— Я устал жить в бардаке, Вера. Устал от этого хаоса.
Артём лежал в кровати, натянув одеяло на голову. Ему было десять, и он притворялся спящим, когда родители ссорились. А ссорились они теперь каждый вечер.
— Ты с самого начала знал, какая я, — шипела мать. — Зачем тогда женился?
— Думал, хоть любить будешь. Ошибся.
— Любить? Ты вообще понимаешь, что это такое?
— Понимаю. И другие понимают. В отличие от тебя.
Вера Игоревна театрально рассмеялась. Роман Петрович отрезал: «Я подаю на развод».
В тот момент Артём ещё не понимал, что эта ночь разделит его жизнь на до и после. Что через полгода он окажется в детском доме, а имена родителей станут для него просто сочетанием букв.
Мать не собиралась сдаваться. На первом заседании суда она рыдала так убедительно, что судья дал три месяца на примирение. За это время Вера Игоревна нашла себе любовника и объявила:
— Артём остаётся с тобой.
— С какой стати? — опешил Роман Петрович.
— Я родила его только потому, что ты умолял не делать аборт. Обещал, что никогда не бросишь. А теперь получай.
Артём стоял в коридоре суда и слышал каждое слово. «Я только из-за тебя его родила. Мне ребёнок вообще не нужен был». Эти слова застряли в голове, как осколки стекла.
— Можешь думать что хочешь, но воспитывать его буду не я, — Вера Игоревна смотрела на бывшего мужа с вызовом.
Роман Петрович тоже не сдавался. На следующем заседании они устроили представление, которое закончилось угрозой лишения обоих родительских прав. И даже тогда никто из них не изменил решения. Ребёнок мешал строить новую жизнь.
Опека попыталась найти родственников. Людмила Васильевна, двоюродная тётка отца, отрезала: «У меня своих проблем хватает». Георгий Анатольевич, кузен матери, послал сотрудниц опеки почти матом.
Единственным, кто захотел забрать мальчика, оказался Михаил Фёдорович — двоюродный дядя Романа Петровича. Одинокий пенсионер пятидесяти четырёх лет, бывший финансовый аналитик. Но хроническая астма не позволила органам опеки доверить ему ребёнка.
Детский дом встретил Артёма казённым равнодушием. Не самое страшное место, но точно не дом. Вера Игоревна, по слухам, уехала за границу. Роман Петрович переехал в другой город с новой семьёй. Никто из них даже не попытался навестить сына.
Михаил Фёдорович приезжал каждые выходные. Привозил книги, задачки по математике, шахматную доску. На его квартире Артём проводил лучшие дни своей жизни.
— У тебя талант к цифрам, — говорил дед, разбирая очередную задачу. — Надо бы в хорошую школу тебя устроить.
— Ничего, дед. Я и так выучусь. Буду много зарабатывать и тебя вылечу.
Михаил Фёдорович грустно улыбался. Он знал, что астма его не отпустит, но верил в другое — что внук успеет получить образование. И этого будет достаточно.
Артёма дважды хотели усыновить. Он отказался оба раза. Одних «родителей» хватило. Даже к деду привыкал с трудом, всё ждал, когда и этот человек его бросит.
В восемнадцать Артём перебрался к Михаилу Фёдоровичу, но ненадолго. Для поступления в институт на бюджет не хватило нескольких баллов.
— Дед, это дорого. Не надо.
— Деньги есть. Куда мне их ещё тратить?
— Тебе на лечение надо, а ты...
— Я сам разберусь, что мне надо, — дед говорил нарочито грубо, пряча волнение. — У меня всё рассчитано. Я же аналитик, забыл?
Артём уехал учиться, поселился в общежитии. В первый день познакомился с Тимуром — вертлявым парнем с вечно смеющимися глазами.
Они были полными противоположностями. Артём учился упорно, Тимур откровенно забивал на пары. До первой сессии.
— Всё, мне капец, — хватался за голову сосед. — Отец меня съест.
— Почему съест? — не понял Артём.
— Ты его не знаешь! — подвывал Тимур. — Это конец!
Артём пожал плечами: «Думать надо было раньше. Но помогу, чем смогу».
— Да ты не поймёшь, — вдруг обозлился Тимур. — Ты как был без денег, так и есть. А мне без отцовских...
Успокоившись, он раскрыл тайну. Оказалось, Тимур — сын очень богатого человека, но вынужден жить в общаге как наказание за прошлые выходки.
— Сказал: «Исправишься — поговорим о возвращении карточек». Только никому не говори, ладно? Засмеют же.
— Совсем без денег оставил? — уточнил Артём.
— Ну, какие-то копейки на карту бросает. Фигня одним словом.
«Фигнёй» Тимур называл двести тысяч рублей в месяц. Артём промолчал, но подумал: «Когда-нибудь это и для меня будут ерундовые деньги».
Он помогал Тимуру с учёбой. Через полтора года отец простил сына, и тот вернулся в семью.
— Слушай, — однажды обратился Тимур, — ты же у нас умный. Придумай, куда деньги вложить. Хочу отцу нос утереть.
Артём подумал и дал несколько советов. Через полгода Тимур поделился с ним внушительной прибылью, а потом привёл приятелей.
К окончанию института на счету Артёма была приличная сумма. Предложений работать в офисе поступало много, но он выбрал фриланс. Работал по рекомендациям, только на себя.
Михаил Фёдорович продолжал поддерживать внука, теперь лишь морально. Несколько раз приезжал в гости, но первую квартиру Артёма так и не увидел.
На похороны единственного родного человека Артём приехал на дорогой машине, в костюме за несколько сотен тысяч, с часами стоимостью ещё в одну машину. Организовал всё по высшему разряду. На кладбище держался спокойно, а разрыдался после, в дедовой квартире.
Михаил Фёдорович оставил жильё ему.
Родственники разглядывали Артёма с нескрываемым интересом. Людмила Васильевна, которая пятнадцать лет назад презрительно фыркнула: «Чужой пацан мне зачем?» Георгий Анатольевич, который послал опеку. Их взрослые дети с супругами.
Ни Романа Петровича, ни Веры Игоревны не было. Первый, по слухам, воспитывал двоих детей. Вторая в очередной раз вышла замуж за границей.
— Если бы квартиру Роману оставили, тот бы примчался, — шептались женщины на поминках. — А так зачем ему деньги тратить?
— А кому оставил-то?
— Вон ему, похоже, — кивнула одна на Артёма.
Дальше пошли разговоры, что покойный мог бы и о других родственниках позаботиться. Артём слушать не стал. Ему действительно было больно. Деда он любил.
Родственники, видимо, побоялись подойти. «Приехал весь из себя. Кучу денег угрохал на похороны. Зачем? Покойнику-то всё равно».
На следующий день Артём уехал. Больше видеть этих людей не хотел. Думал, что встреч не будет. Ошибся.
Людмила Васильевна позвонила первой.
— Артём, — пропела она в трубку, — ты же понимаешь, что Михаил Фёдорович поступил несправедливо? В последнее время он плохо себя чувствовал, мог и соображать неважно...
— Не понимаю, о чём вы, — сухо ответил Артём.
— Ну как же? Квартиру тебе оставил, деньги. Наверняка на счёте приличная сумма была...
— Ах, вот вы о чём. Готов поделиться, если уточните кое-что.
— Конечно! Спрашивай!
— Сколько раз вы навестили деда в последние месяцы?
— Ну... Бывали мы, да... — голос предательски дрогнул. — Какое это имеет значение?
Артём точно знал: никто из родственников не приходил. Ни в больницу, ни домой. Годами. Сам он мотался к деду постоянно, за что получал нагоняи: «Работай лучше или с девушками гуляй!»
Переезжать к Артёму дед отказывался. А внук собирался вернуться в родной город, но не успел.
— Для вас это не имеет значения, — ровно сказал Артём. — Я это давно понял.
— Я не поняла...
— Говорю прямо: ни с кем делиться не буду. Всего вам. — Он повесил трубку.
Георгий Анатольевич объявился следующим. К наследству Михаила Фёдоровича он вообще никакого отношения не имел, но тоже требовал долю. Артём положил трубку, едва услышав первые слова.
А вот сын Людмилы Васильевны превзошёл всех. Приехал в город Артёма, разыскал его дом, подкараулил у шлагбаума.
— Хорошо живёшь, — кивнул он на многоэтажку за оградой. — А родственников обижаешь.
Артём попытался вспомнить его имя. Не смог.
— Если есть что сказать — излагайте. Время — деньги.
— Вот о деньгах я и говорю. У тебя своих полно, и ещё дедовское наследство хочешь забрать...
— Воля покойного.
— Слушай, — глаза родственника забегали, — если на мать обиделся, что тебя не взяла, то зря. Не срослось, бывает. И вообще, это мать не взяла, а мы-то причём?
«Станислав! Вот как его зовут!»
— Послушай, Станислав, — проникновенно произнёс Артём. — Ты сейчас продемонстрировал мне, что очень хорошо, что твоя мама тогда от меня отказалась. Прямо очень хорошо.
— Ну вот! Видишь, как быстро договорились! — обрадовался тот.
— А теперь будет ещё лучше, если я вашу семейку больше не увижу. Понял?
— Ты что, борзеешь? — взвился Станислав. — Думаешь, управы на тебя нет?
Артём молча прошёл во двор. В голове крутилась странная мысль. Квартиру и все дедовские деньги он подарит детдому. Да, пожалуй, именно так и сделает.
Лучше так, чем этим... родственникам.
Он достал телефон и набрал номер юриста. Надо оформить всё как следует. Дед бы одобрил.