— Валя! Стой! — крик Риты разнёсся по коридору так, что соседи, наверное, вздрогнули. — Ты куда это без нас собралась?
Валентина Петровна замерла у порога с чемоданом в руках. Сзади послышались торопливые шаги — это Денис с Ольгой поднимались по лестнице. Значит, Рита их по дороге встретила и привела.
— Никуда я не собралась, — ровным голосом ответила Валентина. — Вещи на благотворительность понесу.
— Да ну? — Рита протиснулась в квартиру первой, за ней дети. — Покажи-ка, что там!
Денис перехватил чемодан у матери, водрузил на стол. Щёлкнули замки.
— Мам, это же новое! — Ольга вытащила блузку с биркой. — Ты в своём уме вообще? Зачем новые вещи выкидывать?
— Я же говорю, на благотворительность, — Валентина отошла к окну, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Одна женщина отдала, я подрабатываю ведь сиделкой. Себе зачем? Пусть люди носят, кому нужно.
— Мама, первые, кому нужно, это мы! — Ольга разложила на столе три платья, кофту, джинсы. — Я это всё продам за пару дней! Денис, неси остальные чемоданы!
— Какие ещё остальные? — Валентина обернулась.
— А те, что в комнате стоят, — Рита уже шарила по шкафам. — Три штуки насчитала. Тоже на благотворительность?
Пока Денис таскал чемоданы, Ольга причитала:
— Ты же понимаешь, как нам тяжело! Я со свекровью в одной квартире второй год живу, нервов не осталось! Эти деньги нам на ипотеку пригодятся!
— А мне машину чинить надо, — добавил Денис, ставя последний чемодан. — Без грузовика я семью не прокормлю.
— У меня Артём опять с работы вылетел, — вздохнула Рита. — На курсы его отправить надо, чтоб хоть что-то путное освоил.
Валентина слушала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Они даже не спрашивают, они требуют. Как всегда.
— Может, вообще пора основной резерв использовать? — Рита присела на диван, глядя на сестру в упор.
— О чём ты? — Валентина знала, о чём речь, но хотела услышать вслух.
— Да о той квартире, что тебе Зинаида Ефимовна оставила! — Денис открыл меньший чемодан. — Сколько можно тянуть? Продать и…
Он осёкся, доставая из чемодана старый альбом в коричневом кожаном переплёте.
— Это ещё что? — Рита вскочила. — Фамильный альбом на благотворительность собралась отдать?
— Хватит рыться в чужих вещах! — Валентина шагнула к столу, но Ольга уже раскрыла альбом.
— Мам, с тобой всё нормально? — дочь посмотрела на покрасневшее лицо матери. — Может, врача вызвать?
— И заодно нотариуса! — подхватил Денис. — Ты завещание вообще написала? А то мало ли что…
— Форточку открой, — тихо попросила Валентина.
— Жарко? — Рита подошла вплотную. — Сейчас ещё жарче будет. Объясни, что происходит!
Валентина посмотрела на троих. Сестра, сын, дочь. Самые близкие люди. И в глазах у каждого — голодный блеск. Они уже делят то, что ей не принадлежит. Нет, принадлежит. Пока она жива.
— Угадайте, — медленно произнесла Валентина. — У вас трое, должны справиться. Милые мои. Родные. Всегда голодные. Вечно готовые схватить то, что вам не принадлежит.
— Она квартиру продала! — Рита схватилась за сердце. — Вскрывайте чемоданы! Обыскивайте всё! Ищите деньги!
Стулья с грохотом попадали — Денис с Ольгой кинулись к чемоданам.
Легко сказать — наследство. Получить его — полдела. Удержать — вот где задача. Особенно когда родня считает, что по справедливости имеет право на свой кусок.
У Валентины таких претендентов было трое. Точнее, три семьи. Сестра с сыном, её собственные дети со своими семьями.
И раньше они не стеснялись просить денег. Мол, Вале слишком много досталось просто так. А после наследства аппетиты выросли до небес.
Валентина слышала, как они в её присутствии делят квартиру. Её квартиру. В которой она ещё живёт. Никого не смущало, что завещания нет и в помине.
Хуже всего было слышать:
— Да у тебя в жизни всё легко было! Чего жаловаться? Все бы так жили! Теперь жадничать нельзя, а то на том свете спросят!
Валентина свою жизнь лёгкой не считала. Но разве объяснишь тем, кто видит только себя?
Когда в семьдесят девятом она захотела учиться в большом городе, мать перепугалась насмерть.
— Господи, Валечка! Как ты там одна будешь?
— Мам, как все! — успокаивала её Валя. — Тысячи людей уезжают учиться! И ничего!
Мать Нина помнила свою школьную подругу Зину. Детдомовскую девчонку, которую когда-то подкармливала и одеждой делилась. Зина уехала в город и выбилась в люди.
Телефонный разговор через межгород длился до утра. А потом Валю встретили как родную.
— Жить будешь с нами, — сказала Зинаида Ефимовна. — Еда, одежда — всё моё. К мужу не лезь, он учёный, не любит, когда отвлекают.
— Я точно не помешаю?
— Милая! — Зинаида Ефимовна тепло улыбнулась. — За то, что твоя мама для меня делала, я тебя на руках носить готова! А детей у нас, сама видишь, не получилось.
Пять лет Валя прожила как за каменной стеной. Всё было, всего хватало.
Но сидеть сложа руки она не могла. Убирала, готовила, стирала — сколько позволяли. Только следили, чтоб учёбе не мешало.
После института Зинаида Ефимовна похлопотала — и Вале дали хорошую должность, и квартиру вне очереди.
— Не надо было, Зинаида Ефимовна, — краснела Валя. — Я бы сама!
— Сама дальше пойдёшь, — отвечала та. — А это я тебе путь в жизнь открываю.
Дальше Валя действительно шла сама. Но Зинаиду Ефимовну никогда не забывала. Звонила, приходила, звала к себе.
Зинаида Ефимовна стала для Вали второй матерью. А Валя для неё — дочерью, которой не было.
Младшая сестра Рита в девяносто шестом тоже приехала в город. Валя позвала, хотела дать старт в жизни. К тому времени она уже замужем была, сына родила.
Рита приехала, окунулась в свободную жизнь и объявила:
— Учиться не хочу — скучно! С вами жить тоже не буду, ребёнок орёт постоянно! Я тут одного встретила, замуж пойду. Пусть обо мне заботится!
— Твоё дело, — ответила Валя. — Я бы не стала.
— Ты правильная, а я любимая! — отмахнулась Рита. — Посмотрим, кто счастливее будет!
За тридцать лет многое случилось. Мать умерла, дом Рите оставила. Та к тому времени развелась и осталась с ребёнком почти на улице. За материнский дом купила однушку на окраине.
Валя родила и вырастила двоих, Дениса и Ольгу. Выучила, поженила, внуков дождалась. А муж не дождался — инсульт скрутил в сорок восемь лет.
Зинаида Ефимовна пережила своего мужа на пять лет. Квартиру с вещами оставила Вале.
Вещи особой ценности не имели. Деньги со счёта ушли на похороны и памятник.
А вот квартира стала проблемой.
— Продавай и не думай! — сразу сказал Денис.
— Зачем продавать? — возразила Ольга. — Мы туда въедем!
— Ага, сейчас! — повысил голос Денис. — Неплохо придумала всю квартиру себе забрать! Тебе, если честно, только треть положена!
— Четверть! — вмешалась Рита. — Меня забыли?
— Может, не спешить? — подала голос Валентина. — Рынок просел. Пусть постоит, цены поднимутся, тогда решим.
Согласились. Но Валентина не понимала — с каких пор её собственность стали делить? Если бы она сама предложила — другое дело.
Делить она не собиралась. Родня деньги сорила на ерунду, а потом приходила требовать помощи. Будто должна.
Одно дело — пять тысяч подкинуть. Другое — четырёхкомнатную квартиру разделить.
А когда начали обсуждать, кому какая часть её квартиры достанется после смерти, стало совсем тошно.
— Не дай бог, поторопить захотят, — думала Валентина. — На кону две квартиры!
Можно было поставить ультиматум. Но не подтолкнуло бы это к худшему?
Поэтому Валентина решила исчезнуть. Тихо. Но тихо не вышло — нагрянули все разом, на чемоданы наткнулись.
— Искать бесполезно, — громко сказала Валентина. — Ничего не найдёте.
Три пары глаз впились в неё.
— Деньги и документы лежат в камере хранения на вокзале. Не скажу, на каком. Ключа нет — там шифр. По доброй воле не скажу. А заставить не сможете. — Валентина устало усмехнулась. — Что меня напугает, если я от самых близких убегаю?
Тишина затягивалась.
— Пусть! — выдала наконец Рита. — Эта квартира останется! Я найду людей, которые помогут продать!
— Не поняли, — Валентина качнула головой. — Я обе квартиры продала. Эту через пять дней освобождать. Так что если решите меня тут прикончить — найдут быстро. А кого искать, следствие разберётся.
— Куда ты собралась? — с издёвкой спросила Рита.
— Не решила ещё, — Валентина взяла сумку. — Куда приеду, там дом куплю и буду жить спокойно. И чем дальше от вас, тем дольше проживу. А когда срок придёт — дом на благотворительность отдам.
Столько ненависти в глазах родни она не видела никогда. Но только взглядами и проводили.
Валентина не стала задерживаться. Вещи — только вещи. Не всё хочется помнить.
За пять дней, пока не приехали новые хозяева, Рита с племянниками вывезли из квартиры всё. Даже розетки и выключатели. Хорошо, что Валентина продала голые стены.
— Слава богу, сбежала, — радовалась она, обживаясь на новом месте. — Хотя интересно было бы глянуть, как они чужое делят.
Но не настолько интересно, чтобы вернуться.