— Зачем ты купила эти дешёвые сосиски? — Зинаида Романовна брезгливо отодвинула тарелку. — Неужели нельзя было взять хоть что-то приличное?
Денис молча продолжал есть. Марина сжала под столом кулаки, но промолчала. Очередной вечер в тесной двушке, очередной скандал.
Полгода назад Марина жила в особняке с двумя домработницами и личным водителем. Сейчас она сидела за облупленным столом в хрущёвке на окраине и благодарила судьбу за то, что у неё есть крыша над головой.
Всё началось с её желания стать другой.
В шестнадцать Марина была типичной мажоркой. Яркие волосы, вызывающий макияж, вечеринки до утра. Компания таких же золотых детишек, которым родители готовы были простить всё. Папа, Петр Владимирович, владел лесопилкой и считался в городе человеком влиятельным. Мама целыми днями пропадала в спа-салонах и магазинах. Марину воспитывала няня Нина, пока в четырнадцать лет мать её не уволила.
Бабушка Вера умерла годом раньше. Она была единственным человеком, который пытался достучаться до девочки, но не успела.
Тогда началось. Ночные гонки по городу, алкоголь, воровство из магазинов на спор. Родители отмахивались. Отец был занят бизнесом, мать — собой.
Всё изменилось в один момент.
ДТП. Их компания возвращалась с очередной тусовки. За рулём сидел пьяный Костик, сын местного депутата. Марина помнила удар, крики, кровь. Девушка-пешеход умерла на месте. У самой Марины остались только синяки, но что-то внутри сломалось окончательно.
Месяц она не выходила из комнаты. Потом смыла краску с волос, выбросила вызывающую одежду и вернулась к нормальной жизни. Отец одобрительно кивнул. Мать удивилась, но быстро потеряла интерес.
В восемнадцать Марина получила в подарок машину. Приличную иномарку, не роскошь, но и не развалюху. Научилась водить сама, сдала на права с первого раза.
На автомойке она увидела его.
Денис работал быстро и сосредоточенно. Жилистый, загорелый, с короткой стрижкой. Марина сразу заметила, как он старается не смотреть на неё. Это было непривычно. Обычно парни липли к ней, как мухи на мёд.
Она начала заезжать на мойку всё чаще. Пыталась шутить, задавала дурацкие вопросы. Денис оставался вежливым, но холодным.
— Нам с вами не по пути, — однажды сказал он прямо.
— Почему?
— Сами знаете.
Марина знала. Дочка местного богача и парень с автомойки. Классика жанра. Но ей было всё равно. Она влюбилась впервые в жизни по-настоящему.
Он пригласил её в дешёвое кафе на окраине. Она согласилась, хотя раньше и близко не подошла бы к такому месту. Когда попыталась заплатить за обоих, Денис отказался так резко, что она испугалась потерять его.
Они встречались три месяца, когда мать узнала.
— Ты с ума сошла! — Зинаида Романовна была вне себя. — Он же мойщик машин! У него даже родителей нет, они сгорели где-то!
— Не смей так говорить! — Марина впервые закричала на мать. — Он учится, работает, он настоящий! А ты всю жизнь прожила на папиной шее!
Мать замахнулась, но не ударила. Грозила запереть дочь, лишить денег, выгнать. Марина не отступила. Отец тогда сказал, что у него полно проблем и ему не до этого. Мать насторожилась — за двадцать лет брака муж ни разу не произносил слово «проблемы».
Через полгода компания отца обанкротилась. Петра Владимировича обвинили в мошенничестве, завели уголовное дело. Он погиб в автокатастрофе до суда — то ли несчастный случай, то ли не выдержал позора.
Потом выяснилось, что у них ничего не осталось. Совсем. Счета арестованы, недвижимость продана, даже бабушкину квартиру отец пустил на попытку спасти бизнес.
— Не может быть, — Зинаида Романовна трясла семейного юриста за плечи. — Хоть что-то должно было остаться мне! Я же жена!
— Всё не так просто, — бормотал тот, отводя глаза. — Так бывает.
Денис предложил им переехать к нему.
— Уверен? — спросила Марина. — Жить с моей матерью будет невыносимо.
— Разберёмся, — улыбнулся он.
Зинаида Романовна чуть не упала в обморок, когда увидела хрущёвку. Облупленные стены, старая мебель, крошечная кухня.
— Я не буду здесь жить! — заявила она.
— Выход там, — спокойно указал Денис на дверь.
Мать беспомощно посмотрела на дочь. Марина молча прижалась к Денису. Зинаида Романовна сдалась.
Первые месяцы были кошмаром. Жили на одну зарплату Дениса. Экономили на всём. Мать морщилась от дешёвых макарон, отказывалась от еды, демонстративно вздыхала при виде сосисок.
— Разве это можно есть? — повторяла она каждый вечер.
— Можно, — невозмутимо отвечал Денис. — И даже не отравитесь.
Марина восхищалась его спокойствием. На все выпады матери он отвечал одной фразой: «Мы живём в рамках нашего бюджета». Когда Марина пыталась огрызнуться в ответ, он останавливал её.
Но однажды случилось то, что должно было случиться.
Зинаида Романовна в очередной раз начала проклинать покойного мужа за то, что он оставил их без средств. Марина не выдержала.
— Хватит! — закричала она. — Ты всю жизнь просидела на чужой шее! Сначала на папиной, теперь на Денисиной! И ещё смеешь что-то говорить!
— Женщина не должна работать, — холодно ответила мать.
— Настоящая женщина идёт работать, когда в семье беда! А ты только претензии предъявляешь!
— А ты почему не работаешь? — усмехнулась Зинаида Романовна.
Марина хотела ответить, что Денис запретил ей бросать учёбу, что он обещал через полгода закончить техникум и найти хорошую работу, но вместо этого промолчала.
На следующий день она устроилась диспетчером в такси. Денис был против, но она настояла.
Через месяц Марина заметила странности в поведении матери. У Зинаиды Романовны появилась новая косметика, дорогие кремы. Она стала отказываться от еды, ссылаясь на отсутствие аппетита. По вечерам куда-то уходила.
— Ты на работу устроилась? — спросила однажды Марина.
— С ума сошла? — мать уставилась на неё. — Конечно, нет.
Марина решила проследить. Всё оказалось банально просто. Мать носила в ломбард украшения, которые отец дарил ей годами. Потом отправлялась по магазинам и кафе. Не таким роскошным, как раньше, но всё равно.
Марина села за столик напротив матери прямо в кафе.
— Значит так, — начала она ровным голосом. — Пока Денис работает по двенадцать часов, чтобы нас прокормить, ты наслаждаешься жизнью?
— Это мои украшения! — прошипела Зинаида Романовна. — Личные! Нечего на них рот разевать!
— Ты завтра съезжаешь. — Голос Марины был холодным, как лёд. — Я знаю, сколько папа тебе подарил. Тебе хватит снять квартиру и не умереть с голоду лет на пять. Если будешь скромнее, конечно.
— Ты шутишь?
— Нет, мама. Я как раз пришла в себя.
Зинаида Романовна заплакала, рассказывая, что драгоценности — это память о Петре, что ей некуда идти, что дочь бессердечна.
Марина слушала и понимала: мать никогда не изменится. Она так и останется той девушкой с фабрики, которая зацепилась за богатого парня и прожила всю жизнь как паразит.
— У тебя два дня, — сказала Марина и вышла из кафе.
Дома Денис обнял её молча. Он всё понимал без слов.
— Я боялась стать как она, — прошептала Марина. — Всю жизнь боялась.
— Не станешь, — успокоил он. — Ты уже другая.
Зинаида Романовна съехала через три дня. Забрала вещи, не попрощавшись. Марина проводила её взглядом из окна. Мать шла по двору, как королева, спина прямая, голова высоко поднята.
Она так ничему и не научилась. Но это была уже не проблема Марины. У неё была своя жизнь. Непростая, небогатая, но настоящая.
Вечером они сидели на кухне вдвоём. Денис доедал те самые сосиски, которые так презирала Зинаида Романовна. Марина смотрела на него и улыбалась.
— Знаешь, — сказала она, — мне кажется, мы справимся.
— Справимся, — согласился Денис. — У нас получится.
И Марина ему верила.