Всё началось с чердака того старого дома, который купили мои родители. Он был полон хлама нескольких поколений прежних хозяев: старые газеты, сломанная мебель, чемоданы с ветхой одеждой. И вот, разбирая всё это добро, папа нашел её.
Икона. Небольшая, потемневшая от времени и сырости, почти черная. Лика на ней разглядеть было невозможно, лишь смутные очертания нимба и контуры фигуры. Кто-то из семьи, то ли из дурости, то ли из какого-то ложного уважения к «старинной вещице», притащил её ко мне в комнату и водрузил на книжную полку. «Пусть полежит, потом решим, что с ней делать», — сказали мне.
А потом пришли кошмары.
Они не накатывали сразу, а подкрались исподволь. Сначала это были просто тревожные, беспокойные сны. Потом картинки стали четче и ужаснее. Покойники. Они не были агрессивными, они просто приходили ко мне и молча стояли вокруг кровати, смотря пустыми глазницами. Потом появилась девочка. Маленькая, в старомодном платьице, с потрепанной тряпичной куклой в руках. Она никогда не подходила близко, а только смотрела на меня из-за приоткрытой двери в комнату. Самый жуткий сон — это когда я оказалась в могиле. Я не спала, а лежала, и над головой ясно слышала шаги и голоса скорбящих, понимая, что меня хоронят заживо. И повсюду, в каждом углу этих сновидений, метались и извивались тени черных котов.
Это повторялось каждую ночь. Я просыпалась в холодном поту, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди. Я варила кофе литрами, боясь снова закрыть глаза. Я списывала всё на стресс, на переутомление, на книги, которые читала перед сном.
Пока однажды не сломалась и не выложила всё своей подруге. Я описывала эти сны в мельчайших подробностях, и когда дошла до девочки с куклой, она перебила меня: «Стоп. А откуда у тебя эта штука на полке?» Она ткнула пальцем в ту самую, черную от времени икону.
Мы начали грешить на неё. Слишком уж совпало по времени. Благо, в тот самый момент к нам в гости по делам заехал наш дальний родственник, отец Сергий. Я, уже почти в истерике, рассказала ему всё: и про икону, и про сны. Он внимательно выслушал, помолчал, а потом попросил показать находку.
Он взял её в руки не сразу, как-то осторожно. Посмотрел долгим, пристальным взглядом, повертел. «Лика не разобрать, — покачал он головой. — И письмо незнакомое. Не наш лик». Он не стал ничего утверждать, но сказал, что в любом случае дом освятить — благое дело.
Он отслужил молебен, окропил все комнаты святой водой. Особенно тщательно — мою. После этого икона куда-то исчезла. Я думала, отец Сергий забрал её с собой, чтобы определить в церковь или уничтожить. Не спрашивала, мне было все равно, лишь бы она исчезла.
И сны прекратились. Сразу. В первую же ночь после освящения я проспала как убитая, и тишина в моей голове была блаженной. Я вздохнула с облегчением. История, казалось, была закрыта.
Пока я не приехала проведать бабушку. Она жаловалась на здоровье уже третий месяц: непонятная слабость, давление, бессонница. Врачи разводили руками, говоря о возрастном авитаминозе и погоде. Я сидела на её кухне, пила чай, и мой взгляд случайно скользнул по стене в коридоре. И я её увидела.
Она висела скромно, в углу, рядом с вышивкой. Та самая, черная, безликая икона. У меня кровь застыла в жилах.
«Бабушка, откуда это?» — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
«А, это твоя мамаша принесла, сказывала, старинная, намоленная. Говорит, пусть у меня повисит, у старухи, ей в твоей-то комнате, мол, не место после твоих снов».
Меня затрясло. Я попыталась объяснить, что это не просто «старинная вещь», что с ней что-то не так. Бабушка, женщина набожная, отмахивалась: «Что вы, доченька, на образ святый грешить! Это же икона!»
В итоге я чуть ли не скандалом добилась того, чтобы она отдала её мне. Увезла, отнесла в ближайший храм и отдала священнику, честно рассказав всю историю. Он выслушал внимательно, благословил и пообещал разобраться. Дом бабушки мы тоже почистили — заказали молебен.
Но чувство тревоги не отпускает. Бабуля поправляется, медленно, но верно. И всё же я ловлю себя на мысли: мы просто переложили проблему с больной головы на здоровую. Мы не знаем, что это был за образ, кому он служил и почему он притягивал к себе именно такие, погребальные видения. Его унесли в церковь, но я не уверена, что это конец.
Потому что прошлой ночью мне снова приснилась та девочка с куклой. Она не смотрела на меня из-за двери. Она стояла посреди моей комнаты, спиной ко мне. И очень медленно, с хрустом, начала поворачивать голову. Я проснулась, не увидев её лица.
История на этом не закончится. Я в этом почти уверена.