Анна смотрела на них обоих и ждала ответа.
Вера молчала. Роман тоже. Тишина затягивалась, становилась невыносимой. Анна перевела взгляд с сестры на мужа и обратно.
— Что случилось? — повторила она медленно.
— Аня, сядь, — попросила Вера.
— Я стою нормально.
— Пожалуйста.
Анна села на край стула, не сводя глаз с сестры. Вера сжала руки в кулаки.
— Я беременна. От Романа.
Роман видел, как по лицу жены прошла волна — непонимание, потом осознание, потом боль. Она открыла рот, но ничего не вышло. Просто сидела и смотрела.
— Как долго? — наконец спросила Анна. Голос звучал чужим, механическим.
— Полгода, — ответила Вера.
— Полгода, — эхом повторила Анна. — Полгода вы меня обманывали.
— Аня, прости...
— Молчи! — жена резко встала. — Не смей ничего говорить!
Она подошла к раковине, налила стакан воды, выпила залпом. Роман сидел, не в силах пошевелиться. Все, о чем он думал последние месяцы, все его страхи — сбылись. И хуже, чем он представлял.
— Уходите, — сказала Анна, глядя в окно. — Оба. Из моей квартиры. Сейчас.
— Анна, давай поговорим, — начал Роман.
— Не хочу ничего слышать. Собирай вещи и уходи.
— Это моя квартира тоже. Ипотеку вместе платим.
— Тогда я уйду, — Анна прошла в спальню. Через минуту вернулась с сумкой, в которую запихивала одежду. — Вера, пойдем.
— Аня, погоди, — сестра попыталась остановить ее. — Мы должны все обсудить.
— Я не должна тебе ничего, — Анна смотрела на сестру так, будто видела чужого человека. — Ты спала с моим мужем. Ты беременна от него. Обсуждать больше нечего.
Она ушла, не оглядываясь. Вера посмотрела на Романа.
— Что нам теперь делать?
— Не знаю.
— Роман, я не могу растить ребенка одна. Мне нужна твоя помощь.
— Я знаю. Я помогу. Но сначала нужно разобраться с Анной.
— Она не простит. Ни меня, ни тебя.
Роман понимал, что Вера права. Анна не из тех, кто прощает предательство. Особенно такое.
Следующие дни он пытался дозвониться жене. Она не брала трубку. Сообщения оставляла без ответа. Роман узнал от ее мамы, что Анна живет у родителей. Приезжал туда, но его не пустили. Тесть встретил на пороге и сказал, чтобы больше не появлялся.
Вера звонила каждый день. Спрашивала, что он решил. Роман не знал, что ответить. Жениться на ней не хотел. Но и бросить беременную женщину не мог. К тому же это ребенок. Его ребенок.
Через неделю Анна прислала сообщение: "Подам на развод. С квартирой разберемся через суд. Больше со мной не связывайся".
Роман смотрел на экран телефона и чувствовал пустоту. Пять лет брака закончились одним сообщением. Из-за его глупости, из-за его неспособности контролировать себя.
Вера переехала к нему через месяц. Ей было некуда идти — Анна запретила приходить к родителям. Сестры перестали общаться. Родители тоже отвернулись от Веры, приняв сторону Анны.
Они жили в квартире вдвоем, но счастья это не принесло. Роман смотрел на Веру и видел Анну. Каждый жест, каждая интонация напоминали о жене. Близость больше не приносила удовольствия. Только чувство вины.
Вера страдала не меньше. Она потеряла сестру, родителей, привычную жизнь. Ради мужчины, который даже не любил ее по-настоящему. Она понимала это, но выбора не было. Ребенок должен был родиться через несколько месяцев.
Развод оформили быстро. Анна не требовала ничего, кроме половины от продажи квартиры. Роман согласился. Квартиру продали, деньги разделили поровну.
На свою половину Вера сняла однокомнатную квартиру на окраине. Роман платил ей алименты, когда родилась дочь. Приезжал иногда, смотрел на ребенка и не чувствовал ничего. Только усталость.
Анна вышла замуж через два года. Роман узнал об этом случайно, увидев фотографию в соцсетях. Она была счастлива, это было видно. Улыбалась так, как не улыбалась с ним последний год их брака.
Вера тоже устроила жизнь. Нашла работу, воспитывала дочь. Они с Романом общались только по делам, касающимся ребенка. Никакой близости, никаких чувств. Просто необходимость, связывающая двух чужих людей.
Роман снимал комнату в коммуналке и каждый вечер думал о том, как все могло быть иначе. Если бы он тогда удержался. Если бы не поддался минутной слабости на том злополучном дне рождения.
Но назад дороги не было.