Одни видели в нём мрачную и тяжеловесную сказку, другие восхищались глубиной нарратива и ставили на повтор в попытке докопаться до скрытых истин. Почему недооцененный на Родине и признанный мировым сообществом «Ёжик в тумане» вызывает споры и по сей день?
В основе необычной мультипликации — литературный опыт Сергея Козлова. Режиссёр Юрий Норштейн переработал детское произведение, превратив его в философскую притчу и наделив мифологическим подтекстом.
Согласно глобальному опросу, 140 компетентных респондентов, среди которых — известные кинокритики и искусствоведы, единогласно выбрали «Ёжика в тумане» лучшей мультипликационной работой, когда-либо созданной аниматорами.
Мультфильм оказался близок многим творческим людям. Например, Иван Кудрявцев так описывал свои ощущения: «Юрий Норштейн пытался создать огромный, непонятный мир для ёжика. По мере того как ты взрослеешь, ты мысленно возвращаешься вновь и вновь к этому мультфильму. И когда ты оказываешься в странных ситуациях, когда вокруг тебя туман в буквальном или переносном смысле, ты невольно себя ощущаешь, как этот ёжик».
Как создавался шедевр
Художницей, подарившей миру выразительного Ёжика, неторопливого Медвежонка и загадочную Лошадь, была Франческа Ярбусова, по совместительству супруга Норштейна.
После премьеры мультфильма «Лиса и заяц» в 1974 году с семьёй постановщиков связался детский писатель. Сергей Козлов пообщался с Норштейном по телефону и уже при встрече предложил почитать тексты. Как вспоминал режиссёр:
«Мы встретились, он принес штук 40 сказок — они действительно были хорошо написаны. Видно было, что талантливый человек. Но если бы там не было "Ежика в тумане", я бы ничего не стал делать».
История, которая смогла увлечь Норштейна, была совсем короткой и занимала всего один лист. Половину пришлось вычеркнуть, потому что сценарий, за который взялся Юрий, требовал совсем другого — основательного — подхода. Фильм, хоть и мультипликационный, — это уже не сказка, а прежде всего цель.
Режиссёр рассказывал в интервью: «Я предложил Козлову идею о том, что Ежик ходил все время к Медвежонку в гости и однажды заблудился в тумане. Когда он вышел из тумана, он был уже другим. «Другим человеком», как я говорю. И еще важная деталь: когда он блуждал в тумане, он все время слышал крик кого-то, кто его звал. Это был Медвежонок».
За таинственный визуал отвечала Франческа Ярбусова, которая отлично чувствовала природу. Главное затруднение вызвал протагонист, потому что мультфильмов о животных было много и персонажей — тоже. Нужен был Ёжик: особенный, с большой буквы. Несмотря на простоту абриса, он уникален, стоит только присмотреться. На экранах мелькали тысячи ёжиков, а запомнился миру именно этот силуэт.
Снимал мультипликационную ленту Александр Жуковский. Работа кинооператора очень кропотлива, ведь персонажи неживые, а напряжение необходимо передать не хуже, чем в игровом фильме. Норштейн не раз отмечал, что «…если бы не Александр Жуковский, фильм был бы совершенно другим. С его стороны это была не просто творческая помощь — тут речь идет о творческом соавторстве… Так что в нашем случае было проявлено творческое единство всех участников — режиссера, художника-постановщика и кинооператора».
До чего техника дошла
Снимался «Ёжик в тумане» по методу плоской марионетки — сходный эффект получается в театре теней. Краски, карандаши, бумага и правильно выставленный свет сотворили чудо.
Как Норштейну удалось создать иллюзию объёмного пространства? Юрий использовал перекладывание. Перед объективом находилось несколько стеклянных листов, и элементы композиции перемещали с одного на другой. Однако главной загадкой мультипликаторов оставался туман.
Этот простой фокус — находка режиссёра, которой он поистине гордился. Норштейн с удовольствием говорил о ней:
«Однажды я читал лекцию в Америке перед сотней мультипликаторов, художников, специалистов по компьютерной графике. Мне задавали вопросы и неизбежно добрались до тумана. Я положил фигурку Ежика на белый фон, а на него — тончайшую кальку. Она почти прозрачная, и, когда лежит прямо на картинке, её не заметно. Приподнимаешь — и фигурку видно хуже. Проекция шла на экран. Как только на глазах этих людей Ежик расплылся в тумане, они были в шоке. Я несколько раз опускал и поднимал кальку на бис».
Комбинированная съёмка помогла воплотить авторский замысел в полной мере. На стеллажах размещалось до тысячи мелких деталей, которые приходилось передвигать. А голосами персонажей стали:
- Мария Виноградова (Ежик);
- Вячеслав Невинный (Медвежонок);
- Алексей Баталов (рассказчик).
Ежик единственный и неповторимый
Международный фестиваль «Лапута» в пёстром Токио принёс «Ёжику в тумане» звание абсолютного чемпиона мультипликации. В 2003 году профессионалы из 150 работ отметили именно его. Интересно, что вторым тоже стал Норштейн, опередив самого себя: серебро было отдано «Сказке сказок».
Есть, чем гордиться, если учесть, что мультипликация едва пробилась на малый экран Центрального телевидения СССР. Никто не верил, что детям будет интересно, а о взрослых как-то позабыли.
Оператор уныло шутил: «Лучше портвейн в стакане, чем ёжик в тумане».
Юрий Быков писал об анимации как о детской травме: «Самым драматичным впечатлением… был мультфильм «Ежик в тумане» Юрия Норштейна. Помню маленькую двухкомнатную квартиру в Новомичуринске, подъем в 6:30 утра. Зимой было темно, на улице скрипели валенками прохожие, дворник убирал снег. Включался черно-белый телевизор, и, видимо, от бедности телеканалов или неимения авторских прав на голливудские мультфильмы частенько попадался в эфире «Ежик в тумане». Эта заворожённая мистическая музыка во время блуждания ежика, неожиданные появления всяких лосей и других животных меня очень пугали».
Между тем «Ёжика в тумане» ждал четырнадцатимесячный аншлаг и… признание Голливуда в 1984 году — по мнению членов Академии киноискусства, мультфильм был на голову выше остальных.
В поисках смысла
«Ёжик в тумане» — анимация для пытливого зрителя.
«Думает, думает, — проворчал Муравей. — Что бы стало в лесу, если б все думали».
Юрий Норштейн решил проверить, что будет, если дать зрителю пищу для размышления. Грустный, нуарный, полифонический мультипликационный фильм, где сюжет блуждает вместе с главным героем, — это ли не жвачка для ума?
Дети видят в нём добрую сказку о храбрых друзьях, сообразительные взрослые — философский трактат, наполненный аллегорическими образами. Потрясающий символизм и будоражащие воображение картины: космос, Иггдрасиль, проводник…
«Ёжик в тумане» — это переложенная на язык мультипликации притча о пути и познании себя. По одной из версий, трудная и неясная судьба, которую герой всё же в силах превозмочь, — дорога России. Шелест, шорох, эхо, дыхание — звуки жизни сопровождают протагониста. Сквозь холод и мрак он несёт огонёк надежды.
Режиссёр, объясняя замысел на заседании худсовета, цитировал: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…».
При этом полного отрыва от реальности не происходит: многие привычные вещи воссозданы с хирургической педантичностью.
На экране — осень, пора увядания, летаргии и смерти. Поэтому и Ёжик, находящийся на границе миров, тоже готовится отправиться в царство Аида, но не за упокоением, а за истиной.
Откровение предшествует перерождению, а вместе с протагонистом обновляется и природа: на протяжении всей анимации они выступают как одно целое.
«Если я не буду протирать звезды каждый вечер, — думал Ежик, — они обязательно потускнеют…»
Белая лошадь, которая предстает перед главным персонажем, видится солярным символом. В данном случае, в низине, это не огненная, а лунная кобыла. Желание Ёжика получить информацию о Лошади можно расценивать как потребность достичь духовного обновления.
Огромный Дуб находится на распутье миров — земного, небесного и подземного — потустороннего. Триединство лесного гиганта — это эмпирическое, физическое и ещё неопознанное. Поэтому Дуб производит сильное впечатление на героя.
Некоторые персонажи и явления в тумане становятся инверсивными. Например, Сова, априори связанная с мудростью, ведёт себя крайне глупо, а пламя трансформируется в холодный огонь — светлячковый.
Мешочек малинового варенья — материальный дар, привязка к привычному миру вещей. Символично, что возвращает его Собака — проводник в подземелья и одновременно добрый сказочный помощник.
Река — мощный элемент сакральной топографии. Это рубеж, пограничный пункт между мифическими пространствами.
«"Я в реке, пускай река сама несет меня", — решил Ежик, как мог глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению».
Переправа означает преодоление. Можно провести параллели с Летой, рекой Забвения, воды которой смывают воспоминания о грехе. А невидимая Рыба — добрый дух, который присматривает за героем, направляет, но практически не вмешивается. Не случайно на благодарность Ёжика она отвечает «не за что». То есть путь пройден протагонистом самостоятельно, и это успех!
Долгожданная встреча двух друзей тоже имеет более глубокий контекст, чем может показаться после первого просмотра. Совместный счёт звёзд — попытка коллективного познания, приближающая к бессмертию. В архаической мифологии небесные тела не случайно принадлежат к Верхнему миру.
Ещё один намёк на сакральные знания о вечной жизни — самовар на можжевеловых ветках. Это растение входит в «зеленый пантеон» вместе с кедром и кипарисом, которые символизируют величие, красоту, бессмертие. Ёжик, первым познавший тайны бытия, отрешённо смотрит на огонь и думает о Лошади, в то время как Медвежонок ещё не совсем осознаёт глобальность происходящего.
Показанное Норштейном на экране — гениально и недоступно одновременно. Не только рядовые зрители, но и знаменитые режиссёры порой ломали головы над сюжетом или не могли воспринимать «Ёжика в тумане» на волне эмоций.
Юрий Быков делился откровением: «Я с детства не люблю этот мультик. Казалось, он не детский, но и не взрослый. Ближе, наверное, к фильмам ужасов… Понятно, что это великое произведение искусства, великий Норштейн. Но мое чисто детское впечатление было таким. Даже уже в зрелом возрасте я видел этот мультфильм и вздрагивал».