За окном автомобиля мелькали огни вечернего города, но Юлия не замечала их.
Она сжимала в руках яркий подарочный пакет с замысловатым узором, привезенный из путешествия.
Внутри лежали сладости, которые ее мама заботливо везла через полстраны для своего единственного внука, семилетнего Артема.
Дверь квартиры бывшей свекрови, Галины Борисовны, открылась с характерным скрипом.
— Наконец-то, — раздался голос пожилой женщины.
Она появилась из гостиной, высокая, сухопарая женщина с тугой седой прической и цепким взглядом.
— Мы уж заждались тебя. Артемка, иди встречай маму!
Из-за ее спины робко выглянул Артем. Его светлые волосы были взъерошены, а в больших глазах читалась неуверенность.
— Привет, сынок! — Юлия расцеловала сына, стараясь не раздавить пакет со сладостями. — Смотри, что тебе бабушка Оля привезла! Целую гору разных вкусностей. Там и халва, и рахат-лукум, и такие шоколадные конфеты, каких ты нигде не найдешь.
Глаза Артема загорелись любопытством, но он почему-то не бросился к пакету, а лишь украдкой на него взглянул.
— Спасибо, — тихо пробормотал он.
— Ну-ка, дай сюда, — Галина Борисовна протянула руку и почти выхватила пакет у Марины. — Сразу видно, Ольга деньги считать не умеет. Зачем ребенку столько сахара? Это же яд. Сплошная химия.
— Это не химия, это гостинец, — мягко возразила Юлия, чувствуя, как внутри все сжимается. — И это для Темы.
— Я сама разберусь, что ему можно, а что нет, — отрезала Галина Борисовна и унесла пакет на кухню. — Иди, мой руки, Артем, и садись уже ужинать.
Вечер прошел в привычном напряжении. Галина Борисовна руководила процессом ужина, комментируя каждую ложку, которую подносил ко рту ее внук.
Артем был необычно тих и послушен. Юлия несколько раз пыталась завести разговор о подарке от матери, но свекровь всякий раз уводила разговор в сторону.
Перед уходом невестка зашла на кухню, чтобы попрощаться с сыном. Галина Борисовны там не было.
— Тем, а ты хочешь попробовать конфетку? — шепотом спросила она. — Я одну достану.
Лицо мальчика исказилось гримасой страха.
— Нет! — прошептал он, оглядываясь на дверь. — Не надо.
— Почему? Ты же любишь сладкое.
Артем опустил голову.
— Бабушка Галя сказала… — он замолчал, подбирая слова. — Она сказала, что если я буду есть эти конфеты, то у меня все зубы выпадут. Прямо сразу. И будут болеть десны, и я не смогу больше никогда ничего есть. Она сказала, что это не конфеты, а… отрава специальная.
У Юлии все похолодело внутри. После развода с мужем стабильно раз в месяц на неделю Галина Борисовна брала внука к себе.
— Сынок, бабушка неправильно тебе сказала, — тихо произнесла Юлия, глядя ему прямо в глаза. — Это обычные вкусные конфеты. От одной конфеты зубы не выпадают. Бабушка Оля привезла их специально для тебя, чтобы ты порадовался.
Но Артем смотрел на нее с недоверием. В его взгляде читался сильный страх, посеянный авторитетной бабушкой. В этот момент в кухню вошла Галина Борисовна.
— Вы о чем это тут шепчетесь? — спросила она, и ее взгляд скользнул с Юлии на Артема.
— Мы говорили о подарке от моей мамы, — холодно сказала Юлия. — О конфетах, которые почему-то оказались "отравой".
Галина Борисовна фыркнула.
— А, так он тебе уже нажаловался? Я ничего плохого не сказала. Я просто предупредила ребенка о вреде сахара, потому что забочусь о его здоровье. Лучше я ему яблоко дам.
— Ваша забота граничит с запугиванием, — сквозь зубы произнесла невестка. — Где пакет?
— Убрала. До лучших времен. Когда он школу на отлично закончит, например, тогда и получит одну конфетку, в качестве поощрения.
Юлия поняла, что спорить с бывшей свекровью бесполезно. Она попрощалась с сыном, пообещав скоро забрать его домой, и вышла, чувствуя себя униженной и разгневанной.
Прошло три дня. Артем вернулся домой, но о пакете больше не вспоминал. Когда Юлия осторожно спросила, не хочет ли он попробовать турецкий рахат-лукум, мальчик лишь помотал головой и сказал: "Не надо, мам. Я не хочу без зубов остаться".
Юлия, не выдержав, позвонила своей матери, Ольге Николаевне Та, выслушав, тяжело вздохнула:
— Дочка, не начинай войну из-за конфет. Она же все равно их уже, наверное, припрятала или, чего доброго, выбросила или съела. Жадность — это болезнь. У Галины это в характере. Она не потому, что Тему не любит, она потому, что не может видеть, чтобы что-то хорошее мимо нее проходило. Даже если это не ей подарено.
Но Юлия не могла смириться. Речь шла не о конфетах, а о доверии, о праве ее матери проявлять любовь к внуку, о психике ребенка, которого запугивали.
Судьба дала ей шанс неделю спустя. Галина Борисовна попросила заехать, чтобы забрать старые детские вещи Артема.
Юлия приехала в обед, зная, что сын в школе, а свекровь в это время обычно отдыхает.
Галина Борисовна, действительно, была сонная и не такая бдительная. Отдав Юлии коробку с вещами, она удалилась в спальню "прилечь на полчасика".
Бывшая невестка осталась в гостиной. И тут ее взгляд упал на сервант, точнее, на его верхнюю, застекленную полку.
Туда обычно ставили то, что "для гостей" или "на самый крайний случай". И там, между хрустальной вазой, которую никогда не использовали, и стопкой пожелтевших журналов, она увидела тот самый яркий пакет с конфетами.
Сердце Юлии заколотилось. Она знала, что поступает неправильно и что подглядывать и обыскивать вещи бывшей свекрови — недостойно, но это был не просто пакет, а символ несправедливости.
Юлия на цыпочках подошла к серванту. Дверца была заперта. Женщина уже хотела отступить, как вдруг заметила, что маленький ключик торчит в замочной скважине.
Свекровь, видимо, была так уверена в своей безопасности, что даже не удосужилась его вынуть.
Дрожащими руками Юлия повернула ключ. Дверца открылась с тихим щелчком.
Женщина достала пакет и заглянула внутрь. Все было на месте: и коробка с рахат-лукумом, и плоская шоколадка в золотой фольге, и пакетики с халвой.
Ничего не было тронуто. Это была не забота о здоровье внука, а чистой воды жадность.
Галина Борисовна спрятала подарок, чтобы он принадлежал только ей, чтобы даже мысль о нем не радовала ребенка.
Юлия стояла и смотрела на этот пакет, и чувствовала, как гнев сменяется горькой досадой.
Женщине хотелось забрать то, что принадлежит ее сыну, но она этого не стала делать.
Не прощаясь, Юлия ушла. Вечером того же дня она пригласила бывшего мужа, Сергея, сына Галины Борисовны, на серьезный разговор.
— Сережа, нам нужно поговорить о твоей маме.
Сергей, уставший после работы, поморщился.
— Опять что-то не поделили? Юля, говори уже... я устал после работы...
— Это вопрос воспитания нашего сына и уважения к моей матери, — и она рассказала все: и про украденный пакет, и про запугивание Артема, и про свою находку.
Сергей слушал, и его лицо становилось все мрачнее.
— Ты уверена? Может, она просто убрала, чтобы Артемка не объелся?
— Она сказала ему, что у него выпадут зубы, Сережа! Выпадут! Какое это убрала? Я уверена на все сто процентов. Я видела этот пакет в серванте, под замком!
— Черт, ну, прости Господи, жадина. У нее это всегда было. Но чтобы до такого дойти…
— Дело не в конфетах, а в том, что она врет нашему ребенку, манипулирует им, ворую вещи, которые ему дарят! Я не могу допустить, чтобы мой сын рос в атмосфере такой жадности и лжи. И я не позволю, чтобы подарок моей мамы, которая искренне его любит, пропал в закромах твоей.
— Что ты предлагаешь? Устроить скандал? Отобрать у нее пакет и принести Теме?
— Нет, — Юлия покачала головой. — Конфеты я, конечно, заберу. Но сделаю это по-другому. И тебе придется мне помочь. Твоя мама должна понять, что переступила черту.
На следующий день, под вечер, они все — Юлия, Сергей и Артем — приехали к Галине Борисовне. Та была удивлена, но обрадована нежданному визиту.
— Мама, — серьезно сказал Сергей, когда они уселись в гостиной. — Мы тут с Юлей вспомнили про подарок от Ольги Николаевны, про сладости. Тема так и не попробовал их. Давай сегодня устроим маленький праздник? Достань их, пожалуйста.
На лице Галины Борисовны появилась маска легкой паники.
— А… я… я не помню, куда я их убрала. И потом, врач говорил, что сахар вреден перед сном...
— Галина Борисовна, — в разговор вступила Юлия. Ее голос был тихим, но стальным. — Я прекрасно помню, куда вы их убрали. Они в серванте, на верхней полке. Ключик, кстати, так и торчит в замке.
Галина Борисовна побледнела. Она перевела взгляд с Юлии на Сергея, который смотрел на нее с нескрываемым разочарованием.
— Мама, открой сервант и принеси пакет, — сказал Сергей без эмоций. — Сейчас же.
Под давлением она, как робот, встала, подошла к серванту, повернула ключ и достала злополучный пакет, поставив его на стол с таким видом, будто это была не коробка со сладостями, а обезвреженная бомба.
— Вот… — просипела женщина.
— Спасибо, — сказала Юлия.
Она развязала пакет и повернулась к Артему, который с любопытством наблюдал за всем происходящим.
— Сынок, бабушка Оля очень хотела, чтобы ты это попробовал. Это не отрава. И зубы от одной конфеты не выпадают. Это неправда.
— Бабушка Галя сказала, что это неправда, — с детской прямотой спросил Артем.
Все замерли. Галина Борисовна стояла, опустив глаза.
— Бабушка Галя… ошиблась, — с огромным усилием выдавила она. — Она… просто очень за тебя боялась.
— Видишь, сын, иногда взрослые могут говорить неправду, потому что они сами чего-то боятся. Но мы с мамой всегда будем говорить тебе правду. Договорились? — улыбнулся Сергей.
Артем кивнул, его взгляд уже был прикован к яркой коробке с рахат-лукумом. Юлия открыла ее и протянула сыну:
— Попробуй, это от бабушки Оли. Она тебя очень любит.
Артем осторожно взял кусочек и откусил. На его лице расплылась счастливая улыбка.
— Вкусно! Очень вкусно! Я такого никогда не ел!
В этот момент Юлия посмотрела на Галину Борисовну. Та не сводила взгляда с внука, и в ее глазах стояло странное месиво из стыда, досады и сожаления.
Они пробыли еще полчаса. Артем, под чутким руководством отца, пробовал разные сладости и смеялся. Уходя, Сергей задержался у прихожей и тихо сказал матери:
— Мама, я тебя очень люблю. Но если ты еще раз когда-нибудь соврешь моему сыну или украдешь его вещи, какими бы они тебе ни казались вредными, наши визиты к тебе сведутся к минимуму. Пожалуйста, не заставляй меня делать этот выбор.
Галина Борисовна ничего не ответила. Она просто стояла и с разочарованием в глазах смотрела им вслед.
Несмотря на то, что больше бывшая свекровь Юлии не делала ничего плохого, в гости женщина сама не приходила и родственников к себе тоже не звала.
Она будто бы обиделась и решила выстроить стену между собой и бывшей семьей сына.