Когда-то Олег Шинкарик работал на свинокомплексе, был дезинфектором и мясником, а сегодня ухаживает за растениями и боится их обидеть. Раньше он разделывал рыбу, а теперь разводит раков в пруду. Говорит, его везде ценили, а здесь еще и вымаливают.
По профессии Олег — кинотехник. Работал на «Беларусьфильме», на телевидении. Женился. Отслужил в армии. А потом случились радикальные перемены. «Это жизнь. Всё бывает», — так он объясняет поворот в своей судьбе.
Олег потерял работу, семью и дом. Вспоминает, как ходил мимо церкви в честь святой Софии Слуцкой в Минске и боялся зайти. А однажды, на престольный праздник, ноги сами в храм понесли.
Люди стояли к Причастию. Пристроился и Олег. Принял Дары и сразу почувствовал, будто груз с души упал.
Потом подошел к настоятелю:
— Батюшка, я бездомный, помогите.
— Поезжай в Свято-Елисаветинский монастырь, — сказал священник. — Ты причастился, исповедовался?
— Причастился без исповеди… — ответил Олег и испугался.
— Благодари Бога, что Он тебя, такого дерзновенного, принял.
В тот же день Олег поехал в Новинки. Подошел к храму. Пахло розами и весной. Брат остановил проходившую монахиню.
— Что это за место?
— Свято-Елисаветинский женский монастырь, — услышал в ответ.
— Женский? А чего ж меня сюда отправили? — и в двух словах рассказал о своем незавидном положении.
— Это вам на мужское подворье нужно, — улыбнулась матушка.
Прошло десять лет. Сегодня Олег встречает меня у Елисаветинского храма. Пахнет розами и осенью. Он только что обрезал цветы, ловил их ускользающий аромат. Запахи растений его животворят.
Олег рассказывает, что до деталей помнит свою первую дорогу в монастырь. И уверяет, что никогда не забудет, как свет веры озарил мрак его души.
Шел дождь, гремела гроза, вспыхивали молнии. А бездомный пассажир ехал автобусом на подворье, как на праздник, в белой рубашке. По прибытии его встретило солнце. Будто позади остались и непогода, и его непогожая жизнь.
— С женой развелся. Дети разъехались. Свиноводческий комплекс в Славгородском районе, где работал больше тридцати лет, развалился. Другое место найти не смог. Переехал в Минск к матери. Устроился на «Белрыбу», трудился на разделке и засолке. Руки по сей день не заживают — растворы губительно подействовали на кожу. Но мне было там интересно, деньги хорошие платили. А потом линия закрылась.
Мне уже за 55 перевалило. Работодатели говорили: «У нас молодой коллектив. Вы нам не подходите».
Я еще жил в общаге от предприятия, когда появились черные риелторы. Они скупали квартиры у пенсионеров, алкоголиков обманным путем. Я тогда выпивал, что там говорить. Они наливали. И я продал им квартиру в Могилевской области за 200 долларов…
И вот я приезжаю в деревню Лысая Гора. Одни мужики… Непривычно. Смотрю, братья работают. Крыша над головой есть, еда, даже деньги на карман — только работай и живи по правилам. То, что надо для меня. Через пару дней освоился. Мать Марфа взяла меня садовником. Мне понравилось. Видно, от Бога дано.
Олег не боится никакой работы. Трудился в котельной, теплицами занимался. А когда предложили выращивать коз, обрадовался.
— Зимой решили перегонять отару. Собрали весь коллектив. Я говорю: «Зачем? Сам всё сделаю». Животные только голос мой услышали — сразу следом пошли. Козы умные. Любят, чтобы их позвали.
«Ты блаженный, приручил их», — говорили ему братья, видя, как легко Олег управляется с отарой.
На подворье Олег оправился от потерь, окреп физически и духовно. Решил: пора в жизни что-то менять. Устроился в кафе «Мельница» мойщиком посуды на зарплату, ночевал в монастырской гостинице. Кажется, только жизнь начала налаживаться, как Олег сам ее разладил.
— «Залетел» с выпивкой. Из гостиницы меня выставили, я подался в леса. Бродяжничал. Летом можно спать на траве. Зимой, конечно, тяжело. Жилье найти не мог. Ходил возле храма, встретил мать Александру. «В вагончик пойдешь жить?» — спросила она. Или на улице, или в вагоне — есть же разница? Тем более, там созданы все условия.
Олега поставили на уборку храмов. Перед святыми образами он себя чувствовал, как перед глазами Божиими, и держался: обуздывал желание выпить, не позволял себе схалтурить по части обязанностей. И буквально готов был собой заслонить вход в церковь от врага.
— Убирал однажды вечером в Елисаветинском храме. Цыган-наркоман как-то пробрался. Здоровый, молодой. А я старый, худой. Глаза у него бешеные, вытанцовывает и в алтарь рвется. Я дорогу ему перегородил и сказал спокойно: «Остановись». И он замер. Потом вызвали милицию. Меня удивило — они его с трудом скрутили, а меня-то он послушался! Чудо.
В храме сразу страшно, а потом благодать приходит. Я работал в доме Божием, поэтому старался всё делать аккуратно. Трудился один, никто надо мной не стоял, но я не мог себе позволить какой-то угол не подмести или икону не протереть.
Олег еще раз попробовал стать самостоятельным — полтора года снимал комнату в Зацени. И опять сорвался. Говорит, не выдержал натиска мира.
— Компания жильцов там подобралась соответствующая. Пили. Хозяйка всех из хаты выставила. Бог спас. Меня опять приняли в вагончики и благословили трудиться в саду рабочим по озеленению.
Олег Шинкарик называет себя личным садовником преподобномученицы Елисаветы:
— Молюсь, и святая мне помогает. Благодать сплошная. Верь не верь, а деньги появляются из воздуха. Мобильный телефон смог в кредит купить. На сигареты, грех сказать, есть. Полное везенье!
Когда пьешь, конечно, ничего не найдешь. А если работаешь, Бог тебя не оставляет, даже материально помогает. Говорят, деньги на дороге не валяются, а я на ровном месте нашел. Иду, а под ногами колышется на ветру купюра 100 рублей, а вокруг никого. Я поднял и всё потратил на еду.
Мне нельзя, чтобы бутылка стояла. Стоит выпить глоток — не остановлюсь, пока всё не допью. А потом стыдно становится, ругаю себя: «Ты, собака, опять не устоял». И пью, чтобы ничего не чувствовать. Это страшный порок.
Спасается Олег молитвой и трудом. Его хозяйство — сад и пруд возле Елисаветинского храма. А главное, у озеленителя есть цель, ради которой стоит сохранять трезвость. О своем послушании он готов говорить много и долго — так оно его воодушевляет.
— Все деревья надо обрезать, сделать здесь красиво. Хочу, чтобы росли яблоки хорошие, виноград вкусный. В пруду будут все сорта рыбы. В детстве я жил с бабушкой и дедушкой в деревне, так что мне всё это близко.
Вы не поверите, но в этом прудике 20 амуров, 20 карпов, не сомик, а целый сом, несколько сот раков и тысяча карасей. Вьюны размножаются. Глубина там в мой рост. Правда, недавно случилось горе — погибли две белуги. Вода ушла по моей вине, мелководье образовалось… Переживал сильно. Но теперь обработал пруд. Слежу.
Слышно, как плескается рыба, шумит водопад. На клумбе еще красуются розы. Олег верит, что произойдет чудо, и до мороза эти последние бутоны раскроются. Вполне возможно. Если брат их не оставит. Ведь он в ответе за тех, кого приручил.