Что, если бы одна из величайших сокровищниц мира годами истощалась, а никто этого не замечал? История, которая потрясла культурный мир, началась не с громкого взлома, а с тихого предательства. Следствие установило, что хранительница Эрмитажа Лариса Завадская методично, год за годом, выносила бесценные экспонаты прямо из-под носа у системы. Ей помогали муж и сын, создавшие целую похитительную сеть в стенах музея.
Суд над главной фигурой этого дела так и не состоялся. Осенью 2006 года, когда ревизия наконец вскрыла чудовищную недостачу, сердце Ларисы Завадской не выдержало. Инфаркт на рабочем месте поставил кровавую точку в её истории, но именно с этой минуты за дело взялись правоохранительные органы, пытаясь распутать клубок исчезновений.
Тень ангела хранителя
Её путь в Эрмитаж начался с чужого отказа. Однокурсница, получившая предложение, счела зарплату в шестьдесят рублей слишком мизерной. Лариса Завадская согласилась без раздумий. Так в 1985 году в музее появилась новая сотрудница, готовая браться за любую работу. Её старание и приветливость не остались незамеченными. Коллеги искренне ценили ее готовность всегда прийти на помощь. За это Лариса Завадская получила уважительное прозвище ангел хранитель. Со временем она превратилась в настоящего профессионала, опытного искусствоведа, чья преданность делу не вызывала сомнений. В ее обязанности входил контроль за сохранностью шедевров и сопровождение их в реставрационные мастерские. Никто не усматривал риска в том, что музейные ценности подолгу находились в ее личном кабинете.
Ее личная история напоминала красивую студенческую сказку. Лариса и Николай встретились в стенах исторического факультета. Их брак, оформленный сразу после получения дипломов в 1980 году, виделся прекрасным стартом совместной жизни. Но действительность оказалась суровой. Молодая семья вынуждена была жить в комнате коммунальной квартиры на Петроградской стороне. Лариса испытывала острую неприязнь к этому месту, его тесноте и запущенности. Она жила мечтой, что дом в престижном районе расселят, и они наконец получат отдельную квартиру. Пока соседка за свой счет делала ремонт, Завадские лишь жаловались на безденежье. Эта комната, по словам знавших их людей, и стала той точкой, где зародилось желание изменить свою жизнь любой ценой.
Искусство обмана
Ее способность вызывать симпатию была поистине виртуозной. Ларису Завадскую в музее уважали за тактичность, прекрасные манеры и умение ладить с любым человеком. В спорах между сотрудниками она сохраняла объективность и нередко примиряла стороны. Пожилые работницы эрмитажных залов ее обожали, поскольку Лариса всегда готова была выслушать их рассказы о семье. Она владела даром убеждения и легко вызывала доверие. Обсуждая вопросы доступа в фонды, она уверенно доказывала руководству, что ограничение круга лиц повышает сохранность коллекции.
Ее усердие в работе, усиленное стремлением уйти от быта в коммуналке, было безграничным. Коллеги воспринимали как норму ее присутствие в музее по выходным. А поскольку в этот период работников Эрмитажа было меньше, помощь ее супруга выглядела проявлением родственной поддержки. Он приходил и помогал перемещать габаритные предметы. Впоследствии Николай признался в содеянном. Он показал, что жена похищала экспонаты, а он выступал ее помощником. Драгоценности Лариса сдавала лично, но предъявляла документы мужа. Эта продуманная мера была элементом ее стратегии: в случае суда она, обладая безупречной репутацией, могла бы возложить вину на него и рассчитывать на смягчение приговора.
Что заставило этих образованных людей пойти на преступление? По свидетельству Николая Завадского, главной причиной стала крайняя нужда, наступившая в девяностые годы. В 1993 году он пожаловался на трудности молодому коллеге Ивану Соболеву, сведущему в торговле драгоценностями. Тот намекнул на возможность использования неучтенных музейных ценностей. Принеся первую икону, Николай верил, что это единичный случай. Он испытывал страх и стыд. Однако процедура оказалась несложной, а выплаченные деньги существенными. На эти средства семья покрывала основные расходы, включая обучение сына и покупку предметов первой необходимости.
Парадокс преступления
С середины девяностых годов материальное благосостояние семьи Завадских стало очевидным. Они стали полными владельцами всей коммунальной квартиры. Их сын стал студентом платного отделения Института культуры, а вскоре приобрел автомобиль Мерседес. При этом сама Лариса появлялась на работе в старом платье, а ее муж продолжал ездить на ветхом Москвиче. Их сын также проходил по делу как подозреваемый и провел несколько месяцев в следственном изоляторе, но доказательств его вины найдено не было.
На допросах Николай Завадский утверждал, что все средства тратились на текущие потребности семьи. Следователи не нашли у них никаких следов богатства: новой недвижимости, машин, счетов в банке или драгоценностей, несмотря на то, что сумма украденного измерялась миллионами. В результате следствие признало правдивость его показаний. Завадские оказались крайне некомпетентными сбытчиками. Серебряный сервиз с кремлевскими видами, чья реальная стоимость составляла девяносто пять тысяч долларов, был продан всего за шестьсот долларов после обхода антикварных магазинов. Крест мощевик ценой в тридцать тысяч долларов был сдан за две тысячи сто. Все семьдесят три ломбардные квитанции бережно хранились в доме.
Сотрудники музея не находили объяснения, почему высококлассный специалист торопился продавать культурные ценности за ничтожные суммы. Общая оценка похищенного составляла пять миллионов шестьсот тысяч долларов. Оставалось загадкой, почему она годами выносила множество рядовых предметов, вместо того чтобы выбрать несколько уникальных шедевров, которые обеспечили бы семью навсегда. Особенно учитывая неразбериху в музейном учете тех лет, когда помимо вещей Завадских бесследно пропали еще свыше пятисот экспонатов.
Возвращение утраченного
Осенью 2006 года, словно луч света в мрачной истории, произошло первое чудо. Сотрудникам уголовного розыска удалось обнаружить одни из похищенных реликвий — золотые часы, созданные в позапрошлом веке. Эта находка стала искоркой надежды. Спустя три года в стены музея таинственным образом вернулась икона Казанской Божией Матери, словно не желая навсегда покидать свое пристанище.
Публикация списка утрат всколыхнула общество и задела струны профессиональной чести. Директор одного московского антикварного салона, увидев в перечне церковную чашу для причастий, без колебаний вернула ее государству. Эта добровольная жертва привела к новым разоблачениям: был найден человек, сдавший ценность, и он подтвердил, что действовал по просьбе Николая Завадского.
И все же, более половины сокровищ, бесследно исчезнувших из Эрмитажа, все еще ждут своего возвращения. Их судьба остается незаконченной строкой в этой драме...