Море. Северное море, холодное и суровое, хранило в глубинах тайны, которым не суждено было всплыть.
Они пришли с северо‑запада — эскадра чужеземцев под знамёнами, вышитыми серебряной нитью на чёрном полотнище. Их корабли, словно вырезанные из мрака и теней, несли не только воинов, но и колдунов, владеющих искусством призывать водных духов — холодных и безжалостных, как зимняя буря.
Навстречу им вышел одинокий патрульный крейсер «Морской сокол» под флагом Империи. Сигнал бедствия улетел в эфир, но морские мили так длинны, а время — безжалостно быстро.
Системы крейсера определили цели. Орудия дали залп. Ещё один. Но что может сделать одинокий корабль против целой эскадры?
Три вражеских судна окутались пламенем и дымом, но ответный удар не заставил себя ждать. Залп орудий — и колдуны выпустили своих духов. Защита крейсера дала трещину: тени скользнули сквозь пробоины, проникая в души экипажа. Снаряды довершили дело… почти довершили.
Каэль открыл глаза. Палуба ходила ходуном, а в ушах стоял звон — то ли от удара, то ли от шёпота духов, всё ещё круживших рядом. Схватившись за леер, он поднялся. Китель, прожжённый в трёх местах, лип к ранам. Кровь… её было слишком много.
«Морской сокол» доживал последние минуты. Вода щедро лилась в пробоины, медленно погружая корабль в пучину. Каэль потряс головой, пытаясь вспомнить то самое — слова, которые бабушка запрещала произносить вслух.
Вражеская эскадра приближалась — уже видна в нескольких кабельтовых. И тогда он вспомнил. Вспомнил шёпот бабушки — красивой женщины с волосами воронова крыла и зелёными, словно изумруд, глазами. «Та ещё ведьма», — усмехнулся он про себя. Но именно она вырастила его, хоть и не была родной.
— Три капли, — прошептал он, доставая кинжал с гравировкой в виде волн.
Первая капля крови сорвалась с ладони и начала свой полёт к морской глади. Слова разнеслись над водой — тихо, словно шорох волн о прибрежную гальку, словно шелест травы от прибрежного бриза.
Колдуны противника почувствовали неладное. Они бросили вперёд своих духов, но было уже поздно. Море услышало зов. Капля коснулась воды…
— Вторая, — выдохнул Каэль, надрезая ладонь глубже.
Вторая капля сорвалась вниз, и небеса потемнели. Слова вновь разнеслись над морем — громче, настойчивее. Он почувствовал, как что‑то внутри него обрывается… и в тот же миг услышал плеск хвоста у борта.
Рука соскользнула с леера. Он упал без сил на палубу. Казалось, море не услышало его мольбу… Но что‑то огромное, немыслимо огромное подставило спину крейсеру. Корабль выровнялся.
На палубу запрыгнула русалка. Её волосы струились, как подводные травы, а глаза светились холодным светом глубин.
— Кто сказал, что русалки злые? — прошептал Каэль. — Они добры к своим… и беспощадны к врагам.
Русалка мягко подняла его голову, подложив под неё подушку из водорослей — удивительно мягкую и тёплую. В её взгляде читалась древняя мудрость: «Ты заплатил цену. Теперь мы в долгу».
Крейсер развернулся бортом к вражеской эскадре и дал залп. Ледяные стрелы устремились к кораблям неприятеля. Колдуны пытались остановить неизбежное, но огромная волна, поднятая из глубин, накрыла вражескую эскадру.
Каэль не видел этого. Ему снились странные сны, где русалки шептали что‑то очень важное… а в их словах мелькали руны, похожие на те, что он начертал кровью на палубе.
Подмога пришла, когда на горизонте уже рассеивались последние клочья тумана. Спасательная команда обнаружила лишь одинокий крейсер и обломки вражеской эскадры.
Матросы высадились на борт, разошлись по отсекам и палубам.
— Командир, подойдите к левому борту! — крикнул один из матросов.
Командир поспешил к указанному месту и замер. Возле левого борта, в ложе из водорослей, лежал Каэль. Рядом с ним сидела лисица, глядя на людей пронзительными синими глазами — бездонными, словно море. В её зрачках мерцали отблески тех самых рун, что Каэль начертал кровью.
— Грузите его осторожно, — приказал командир.
Лисица запрыгнула на носилки и устроилась в ногах раненого. Её хвост медленно обвился вокруг его запястья, словно отмечая незримую связь.