От звона стали болят уши. Орландо прорвался через строй гвардейцев, сцепив зубы. Взбешённый тем, что его удары блокируют как попало. Даже кромкой клинка! За такую ошибку Серкано наказывал нещадно, до хруста рёбер и кровавого ремня. А этих будто и не учили вовсе!
Хуже всего, что из-за них клинок скьявоны покрывается зарубками. Как бы ни был умел кузнец, но у металла есть пределы, и этот клинок давно их превзошёл.
Орландо движется через коридор третьего этажа, куда перескочил по узкой лестнице. Рапира и скьявона покрыты кровью, а за спиной только свалены тела всех, кто посмел напасть. Парень не отвлекается на добивание или преследование, неумолимо продвигаясь в сердце дворца.
По лестнице впереди взбежало двое гвардейцев. Запнулись, увидев незваного гостя с двумя окровавленными клинками. Один с воплем бросился в атаку, а второй замешкался. Орландо скривился. Храбрец двигается быстро, но от рвения слишком сильно замахнулся. В этом нет проблемы, если враг медленнее, но Орландо быстрее.
Сократил дистанцию рывком, увидел изумление и ужас в расширяющихся глазах. Соскользнул вбок, и оба клинка, закручиваясь движением корпуса, полоснули по животу. Орландо выровнялся за спиной гвардейца и зашагал к оставшемуся, стряхивая рубиновые капли с клинков. Позади гвардеец выронил меч и рухнул на колени, зажимая живот. Шумно выдохнул и упал лицом вперёд.
Последний попятился, нога соскользнула со ступени, и центр тяжести сместился. Мужчина нелепо взмахнул руками, задушено взвизгнул и полетел вниз. Орландо отчётливо услышал хруст позвоночника. Скривился и прошёл мимо.
Дворец напоминает горящий муравейник. Все мечутся, ищут врага, но форма гвардейца только запутывает. Иногда Орландо достаточно просто ткнуть пальцем в сторону другого гвардейца, чтобы того атаковали, приняв за врага.
Суматоха и паника, вот они настоящие враги любой твердыни. Ведь никто не ожидал, что дворец понтифика атакует одиночка, к тому же одетый, как гвардеец.
Статуи вдоль стен провожают Орландо пустыми глазами. С портретов и картин следят великие люди прошлого. Настолько значимые, что он даже не знает их имён. Под ботинками проминается мягкий ворс, изредка стучат доски, что шире и толще корабельных. Откуда-то позади и снизу доносится тревожный звон колокола.
Дойдя до второй лестницы, остановился у края, внизу гремят шаги, кто-то поднимается. Вскоре мелькнула фигура в синем плаще и с тёмными волосами. Увидев Орландо, гвардеец сощурился и вскрикнул, заметив кровь. Парень прыгнул навстречу и впечатал его в стену, прижал скьявону к животу, а рапиру к горлу. Выразительно надавил.
— У меня есть два вопроса.
Просипел Орландо и умолк, поражённый звучанием собственного голоса. Он и раньше не был мелодичным, а сейчас будто скрип металла в проклятом лесу.
— К-какие...
— Где Гаспар и как до него дойти?
— Эм... э... ну... это... он там... Ну... Там!
— Где.
Лицо гвардейца бледнеет и покрывается липким потом, глаза бегают из стороны в сторону.
— Ну... — В голосе откровенно сквозит паника, граничащая с истерикой. — ТАМ. В центре. Под куполом.
— А, спасибо.
Скьявона и рапира сдвинулись одновременно. Орландо сдвинулся вбок, и брызнувшая кровь пролетела мимо. В глазах гвардейца ужас сменился обидой и удивлением. На что парень только пожал плечами, переступил через тело и продолжил спуск по лестнице. В конце концов, он ничего не обещал. Только задал вопросы.
Теперь у него есть хотя бы примерное направление.
Все крики остались позади. Выжившие помогают раненным и ищут его там, где давно никого нет. Орландо спокойно идёт по пустым коридорам, мимо роскоши, которую и представить сложно. На стенах фрагменты римских мозаик, картины, бюсты и статуи. Золото, серебро и мрамор.
Странно, в детстве святой отец, раздававший еду беднякам, читал проповеди о жертвенности церкви и святых подвижниках, что умерщвляют плоть и унижают тем самым демонов. Вот только во всём этом золоте святости никакой. Разве может говорить о Вечном, тот, кто не испытывал страданий. Тот, кто живёт, лучше всех, кому проповедует, может ли он быть святым или хотя бы понимать, ЧТО ЭТО.
Богач не поймёт бедняка, как и бедняк богача. Воистину, мир сошёл с ума. Люди с гладкими ладонями проповедуют о труде.
Очередной поворот вывел его в широкий коридор без окон, обрывающийся настоящими воротами. Тёмное дерево, оббитое золотыми плитами, что покрыты символами. Перед ними стоят двое гвардейцев в кирасах, вооружённые алебардами. А вдоль стен выстроились монахи, тянущие молитву.
Орландо остановился, сбитый столку этим зрелищем. Все взгляды обратились к нему, и двум окровавленным клинкам. Кровь на них успела потемнеть. Гвардейцы выставили алебарды, шагнули навстречу. Монахи же продолжили молиться, вскидывая руки к потолку. Ткань хламид опадает, открывая покрытую рваными шрамами и свежими ранами кожу. Тяжело гремят вериги.
— У вас есть выбор. — Сказал Орландо, медленно шагая навстречу гвардейцам и слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Открыть эти двери или умереть.
Вместо ответа оба одновременно ударили алебардами как копьями. Первый промахнулся, это было ясно, как день, Орландо даже не посмотрел в ту сторону. Второй же метил в живот, так что парень слегка подпрыгнул и наступил на острие алебарды. Оружие вжало в пол, а гвардеец от неожиданности потерял равновесие и качнулся вперёд. Прямо на клинок скьявоны.
Первый развернулся и ударил древком, снова метя в лицо. Но Орландо отклонился и небрежно вогнал рапиру в подмышку. Острие вышло из основания шеи и скрежетнуло по стальному вороту. Тело рухнуло на колени и от толчка в грудь, на спину. Мечник огляделся, ожидая, что монахи тоже бросятся в бой... Но те продолжают молитву, будто и не заметив бойни.
Капюшон одного сполз, открыв бледное лицо, изорванное крючками, с белыми как мрамор глазами. Орландо прошёл мимо, кривясь от хорошего знакомого запаха. Кровь, слишком много крови.
Врата поддались на удивление легко, и в расширяющуюся щель хлынул свет. Что на миг ослепил и разрезал полумрак коридора, отразился на лужах крови. Орландо сощурился и оскалился.
В центре огромной залы, у кровавой купели стоит Длиннорукий. Позади него, на троне, восседает иссохший старик в бело-золотых одеждах. Понтифик. Рядом с Длинноруким, на коленях стоит Луиджина. Гаспар держит её за волосы, и в правой руке блестит кинжал.
Увидев парня, он выпустил девушку, и та упала на мраморный пол без сил.
— А ты как нельзя вовремя! — Крикнул Гаспар, поворачиваясь к гостю и разводя руки, словно паук лапы.
В груди Орландо вспыхнуло пламя, кровь вскипела и горячей волной ударила в голову с такой силой, что мир покраснел. А руки и ноги мелко задрожали.
Он думал, что скажет этой сволочи, но теперь все слова выпорхнули из головы. Осталось только злобное рычание.
Гаспар ди Креспо потянул из ножен тяжёлую шпагу с витиеватым эфесом. Лицо разломила хищная улыбка... Орландо увидел в тёмных глазах собственное отражение и... сообразил, что уже пробежал половину пути.
Он обрушился на Длиннорукого, с яростью стального шторма. Зал наполнил лязг стали и мечущиеся эхо, что резонирует в хрустальном куполе. Гаспар попятился, блокируя и уворачиваясь. Оскал расширился. А вместе с тем на лбу выступили капли пота.
Понтифик наклонился вперёд, следя за боем. Луиджина заворожённо замерла, глаза мелко подрагивают, силясь уследить за клинками.
Скьявона и рапира смазываются в широкие ленты, свистит рассекаемый воздух. Шпага будто исчезает в момент удара, но Орландо уворачивается с издевательской небрежностью. А когда блокирует, во все стороны летят искры, а от лязга закладывает уши.
Они сшиблись в коротком клинче, почти ударились лбами и тут же разорвали дистанцию. Орландо выпрямился, одежда на груди провисла, разрезанная в лоскуты. Гаспар, ухмыляясь, двинулся вдоль края купели, увлекая парня в противоход.
Проходя мимо Луиджины, Орландо не глядя бросил ей рапиру. Клинок упал на пол перед ней. Девушка его не заметил, заворожённо наблюдая, как парень срывает с себя порванную одежду. Обтянутый мышцами торс влажно блестит, а яркое освещение подчёркивает игру мышц. Широкий шрам через грудь налился кровью.
Гаспар остановился, разглядывая парня с прищуром. Мышцы многое говорят о тренировках, манере боя и способностях. Лицо лорда-командующего потемнело, а улыбка исчезла. Он что, — пробормотал под нос и сорвался с места, вкладывая в атаку всего себя.
Орландо блокировал выпад сильной стороной клинка. Ухмылка вновь исказила лицо Длиннорукого. Заметил зарубки на скьявоне. Выходит, нужен всего один сильный удар и клинок выскочки переломится.
Кровь в купели бурлит.
Выпад, Орландо отбил, и Гаспар развернулся, перенаправляя инерцию в новый удар. Шпага с опаздывающим свистом сверкнула у головы и срезала прядь волос. Парень лишь дёрнул головой, не спуская глаз с врага, и Гаспар невольно улыбнулся.
— Навевает воспоминания, не правда ли? — Прорычал Длиннорукий. — Он ведь учил тебя, так же как и я его.
— Лучше.
Парень опрометчиво отбил новый выпад и оказался в позиции с широко расставленными ногами и вытянутым корпусом. Гаспар наотмашь рубанул по скьявоне. Клинок не выдержит.
В момент перед столкновением Орландо начал поворачиваться, почти падая. Повернул скьявону плоскостью, и шпага врезалась в неё, передала весь импульс на тело. Парня крутануло вокруг себя, во время быстрого шага вперёд. Скьявона со свистом полоснула Гаспара по лицу. Ему пришлось распахнуть рот, чтобы сохранить зубы. Клинок разрезал уголки губ и на мраморный пол, и в купель брызнула рубиновая кровь.
Длиннорукий вскрикнул от неожиданности, разорвал дистанцию, закрывая рот ладонью. Орландо прыгнул следом, пробежал по краю купели, уклонился от прямого укола, почти упав в кипящую кровь. Скьявона наискось полоснула по ногам, ощутимо скрежетнула по колену. Гаспар упал на здоровое, закрылся шпагой от удара в голову... Кисть с оружием отлетела в купель. Тяжело плеснула и скрылась среди багряных пузырей.
Орландо выпрямился над врагом, мокрый от пота и собственной крови. Враг всё же достал его в левое плечо и бок. Поверхностно, но края ран щиплет от пота.
— Стой...
Скьявона разрубила вытянутую в мольбе руку и сухую шею. Голова Гаспара отлетела в купель, а тело рухнуло, исторгая из себя почти чёрную кровь, что хлынула следом за головой.
— А это зарастить сможешь? — Прорычал Орландо, шумно выдохнул и повернулся к Луиджине с Понтификом.
Наместник Бога с интересом взирает на поверженного слугу. Девушка выглядит как паломник, узревший чудо Господне. Орландо медленно выдохнул, прислушиваясь к себе. Новое чувство, но которого он жаждал, разрастается в груди: мрачное удовлетворение.
Месть и... освобождение. Враг, дважды сломавший ему жизнь, мёртв. Осталось только последнее дело. Не такое сложное.
Орландо стряхнул со скьявоны кровь и шагнул к трону.
— Уж не знаю, — прорычал он, указывая на понтифика мечом, — зачем тебе всё это было надо. Но знаешь, теперь всё закончится.
— Зачем? — Проскрипел старик, выпрямился на троне и откинулся на спинку, оббитую бархатом. — Я просто хочу вернуть Бога. Его милость и справедливость в этот мир.
— Ну, мне плевать.
Орландо приближается медленно, грудь часто вздымается, а по лицу и торсу стекают пот.
— Зря я мог бы тебе столько рассказать и даже показать. Более того, ты можешь занять место Гаспара. Скажем так, по наследству. В конце концов, ты тоже Креспо.
— Да, только я потомок Аттила или Аларик, этого не одобрят.
— Подумай. Ты получишь всё и даже больше.
— Ты вернёшь моих друзей?
— Друзей нет, а вот отца...
За спиной Орландо нечто хлюпнуло и плеснуло. Закричала Луиджина. Парень медленно, костенея от тревожного чувства, повернулся. Над купелью, держась за пол, поднимается человек, красный от крови и голый. Он выбирается наружу, и красные волосы облепили лицо. Под кожей перекатываются точёные, словно вырезанные скульптором, мышцы. Над плечами поднимается багровый пар, слово у вышедшего после бани на мороз.
В одной руке сжимает шпагу, а в другой голову Гаспара.
Выпрямившись, поднёс трофей к лицу и, цокнув языком, бросил за спину. Голову без плеска погрузилась в купель. Освободившаяся ладонь прошлась по лицу, соскребая быстрогустеющую кровь, смахнула под ноги. На Орландо взглянули знакомые, серые глаза. Контур лица, пусть и изменился, но всё так же узнаваем.
— С-серкано?!