— Да хватит тебе реветь! Надоело уже — не маленькая!
Игорь замер у двери, стиснув в руках пакет с продуктами. Голос Макса звучал глухо, зло. В десять лет Игорь уже научился различать оттенки братниного гнева — сейчас было не самое страшное, но близко.
Ника всхлипывала, не отвечая. Игорь осторожно толкнул дверь и прошёл на кухню.
Отца он почти не помнил. Тот умер, когда Игорю было два года — сердце не выдержало, сказали потом. Маму помнил хорошо. До десяти лет она была рядом — красивая, смешливая, умела превратить обычный ужин в праздник. От неё он унаследовал тёмные волосы и привычку молчать в напряжённые моменты. А вот Макс пошёл в бабушку Клавдию Петровну — громогласную женщину с железной хваткой, которая ласку раздавала дозированно и только старшему внуку.
— Я тут нянчиться с вами не собираюсь, — заявила бабушка, когда маму хоронили. — Оформлю опеку, но сами справляйтесь. Лбы здоровые уже.
Максу было семнадцать. Он самоуверенно улыбнулся бабушке, зная, что денег она его не оставит. Так и вышло — до самой своей смерти два года спустя Клавдия Петровна подкармливала старшего внука, а про младшего словно забывала.
Игорь научился готовить простую еду, стирать руками, гладить рубашки брата перед сменой. В двенадцать лет он вёл всё домашнее хозяйство, и это казалось естественным — Макс же работает, устаёт, ему отдыхать нужно.
Отдыхал Макс широко. По выходным напивался до беспамятства, а трезвея, читал младшему нотации громким голосом — весь в бабушку — и плакал над их общей горькой судьбой. Игорь жалел обоих, но делать было нечего. Родителей не вернуть, бабушку тоже.
В школе его хвалили. Отличником он не был, но по всем предметам успевал ровно, без провалов. Учитель информатики Сергей Викторович разглядел в нём способности и уговорил поступать в колледж на техника по информационным технологиям.
— Верь ему больше, — усмехнулся Макс, когда Игорь поделился планами. — Какие у тебя способности? Смех.
— Сергей Викторович не обманет. Мне самому нравится, — буркнул Игорь.
— Тебе тринадцать. Сто раз передумаешь ещё.
Не передумал. Но жизнь резко изменилась по другой причине.
Двадцатилетний Макс привёл домой двадцатитрёхлетнюю Веронику — полноватую блондинку с круглым добрым лицом и улыбкой, от которой становилось тепло.
— Знакомься, братан. Невеста моя. Заявление подали, скоро жить тут будет.
— Зови меня Никой, — она протянула Игорю руку, и он почувствовал себя странно. Не ребёнком, которым его считали все, а почти взрослым.
Ника смотрела на него так ласково, что напомнила маму. Игорь понял мгновенно — теперь Ника самый главный человек в его жизни. Так и случилось.
Она освободила его от домашних дел почти полностью. Готовила вкусно, двигалась легко, несмотря на полноту, улыбалась всегда. Макс перестал пить по выходным и смотрел на жену влюблённо. Целый год они жили как в раю — чисто, светло, тихо.
У Игоря появилось время гулять с друзьями, но он предпочитал дополнительные занятия с Сергеем Викторовичем. Преподаватель пророчил ему будущее, и подводить его не хотелось.
А потом родился Кирюша — племянник, сын Макса и Ники. Маленький, хрупкий, беспокойный. Игорь сначала боялся брать его на руки, но через полгода уже ловко купал, кормил, гулял с коляской. Друзья смеялись — «прямо папаша примерный», — но ему было всё равно.
— Ты бы с Игорька пример брал, а не насмешничал, — говорила Ника мужу.
— Да ладно тебе. Зато я добытчик, — отшучивался Макс.
Добытчик был неважный. С появлением Кирюши денег стало хватать впритык. Ника не могла вернуться на работу помощницей повара — ребёнок рос болезненным, часто простывал. В два года его отдали в детский сад, и Игорь забирал племянника, занимался им до вечера. Не возражал — был благодарен Нике за тепло, за заботу.
Приятель Димка пугал: «Вот родится у них ребёнок — и всё, нафиг ты ей не нужен станешь. В детдом сдадут». Дурак этот Димка. Ничего такого не случилось.
Случилось другое. Макс вдруг вспомнил, что он свободный мужчина и может отдыхать с друзьями по выходным. Пьяные скандалы вернулись — теперь их терпеть приходилось не только Игорю, но и Нике с Кирюшей.
Ника сначала пыталась разговаривать, потом ругалась, плакала. Помогало ненадолго. Однажды Макс пришёл пьяный и заявил гордо, что вся компания пила за его счёт. Зарплата ушла почти целиком.
— За что мне это? — рыдала Ника на кухне, когда муж захрапел. — Полжизни папашкину рожу пьяную терпела, теперь муж такой же.
— Ты не уйдёшь от нас? — напряжённо спросил Игорь, не зная, как успокоить её.
— Да я бы ушла! Только куда? Забыл, что мать моя угорела? Ни жилья у меня нет, ни родных никого, — всхлипнула она сильнее.
— Я придумаю что-нибудь. Только останься.
— Хороший ты, Игорёк. Только наивный, — она погладила его по голове. — Ничего, будет хорошо.
Не стало. Макс пить стал меньше, но домой не спешил. Появились друзья мутные, какие-то злые типы. Он стал раздражительным, рычал на домашних постоянно. Кирюша прятался, заслышав шаги отца. Ника меньше улыбалась, хотя к Игорю и сыну относилась по-прежнему тепло.
Игорь учился в колледже и старался хорошо, хотя непросто давалось. Нашёл подработку курьером, помогал Нике деньгами. Максу теперь верить было нельзя.
Ему было семнадцать, когда он вернулся поздним вечером с работы и застал скандал.
— Не нравится — вон отсюда! — кричал Макс. — Надоела со своими истериками! Все жёны, как жёны, а ты королева! Муж, видите ли, мало зарабатывает!
Ника молча всхлипывала. Игорь появился в дверях как раз в тот момент, когда брат замахнулся на неё. Он легко перехватил его руку — вымахал уже выше Макса — и прошипел в лицо:
— Не смей.
Макс изумлённо уставился на него и обмяк.
— Пошли вы, — бросил он зло и ушёл в свою комнату.
— Никуда вам с Кирюшей не надо, — твёрдо сказал Игорь невестке.
На следующий день Ника с сыном переселились в отдельную комнату. Супруги почти перестали общаться. С Игорем Макс разговаривал только по необходимости, а через месяц заявил, что подаёт на развод.
— Сам можешь катиться, — спокойно сказал Игорь, когда брат в очередной раз завёл разговор о выселении жены. — А Ника с Кирюшей будут жить здесь.
— Ты заткнись! Лезешь не в своё дело! — рявкнул Макс.
— Мне через четыре месяца восемнадцать. Смогу распоряжаться своей долей квартиры. До развода ты Нику не выселишь, а время мы протянем.
— Чего? Ты где такого нахватался?
— Где надо. Я сказал — ты услышал.
Игорь ушёл, внутренне ликуя. В колледже он подружился с Денисом, который учился на юриста. Парень был из бедной семьи, но толковый — учился хорошо, цели добивался упорно. Дружба впервые пригодилась.
Макс про развод больше не заговаривал, но домой стал приходить через раз. До Игоря дошли слухи — у брата любовница.
Из-за неё Макс попал в колонию на десять лет. Захотел порадовать её, свозить на отдых, покупать подарки дорогие. Девушка, видно, требовательная попалась. Вот они с дружками и решили инкассаторскую машину ограбить. Не вышло — взяли их почти сразу.
Любовница испарилась мгновенно, а Ника, обливаясь слезами, стала носить Максу передачи.
— Зачем ты это делаешь? — не выдержал однажды Игорь. — Он тебя обижал, выгонял, предал!
— Муж он мне, — удивлённо посмотрела Ника. — И отец Кирюши. Как же я его брошу?
— Он сам виноват!
— Ты бы тоже простил и пожалел, — жалостливо глянула она. — Ты же хороший.
Игорь хорошим быть не желал и Нику не понимал, но спорить перестал. У него на носу был диплом, поиск работы, да и Кирюша теперь от него не отходил.
Всё получилось. На работу взяли в приличное место — спасибо Сергею Викторовичу. Зарплата поначалу небольшая, но больше, чем курьером, и с перспективами.
Втроём жили хорошо. Не нужно было слушать, в каком состоянии придёт Макс, не нужно прятать деньги, считать до зарплаты. В квартире снова стало чисто и свежо.
Год длилось счастье. Потом Игорь стал замечать — Ника приходит выпившей. Раз, другой, третий. Потом не пришла ночевать вовсе.
— Игорёк, пригляди за Кирюшей, задерживаюсь на работе, — пробормотала в трубку и не стала объяснять.
Он решил — нашла себе мужчину. Даже обрадовался. Наконец разведётся с Максом, перестанет тратить последние деньги на передачи.
Но время шло, а про другого мужчину Ника не говорила. Стала пропадать вечерами, иногда сутками. Возвращалась пьяная и злая.
— Моё дело! — огрызнулась она, когда он попытался поговорить. — Ты бы лучше себе девушку завёл, чем за мной следить.
Через полгода разговаривать стало не с кем. Попала пьяная Ника под машину вместе с очередным собутыльником. Мужик выжил, она нет.
Игорь держался только ради Кирюши. Спасибо Денису, который был рядом — на похоронах, поминках, во всём остальном.
Пригодился друг и позже, когда за Кирюшей пришли из опеки.
— Собираешься пацана в детдом отдать? — спросил Денис накануне их визита.
— С ума сошёл?! Ни в коем случае! — отшатнулся Игорь. — А что, могут забрать?
— Могут, — неохотно признал начинающий юрист. — Отец сидит, тебе двадцать всего. Решат, что в детдоме ему лучше.
— Нет. Я…
— Погоди. Разузнаю у знающих людей, что делать.
На следующий день Денис убедил сотрудниц опеки не забирать пока Кирюшу. Игорь вцепился в племянника мёртвой хваткой и не отпускал, пока женщины не ушли.
— Шансы есть, — сообщил друг, когда Кирюшу отправили играть. — Квартира имеется, работа стабильная. Про подработку молчи — решат, что времени не хватит. Всё зависит от судьи.
— В каком смысле?
— В прямом. Попадётся детоненавистник — пиши пропало.
— Может, денег дать?
— Судье? — удивился Денис. — Рехнулся? На зону хочешь? И в опеку тогда занести надо, психологу. У тебя столько есть?
— Найду!
— Тогда я не участвую, — серьёзно сказал друг. — Шансы у тебя реальные. С психологом Кирюша нормально поговорит, ты парень положительный. Если не получится — тогда будем изобретать. Замётано?
— Да.
Ничего изобретать не пришлось. Опека протестовала вяло, психолог дал заключение о привязанности племянника к дяде. Судья оказался нормальным человеком, принял во внимание обстоятельства и назначил Игоря опекуном.
На выходе из здания суда Игорь хотел расплакаться от счастья, но одёрнул себя. Он теперь глава семьи, почти отец. Должен быть сильным. Таким и будет — без сомнений.