял, что могу позволить себе больше.
В коридоре появилась Алла Михайловна. Она шла прямо на нас, и лицо её было страшным.
— Артём! — окрикнула она сына. — Немедленно ко мне!
— Мам, я разговариваю с Леной.
— Ты уже наговорился! — она подошла вплотную. — Теперь объясни мне, как ты мог меня так подвести!
— Мам, я не хотел...
— Не хотел? Ты знал про этот договор и молчал! Позволил мне радоваться, строить планы!
— Какие планы? — не выдержала я.
Алла Михайловна повернулась ко мне:
— А тебе-то что за дело?
— Мне любопытно, что вы планировали делать с моей квартирой.
— С Артёмовой квартирой!
— Которая теперь снова моя.
— Ещё посмотрим! — свекровь достала из сумочки телефон. — Я уже звонила своему юристу. Он сказал, что брачный договор можно оспорить!
— На каком основании?
— На основании принуждения! Ты заставила Артёма его подписать!
— У вас есть доказательства принуждения?
— Есть! — торжествующе заявила Алла Михайловна. — Аудиозапись! Там чётко слышно, что ты поставила условие!
— Какое условие?
— Или брачный договор, или никакого дарения!
— И что в этом противоправного?
— Ты шантажировала мужа!
— Я предлагала честную сделку. Он согласился.
— Под давлением!
— Под каким давлением? Никто его не заставлял жениться на мне. Никто не заставлял просить мою квартиру. Никто не заставлял подписывать брачный договор.
— Заставляла! Ты сказала — либо договор, либо ничего!
— И что? — пожала плечами я. — Это мой выбор. Моя квартира — мои условия.
Алла Михайловна растерялась:
— Но это же... это же нечестно!
— А что честно? Отобрать у женщины единственное жильё и оставить её на улице?
— Никто бы тебя на улице не оставил!
— А если бы оставили?
— Не оставили бы!
— Откуда такая уверенность?
Свекровь замялась:
— Потому что Артём хороший человек.
— Хороший человек не заводит любовниц, — заметила я.
— Какую любовницу? — ахнула Алла Михайловна.
— Спросите у сына.
Она повернулась к Артёму:
— Это правда?
— Мам, это сложно...
— Правда или нет?
— Правда, — еле слышно ответил он.
Алла Михайловна опустилась на скамейку в коридоре, словно подкошенная.
— Артём, — прошептала она, — как ты мог?
— Мам, я не планировал. Просто случилось.
— Случилось? — голос свекрови дрогнул. — У тебя жена, ребёнок!
— Я знаю. Но я влюбился.
— В кого влюбился? В какую-то бухгалтершу?
— Она хороший человек.
— А Лена что, плохой?
Артём посмотрел на меня:
— Лена... умная. Слишком умная. Она всё просчитывает наперёд.
— И это плохо? — спросила я.
— Для мужчины — да. Мне хочется чувствовать себя главным. А с тобой я всегда ощущал, что ты на три шага впереди.
— И с любовницей ты чувствуешь себя главным?
— Да. Она во всём со мной соглашается. Восхищается мной.
— За квартиру восхищается?
Артём покраснел:
— Не только за квартиру.
— А за что ещё? За то, как ты ловко обманул жену?
— Я никого не обманывал!
— Нет? А тайные телефонные разговоры? Командировки по выходным? Задержки на работе?
— Я не хотел тебя расстраивать.
— Очень благородно. Изменять молча, чтобы жена не расстраивалась.
Алла Михайловна вдруг поднялась с скамейки:
— Стоп! Всё стоп! — она подошла к сыну. — Артём, ты понимаешь, что сейчас происходит?
— Понимаю. Мы разводимся.
— Не разводитесь! Ты остаёшься без квартиры!
— Зато с любимой женщиной.
— С любимой женщиной в съёмной комнатушке! — взвилась свекровь. — У тебя мозги есть?
— Мам, не всё измеряется квадратными метрами.
— А чем измеряется? Чувствами? — она махнула рукой. — Через год твоя бухгалтерша найдёт кого-то с собственным жильём и бросит тебя!
— Не бросит. Мы любим друг друга.
— Как вы с Леной любили два года назад!
— Это было по-другому.
— Чем по-другому?
— Лена слишком самостоятельная. Ей муж нужен для галочки. А Оксана...
— Кто? — перебила я.
— Оксана. Моя... подруга.
— Так её зовут?
— Да.
— И что она делает, кроме бухгалтерии?
— Что значит — что делает?
— Какие у неё интересы? Хобби? Планы на жизнь?
Артём задумался:
— Она... готовит хорошо. И домашняя очень.
— Понятно, — кивнула я. — Классический вариант. Молодая, покорная, готовит борщи и восхищается каждым твоим словом.
— А что в этом плохого?
— Ничего. Если тебе нужна не жена, а прислуга.
— Она не прислуга! — возмутился Артём.
— А кто? Равноправный партнёр?
— Она женщина! Настоящая женщина!
— А я, значит, ненастоящая?
— Ты... — он запнулся, — ты больше похожа на мужчину в юбке.
Тишина в коридоре стала звенящей. Алла Михайловна посмотрела на сына с изумлением:
— Артём, ты что несёшь?
— Правду несу! — он словно прорвало. — Лена всё контролирует! Деньги, планы, решения! Она как генеральный директор семьи!
— А кем ты хотел быть? — спросила я спокойно.
— Мужем! Главой семьи!
— И что тебе мешало?
— То, что всё принадлежит тебе! Квартира, деньги, даже мнение твоё всегда главнее!
— Моё мнение главнее, потому что я больше зарабатываю и больше думаю о будущем.
— Вот именно! — он ткнул в меня пальцем. — Ты считаешь себя умнее!
— Я не считаю. Я знаю.
— Видишь? — обратился Артём к матери. — Она даже не скрывает своего превосходства!
Алла Михайловна молчала, переводя взгляд с сына на меня.
— Лена, — сказала она наконец, — а ты действительно считаешь Артёма глупым?
— Не глупым, — честно ответила я. — Слабым.
— В чём слабым?
— В принятии решений. В ответственности. В умении думать о последствиях.
— Но он же мужчина!
— Биологически — да. Психологически — большой ребёнок.
— Я не ребёнок! — взорвался Артём.
— Нет? А кто полгода назад хотел получить квартиру в подарок, не давая ничего взамен?
— Я дарил тебе любовь!
— А теперь даришь её другой. И что, по-твоему, дороже — любовь или четыре миллиона рублей?
— Любовь нельзя измерять деньгами!
— Можно. Ты же измерил. Оценил мою любовь в четыре миллиона, взял расписку и пошёл к другой женщине.
Артём открыл рот, но ничего не сказал.
— Стороны, проходите в зал! — позвал секретарь суда.
Мы вернулись к своим местам. Алла Михайловна села в первый ряд, но теперь она смотрела не на меня, а на сына. И в её взгляде было что-то новое.
— Суд постановляет, — объявила судья, — брак между Соколовой Еленой Викторовной и Соколовым Артёмом Игоревичем считать расторгнутым. Право собственности на квартиру по адресу... признать за истцом на основании брачного договора. Взыскать с ответчика алименты в размере...
— Ваша честь! — встала Алла Михайловна. — А можно вопрос?
— Слушаю.
— А если мой сын докажет, что истец принуждала его к подписанию брачного договора?
— На каком основании он может это доказать?
— На основании... — свекровь замялась, — на основании того, что она поставила ультиматум?
— Свидетель, — терпеливо объяснила судья, — предложение заключить сделку на определённых условиях не является принуждением. Ваш сын мог согласиться или отказаться.
— Но тогда не было бы дарения!
— Именно. И квартира осталась бы собственностью истца. Как и осталась в итоге.
— Но это нечестно!
— Наоборот, — судья посмотрела на документы, — истец проявила разумную предосторожность. И, как показала практика, не зря.
Заседание закончилось. Мы выходили из зала, и я слышала, как Алла Михайловна шипела на сына:
— Артём, ты понимаешь, что наделал?
— Что наделал?
— Остался ни с чем! Ни жены, ни квартиры, ни ребёнка!
— Зато с любовью.
— С какой любовью? Твоя Оксана как узнает, что ты без жилья остался, сразу найдёт себе другого!
— Не найдёт.
— Найдёт! Потому что ты — неудачник! — голос свекрови сорвался. — Была у тебя умная, красивая жена, хорошая квартира,
— Была у тебя умная, красивая жена, хорошая квартира, перспективы! И что ты сделал? Всё просрал из-за первой попавшейся дурочки!
— Мам, не говори так об Оксане.
— А как мне говорить? — Алла Михайловна остановилась прямо посреди коридора суда. — Она разрушила мою семью!
— Не она разрушила. Я сам выбрал.
— Выбрал что? Остаться дураком?
Я собирала документы в сумку, стараясь не слушать их перепалку. Но свекровь вдруг обратилась ко мне:
— Лена! Лена, подожди!
Я обернулась. Алла Михайловна подошла, и я увидела в её глазах что-то невероятное — мольбу.
— Лена, — сказала она тихо, — а нельзя ничего изменить?
— Что именно?
— Ну... помириться с Артёмом. Дать ему ещё один шанс.
Я посмотрела на бывшего мужа. Он стоял у окна, разговаривая по телефону. Наверняка с Оксаной.
— Алла Михайловна, — сказала я, — полгода назад вы принесли мне договор дарения и потребовали подписать. Помните?
— Помню.
— Тогда вы сказали, что мужчина должен быть собственником. Что это его статус, его положение в обществе.
— Сказала, — кивнула свекровь.
— Вы были правы. Мужчина действительно должен быть собственником. Но собственности, которую сам заработал, а не выпросил у жены.
— Но Артём же работает!
— На зарплату, которой хватает только на еду и одежду. А квартиру он хотел получить даром.
— Ну и что такого? В семье всё должно быть общее!
— Общее — да. Но когда один получает всё, а другой остаётся ни с чем, это не семья. Это паразитизм.
Алла Михайловна вздрогнула:
— Ты считаешь моего сына паразитом?
— Я считаю его человеком, который не умеет брать ответственность за свою жизнь. Он хотел статус собственника без обязанностей собственника.
— Каких обязанностей?
— Платить кредит. Копить на ремонт. Думать о будущем. Принимать трудные решения.
— Но ты же всё это могла делать!
— Могла. И делала. Но тогда зачем ему была нужна моя квартира?
Свекровь растерялась:
— Для... для статуса.
— Для понтов, — перевела я. — Хотел хвастаться перед друзьями, что у него есть недвижимость. А когда получил её, решил, что теперь может позволить себе больше свобод.
— Не всех же мужчин портит собственность!
— Не всех. Но Артёма — да. Потому что он получил её слишком легко.
В коридоре появился мой адвокат:
— Елена Викторовна, нужно оформить несколько документов.
— Иду, — кивнула я и обратилась к свекрови: — Алла Михайловна, прощайте.
— Лена! — она схватила меня за руку. — А что теперь будет с Артёмом?
— То, что он заслужил. Будет жить с любовницей и платить алименты на дочь.
— А если они расстанутся?
— Это его проблемы.
— Он же останется совсем один!
— У него есть мать с двухкомнатной квартирой.
— Но он же мужчина! Ему нужна своя семья!
— Тогда пусть ищет женщину, которая согласится с ним на съёмной квартире жить.
— Таких не бывает!
— Бывают. Те, кому важна любовь, а не квадратные метры. Только вот для Артёма они, боюсь, слишком умные.
Я пошла к адвокату, но услышала, как Алла Михайловна окликнула сына:
— Артём! Иди сюда немедленно!
— Мам, я разговариваю...
— С кем разговариваешь? С этой бухгалтершей? Бросай трубку!
— Зачем?
— Потому что я хочу знать — где вы собираетесь жить?
Артём замялся:
— Пока не знаю. Оксана снимает комнату...
— Комнату? — ужаснулась свекровь. — Ты собираешься жить в съёмной комнате?
— Временно.
— А потом?
— Потом снимем квартиру.
— На какие деньги? У тебя зарплата тридцать тысяч, у неё — двадцать пять! Это даже на однокомнатную не хватит!
— Хватит, — неуверенно сказал Артём.
— Плюс алименты! Плюс еда, одежда, коммунальные! На что жить будете?
— На любви, — съязвила я, проходя мимо.
— Лена права! — неожиданно воскликнула Алла Михайловна. — Ты полный идиот!
— Мам!
— Идиот! — повторила она. — Была у тебя золотая жена — умная, красивая, обеспеченная! И что ты с ней сделал? Поменял на первую попавшуюся дурочку!
— Оксана не дурочка!
— Дурочка! Если бы была умная, не связалась бы с женатым мужчиной без собственного жилья!
Артём покраснел:
— Мам, ты не знаешь Оксану...
— Знаю! — отрезала свекровь. — Таких я видела сотни! Молоденькие, глупенькие, думают, что любовь — это когда мужчина содержит. А как узнают, что содержать нечем — сразу испаряются!
— Не испарится!
— Испарится! И знаешь что? — Алла Михайловна подошла к сыну вплотную. — Я буду рада! Потому что ты заслуживаешь именно такую судьбу!
— Мам, ты что говоришь?
— Правду говорю! — у неё задрожал голос. — Лена была права с самого начала! Она единственная в нашей семье думала головой, а не... другим местом!
— Мама!
— Что — мама? Ты думал, я не понимаю? Ты захотел и волков накормить, и овец целыми оставить! Получить квартиру от жены и гулять с любовницей! Только не получилось!
— Получается, что и ты на её стороне?
Алла Михайловна задумалась. Потом медленно кивнула:
— Да. Я на её стороне. Потому что она единственная в этой истории вела себя как взрослый человек.
— А я?
— А ты вёл себя как избалованный ребёнок. Хочу игрушку, и всё! А что потом будет — не важно.
Артём отступил на шаг:
— Мам, я не ожидал...
— А чего ты ожидал? Что я буду тебя оправдывать? Поддерживать твою глупость?
— Поддерживать сына!
— Сына я поддерживаю. А вот дурака — нет.
Она повернулась и пошла к выходу. У дверей остановилась и обернулась:
— Лена! Можно вас на минуту?
Я подошла.
— Хочу извиниться, — сказала Алла Михайловна. — За всё. За договор дарения, за давление, за то, что не разглядела сразу — вы единственная разумная в нашей семье.
— Спасибо, — кивнула я. — Но поздно уже.
— Знаю. Но хотела сказать — вы правильно поступили.
— С разводом?
— Со всем. С брачным договором, с защитой своих интересов. Если бы все женщины были такими умными, мужчины не расслаблялись бы так.
— Алла Михайловна, а почему вы раньше по-другому говорили?
Свекровь вздохнула:
— Потому что хотела для сына лучшего. А что для него лучше, не подумала. Думала — квартира в собственности, и он сразу станет настоящим мужчиной.
— А он стал?
— Стал придурком, — горько усмехнулась она. — Получил всё на блюдечке и решил, что ему всё дозволено.
За нашими спинами Артём всё ещё говорил по телефону, успокаивая Оксану. Я слышала обрывки фраз: «Не волнуйся... найдём выход... любовь важнее денег...»
— А знаете, что самое смешное? — сказала Алла Михайловна. — Он до сих пор не понимает, что натворил. Думает, что вы его обманули.
— Чем обманула?
— Тем, что не сказали про брачный договор заранее.
— А зачем было говорить? Он же сам его подписывал.
— Он думал, это формальность. Что вы никогда им не воспользуетесь.
— Почему так думал?
— Потому что любите его. А если любишь, то не делаешь больно.
— Даже если тебе делают больно первой?
— По его логике — да.
Я покачала головой:
— Странная логика. Жена должна терпеть измены, чтобы не расстраивать мужа?
— У него в голове всё перепуталось, — вздохнула Алла Михайловна. — Я его так воспитала. Что мужчина — центр вселенной, а женщина должна всё прощать и терпеть.
— И как, нравится результат воспитания?
— Кошмар, — честно призналась свекровь. — Я вырастила эгоистичного маменькина сынка, который считает, что ему все должны.
— А теперь что будете делать?
— Ничего. В тридцать лет уже поздно перевоспитывать. Пусть сам разбирается со своими проблемами.
— И не поможете?
— Чем помочь? Денег дать на съём жилья? — Алла Михайловна покачала головой. — Нет. Помогала всю жизнь, довоспитывалась. Пора ему самому отвечать за свои поступки.
— А если попросит пожить у вас?
— Скажу — только без любовницы. Хочешь с ней жить — снимай квартиру сам.
— А если не сможет снять?
— Значит, зря разрушал семью. Надо было думать раньше.
Из глубины коридора донёсся голос Артёма:
— Оксана, не волнуйся! Мы что-нибудь придумаем!
— Что они придумают? — тихо спросила я у Аллы Михайловны.
— Ничего, — пожала плечами та. — Он понятия не имеет, во что влипся. Думает, любовь — это когда в кино вместе ходят и в ресторанах ужинают. А как в съёмной комнатушке жить начнут, сразу выяснится, что романтика — штука дорогая.
— А вы не жалеете его?
— Жалею. Он всё-таки мой сын. Но больше жалею вас.
— Меня? За что?
— За то, что потратили на него два года жизни. За то, что пришлось через суд проходить. За то, что теперь одна с ребёнком остались.
— Не одна, — возразила я. — У меня есть дочь, работа, квартира. Этого достаточно.
— А личная жизнь?
— Если захочется — устрою. Теперь-то я знаю, на что обращать внимание при выборе мужчин.
— На что?
— На то, есть ли у них собственное жильё и готовы ли они сами его содержать.
Алла Михайловна усмехнулась:
— Умно. А ещё на что?
— На то, не живут ли они с мамой после тридцати лет. И не считают ли, что женщина должна решать все их проблемы.
— Значит, таких как Артём, исключаете?
— Полностью.
— И правильно делаете.
Артём закончил разговор и подошёл к нам:
— Мам, Лена, о чём говорите?
— О твоём будущем, — ответила мать.
— И к каким выводам пришли?
— К выводу, что будущего у тебя нет, — жёстко сказала Алла Михайловна.
— Почему?
— Потому что ты безответственный эгоист без гроша в кармане и с любовницей на шее.
— Мам!
— Что — мам? Я что, неправду говорю?
Артём растерянно посмотрел на меня:
— Лена, скажи ей, что она не права.
— Не скажу, — покачала головой я. — Потому что она права.
— Ты тоже считаешь меня неудачником?
— Я считаю тебя человеком, который не умеет думать о последствиях своих поступков.
— Какие последствия? Я просто хочу быть счастливым!
— За чужой счёт, — добавила его мать. — Сначала за Ленин счёт, теперь за счёт этой дурочки.
— Оксана не дурочка!
— Посмотрим, — пожала плечами Алла Михайловна. — Через полгода узнаем, какая она умная.
— Она меня любит!
— Любит, — согласилась я. — Пока ты ей кажешься успешным мужчиной с квартирой. А когда поймёт, что квартиры больше нет...
— Что тогда?
— Тогда закончится и любовь.
— А если не закончится?
— Тогда вы будете очень бедной, но счастливой парой, — сказала Алла Михайловна. — Живущей в коммуналке и питающейся дошираком.
— И что в этом плохого?
— Ничего, — пожала плечами я. — Если тебя это устраивает.
— Устраивает!
— Тогда удачи.
Я пошла к выходу. У дверей меня догнала Алла Михайловна:
— Лена, последний вопрос.
— Слушаю.
— А если бы Артём не изменил... Если бы остался с вами... Вы бы простили ему эту историю с дарственной?
Я задумалась:
— Не знаю. Наверное, да. Если бы он показал, что способен быть настоящим мужем.
— А что значит — настоящим мужем?
— Брать ответственность за семью. Думать не только о своих желаниях. Не требовать подарков, а зарабатывать самому.
— Он мог бы этому научиться?
— Мог бы. Если бы захотел.
— Но не захотел.
— Нет. Ему проще было найти женщину, которая будет им восхищаться, чем работать над собой.
— И теперь поздно?
— Теперь это не мои проблемы, — сказала я и вышла из здания суда.
На улице светило весеннее солнце. Я достала телефон и позвонила няне:
— Алла, как дела у Маши?
— Всё хорошо. Гуляем в парке.
— Скоро буду. Купим мороженое и пойдём домой.
— В свою квартиру?
— В свою, — улыбнулась я.
И впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной. Не от брака — от иллюзий. От необходимости делать вид, что не замечаю очевидного. От попыток спасать того, кто спасаться не хочет.
Телефон завибрировал — пришло сообщение от Артёма: «Лена, может, всё-таки поговорим? Я многое переосмыслил.»
Я посмотрела на экран и удалила сообщение не читая. Переосмыслить он мог полгода назад, когда я пыталась объяснить, что происходит с нашим браком. Или год назад, когда впервые заговорил о том, что ему «неудобно» жить в моей квартире. Или два года назад, когда его мать принесла тот злополучный договор дарения.
Но тогда он предпочёл слушать мать и собственные амбиции вместо голоса разума.
На автобусной остановке ко мне подошла пожилая женщина:
— Девушка, простите, а вы случайно не из суда?
— Да, — кивнула я.
— А можно вопрос? Я тут видела, как молодой человек с дамой ругались... Это семейное дело было?
— Развод, — коротко ответила я.
— Ох, — женщина покачала головой. — А из-за чего, если не секрет?
— Из-за квартиры.
— Понятно. Сейчас все ссоры из-за недвижимости. У моей соседки тоже похожая история была. Сын женился на девушке с квартирой, а потом стал требовать переоформить на себя.
— И что?
— А она умная оказалась — отказала. Он тогда развёлся с ней и женился на другой. Без квартиры, зато покорной.
— И как живут?
— А никак не живут! — махнула рукой женщина. — Уже третий год по углам мотаются. То у его мамы живут, то у её родителей. А первая жена купила ещё одну квартиру и сдаёт в аренду. Вот кто умнее оказался!
Подошёл автобус. Я села у окна и смотрела на проплывающий за стеклом город. Обычная жизнь, обычные люди, обычные проблемы. Только теперь мои проблемы стали немного другими.
Раньше я думала о том, как сохранить семью. Как найти компромисс между своими интересами и желаниями мужа. Как объяснить свекрови, что я не враг, а союзник.
Теперь я думала о том, как правильно воспитать дочь. Как объяснить ей, когда она вырастет, что мужчина должен заслужить женщину, а не получить её в нагрузку к квартире. Что уважение нельзя купить, а любовь нельзя вымогать.
И ещё думала о том, что буду искать в мужчинах, если вдруг снова захочу устроить личную жизнь. Наверное, самостоятельность. Способность решать свои проблемы, не перекладывая их на женские плечи. Готовность быть равноправным партнёром, а не большим ребёнком, требующим постоянной заботы.
Эпилог
Прошло два года. Артём действительно прожил с Оксаной полгода — ровно столько, сколько у неё хватило романтических иллюзий о любви в съёмной комнатушке. Потом она нашла себе парня с собственной двухкомнатной квартирой и исчезла из Артёмовой жизни так же внезапно, как и появилась.
Алла Михайловна не стала принимать сына обратно. Сказала, что в шестьдесят лет не собирается снова воспитывать взрослого мужчину. Артём снимает угол в коммуналке, исправно платит алименты и периодически присылает мне сообщения с предложениями «всё обсудить».
Я не обсуждаю. Мне нечего с ним обсуждать.
Маша растёт умной и самостоятельной девочкой. Она ещё не знает всей истории с папой, но уже понимает, что мама сильная и может справиться со всеми проблемами сама.
А я покупаю вторую квартиру — для инвестиций. И иногда думаю о том, что та история с договором дарения была лучшим, что могло со мной случиться. Потому что она показала настоящее лицо человека, с которым я чуть не провела всю жизнь.
И научила меня главному правилу: никогда не отдавай то, что не готов потерять. Особенно мужчине, который считает, что ты ему что-то должна просто за то, что он с тобой рядом.
Эпилог. Три года спустя
Я стояла у окна своей квартиры и смотрела на двор, где Маша каталась на велосипеде. Ей уже пять лет, и она удивительно похожа на меня — такая же упрямая и самостоятельная.
— Мама, а почему папа больше не приходит? — спросила она вчера.
— Потому что мы больше не живём вместе, — ответила я.
— А почему не живём?
— Потому что папа сделал неправильный выбор.
— Какой выбор?
— Выбрал чужую тётю вместо нас.
Маша задумалась, а потом сказала:
— Тогда он глупый.
Из детских уст...
Телефон зазвонил. На экране высветилось незнакомое имя — Оксана.
Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Что может хотеть женщина, из-за которой распался мой брак?
— Алло, — сказала я наконец.
— Елена Викторовна? Это Оксана... Оксана Петрова. Мы не знакомы, но...
— Знаю, кто вы, — перебила я.
— Можно с вами встретиться? Мне нужно что-то сказать.
— Зачем?
— Это важно. Касается Артёма.
Через час мы сидели в кафе рядом с моим домом. Оксана оказалась моложе, чем я думала — максимум двадцать пять. Симпатичная, но уставшая. В глазах — какая-то потерянность.
— Спасибо, что согласились встретиться, — сказала она.
— Я согласилась из любопытства. Что вам от меня нужно?
— Ничего не нужно. Просто хочу извиниться.
— За что?
— За то, что разрушила вашу семью.
Я отпила кофе:
— Вы её не разрушали. Это сделал мой бывший муж.
— Но если бы не я...
— Была бы другая. Рано или поздно.
Оксана удивлённо посмотрела на меня:
— Вы так в этом уверены?
— Абсолютно. Артём из тех мужчин, которые считают, что жена — это данность, а любовница — это приключение. Если бы не встретил вас, встретил бы кого-то ещё.
— Но я же сама за ним бегала...
— И что? Он же мог сказать "нет". У него была жена, ребёнок. Но он выбрал вас.
— А теперь не выбирает никого, — горько усмехнулась Оксана.
— То есть?
— Он предлагал мне вернуться. Несколько раз. Но я отказалась.
— Почему?
— Потому что поняла, какой он на самом деле.
— И какой?
— Слабый. Безответственный. Привык, что за него всё решают женщины.
Я едва не поперхнулась кофе. Неужели эта двадцатипятилетняя девочка додумалась до того, до чего я доходила два года?
— Расскажите, — попросила я.
— Когда мы съехались, я думала, это будет романтично. Любовь, страсть, общие планы... А получилось — я работаю, готовлю, убираю, плачу за квартиру, а он... он просто есть.
— То есть?
— Приходит с работы и ждёт, что я его накормлю, развлеку, пожалею. А когда у нас проблемы возникали, он говорил: "Ты же умная, ты разберёшься".
— Знакомо, — кивнула я.
— Я полгода была его мамой, женой и любовницей одновременно. А он считал, что оказывает мне честь, просто живя со мной.
— А потом?
— Потом я встретила своего нынешнего мужа. И поняла разницу.
— Какую разницу?
— Между мужчиной и большим ребёнком.
Оксана достала из сумочки фотографию — свадебную. Она в белом платье, рядом симпатичный парень лет тридцати.
— Познакомились через месяц после того, как я ушла от Артёма. Женились через год.
— Быстро, — заметила я.
— А зачем тянуть, если понимаешь — это твой человек? Дима сразу снял нормальную квартиру, сразу познакомил меня с родителями, сразу заговорил о детях.
— И квартира у него своя?
— Своя. И работа нормальная, и планы на жизнь есть. И главное — он не ждёт, что я буду решать его проблемы.
— А Артём ждал?
— Постоянно! То ему с мамой поссориться помочь, то на работе начальника задобрить, то с алиментами разобраться. Я как персональный психолог была.
Я улыбнулась:
— Добро пожаловать в клуб бывших жён Артёма Соколова.
— Мы же не были женаты...
— Неважно. Функции выполняли те же.
— А вы не злитесь на меня?
— За что? За то, что избавили меня от иллюзий? Наоборот, должна спасибо сказать.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Если бы не ваш роман, я бы ещё долго пыталась "спасти" брак. А так всё выяснилось быстро и честно.
Оксана задумчиво помешала сахар в чае:
— А вы знаете, что он сейчас пытается познакомиться через интернет?
— Не знаю и не интересуюсь.
— Пишет девушкам, что у него своя квартира, хорошая работа...
— Врёт, то есть?
— Конечно. Думает, сначала влюбит в себя, а потом как-нибудь объяснит про съёмное жильё.
— И как успехи?
— Пока никак. Умные быстро раскусывают, что он врёт. А глупые... ну, глупых он теперь боится. Со мной наелся.
— То есть вы считаете себя глупой?
— Тогда была глупой, — честно призналась Оксана. — Думала, что любовь — это когда мужчина красиво ухаживает и много обещает. А теперь понимаю — любовь это когда мужчина берёт ответственность за отношения и не боится трудностей.
— Верно думаете.
— Елена Викторовна, а можно ещё один вопрос?
— Конечно.
— Вы встречаетесь с кем-нибудь?
Я улыбнулась:
— А это зачем?
— Просто любопытно. Вы же красивая, умная, самостоятельная...
— Встречаюсь, — кивнула я. — Уже полгода.
— И как? Серьёзно?
— Посмотрим. Пока всё хорошо.
— А он не против, что у вас ребёнок от первого брака?
— Не против. Более того, Маша его обожает. Говорит, что дядя Максим гораздо лучше папы, потому что не обещает, а делает.
— А квартира у него есть?
— Есть. И машина, и работа, и планы на жизнь. И главное — он не ждёт, что я буду решать его проблемы или содержать его.
— Повезло вам.
— Не повезло, а я выбрала правильно. Теперь знаю, на что обращать внимание при знакомстве с мужчинами.
Мы допили кофе и собрались расходиться. У выхода Оксана вдруг остановилась:
— Елена Викторовна, а что бы вы посоветовали девушкам, которые встречаются с такими, как Артём?
Я подумала:
— Бежать. Не идти, а именно бежать. Как можно быстрее и дальше.
— А если любишь?
— Любовь — это не оправдание для глупости. Если мужчина в тридцать лет не может обеспечить себя сам, не умеет принимать решения и постоянно ищет маму в юбке — он не изменится. Никогда.
— Даже если очень стараться его изменить?
— Особенно если стараться. Чем больше стараешься, тем больше он привыкает к тому, что за него всё делают другие.
Оксана кивнула:
— Жаль, что я не поняла этого два года назад.
— Зато поняли сейчас. И предупредили других.
— Каких других?
— Тех девушек, которым он пишет в интернете. Если бы все женщины перестали встречаться с инфантильными мужчинами, те бы быстро повзрослели.
— Или остались бы одни.
— Что тоже неплохо. Лучше быть одной, чем с мужчиной, который тянет тебя вниз.
Мы попрощались. Оксана ушла к своему новому счастью, а я вернулась домой — к дочери, работе и спокойной жизни без драм и скандалов.
Вечером позвонил Максим:
— Как дела? Как прошла встреча с таинственной незнакомкой?
— Нормально. Оказалось, мы с ней многое понимаем одинаково.
— И о чём вы говорили?
— О том, как важно правильно выбирать мужчин.
— И к каким выводам пришли?
— К выводу, что мне повезло с выбором, — улыбнулась я.
— Взаимно. Кстати, завтра суббота. Не хочешь съездить с Машей на дачу?
— На твою дачу?
— На нашу. Если ты не против такой формулировки.
— Не против. Очень даже за.
— Тогда до завтра. Люблю тебя.
— И я тебя.
Я положила трубку и посмотрела в зеркало. Тридцать лет, и вся жизнь впереди. Дочь, любимая работа, мужчина, который не считает меня своей собственностью или бесплатной домработницей.
А где-то в съёмной комнатушке сидит мой бывший муж и сочиняет очередное лживое объявление на сайте знакомств. И совершенно не понимает, почему умные женщины его избегают, а глупые быстро разочаровываются.
Но это больше не мои проблемы. У меня есть своя жизнь — настоящая, честная, без компромиссов с совестью и здравым смыслом.
И самое главное — есть дочь, которая растёт с пониманием того, что женщина должна быть сильной, независимой и никогда не позволять мужчинам пользоваться её добротой.
История закончилась. Новая жизнь только началась.
КОНЕЦ
P.S. Через пять лет Артём всё-таки женился — на разведённой женщине с двумя детьми и однокомнатной квартирой. Она искала отца для детей, он — крышу над головой. Идеальное сочетание двух одиночеств. Алла Михайловна на свадьбу не пришла — сказала, что не одобряет выбор сына. Но это уже совсем другая история...