— Галь, я не могу больше, — Николай сидел на краю кровати, опустив голову. — Пойми, это не от того, что ты плохая. Просто... чувства прошли.
Галина стояла у окна, держась за подоконник. Двенадцатилетняя Марина прижалась ухом к двери родительской спальни — сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно даже в коридоре.
— Значит, уходишь к этой... к Ольге? — голос матери дрожал.
— Да. Мне там хорошо. Она понимает меня.
— А дочери? Маринка? Тасе год всего!
— Буду помогать деньгами. Приезжать к девочкам. Но жить здесь больше не могу.
Галина рухнула на колени:
— Коля, умоляю! Ходи куда хочешь, только не уходи совсем! Я без тебя не справлюсь...
Её рыдания перешли в какой-то нечеловеческий вой. Николай рывком распахнул дверь — и замер, увидев старшую дочь.
— Марина... — пробормотал он виноватым тоном.
Девочка смотрела на отца с двумя потёртыми сумками, из которых торчали рукава рубашек. На мать, лежащую на полу и тянущую к мужу руки. И всё внутри словно оборвалось.
Николай тяжело вздохнул, обошёл дочь и направился к выходу. Марина бросилась в свою комнату, упала на диван и зарылась лицом в подушку. Хлопнула входная дверь. Плач матери стал громче, а потом резко стих.
В детской кроватке проснулась маленькая Тася и тихонько заплакала. Марина подошла к сестре, взяла её на руки:
— Не плачь. Всё будет хорошо. Папа вернётся.
Но отец не вернулся.
Через неделю он пришёл с пакетами игрушек и гостинцев, но Галина не впустила его даже на порог. Выхватила пакеты и швырнула вниз по лестнице. Снова начался скандал — теперь уже при соседях. Николай ушёл ни с чем.
Марина дождалась, пока стихнут голоса, вышла из квартиры и молча собрала разбросанные вещи. Игрушки отнесла в комнату, продукты убрала в холодильник. Потом заглянула к матери:
— Мам, мы есть хотим...
— Отстань, — Галина даже не подняла головы. — Ты уже взрослая, сама о себе позаботься. А я спать буду.
На тумбочке стоял пузырёк с таблетками. После ухода Николая мать пила их постоянно, проводя дни в полудрёме. Марине пришлось взять на себя заботу о годовалой сестре.
Выдержав три недели, девочка позвонила тёте Соне, маминой сестре, которая жила в деревне.
— Господи, что ж творится-то! — всполошилась Соня и через день была уже на пороге.
Увидев обстановку, она принялась отчитывать сестру:
— Галка, очнись! Посмотри на Маринку — одни глаза остались! А малышка третий день с температурой лежит! Как тебе не стыдно?! Из-за мужика-то убиваться! Да пропади он пропадом! А у тебя дети на руках!
Галина разрыдалась. Соня обняла сестру, и они долго сидели вместе на кровати. Потом взялись за уборку и готовку. Соня осталась на три недели, но муж не мог один справляться с хозяйством, пришлось уезжать.
— Обещай, что не будешь себя запускать, — просила она Галину. — Я буду приезжать и помогать.
И действительно — следующие несколько лет именно тётя Соня держала их семью на плаву. Иногда забирала Тасю к себе, чтобы облегчить жизнь сестре и племяннице.
Но никто не знал, что Галина продолжала пить таблетки, запивая их не водой, а алкоголем. Здоровье женщины быстро ухудшалось. На работе в бухгалтерии она допустила серьёзную ошибку, которой воспользовались недобросовестные коллеги. При проверке обнаружилась недостача — и всю вину свалили на Галину.
Суд обязал её выплатить не только пропавшую сумму, но и компенсацию. Чтобы рассчитаться, Галина влезла в долги, распродала мебель, потом и квартиру. Переехали в крошечную однушку на окраине города.
Тем временем Соня с семьёй уехала на север, к мужу-вахтовику.
— Держись, Галка, — попрощалась она с сестрой.
Галина кивнула и улыбнулась. Она уже знала, что видит сестру в последний раз.
Утром, за несколько дней до своего шестнадцатилетия, Марина зашла в комнату матери — удивилась, что та так долго спит. Наклонилась разбудить... И закрыла рот ладонью, чтобы заглушить крик.
Врачи забрали тело. Соседи присмотрели за девочками. Соня по телефону причитала, обещала прилететь. Ей удалось найти номер Николая — к вечеру он позвонил в дверь.
— Мариша, я присылал деньги, — оправдывался отец. — Хотел, чтобы вы ни в чём не нуждались.
— Мы нуждались в отце, — резко ответила Марина.
— Дочка, я хочу помочь. Без меня не справитесь. Похороны организовать надо...
Марина помолчала, потом отступила:
— Хорошо. Только с одним условием: не лезь к нам в душу. У тебя своя семья, есть другая дочка. Вот ей ты отец. А нам — чужой дядя, который решил помочь.
Николай хотел возразить, но промолчал.
Соня прилетела только на похороны, осталась на две недели.
— Не могу больше задерживаться, меня на работе ждут, — виновато сказала она племянницам.
— Нас заберут в детдом? — спросила Марина.
— Что ты! У вас же отец живой. Мы с Колей поможем. Няню наймём. Николай может пожить с вами.
— Этого не надо, — твёрдо сказала Марина. — Просто прикройте нас, чтоб никто вопросов не задавал. А жить мы сами будем. Справимся.
— Девочка ты моя взрослая, — прослезилась Соня и уехала.
Марина действительно справилась. Отец регулярно присылал деньги — это помогало. После школы девушка выучилась на медсестру, устроилась в дом престарелых. Как раз вовремя — отец перестал помогать.
— Всё ясно, — сказала Марина сестре. — Папочка решил, что я уже сама могу нас обеспечивать. Ну и ладно. Проживём.
— Проживём, — кивнула Тася и обняла старшую сестру.
Прошли годы. Тася стала совершеннолетней, Марина вышла замуж за Никиту, коллегу по больнице. Они были счастливы, но Марина всё никак не решалась на ребёнка — слишком свежи были воспоминания о том, как тяжело растить детей.
— Маринка, ну сколько можно? — как-то вечером спросил Никита. — Хочется своих детишек.
— Знаю, — вздохнула Марина. — Просто страшно.
Вечером того же дня Тася собралась на встречу с подругой.
— До одиннадцати управишься? — спросила Марина.
— Мариш, мне восемнадцать, — усмехнулась сестра. — Я уже взрослая. И ты не старая ворчунья, а молодая женщина. Займись лучше мужем. Кстати, у тебя котлеты горят!
Марина метнулась на кухню. Вернувшись, обнаружила, что сестры уже нет.
Она села за стол и задумалась. Да, Тася выросла. А Марине всё ещё не удаётся избавиться от привычки контролировать младшую сестру.
Вечером пришёл Никита.
— Ну что, старушка, ужин готов? — пошутил он.
— Дам я тебе «старушка»! — игриво ответила Марина.
— С детьми мы почти опоздали, — продолжал Никита. — Может, Таська нам внуков подгонит?
— Кто опоздал? — улыбнулась Марина. — Время ещё есть.
— Вот это правильно! — обрадовался муж.
Они дурачились и шутили весь вечер. Тася вернулась без пяти двенадцать.
— Молодец, — похвалила её Марина.
— Старалась тебя не огорчать, мамочка, — засмеялась сестра.
— Слушай, а утром приготовишь Никите завтрак? Хочу пораньше на работу. К нам трое новеньких поступают.
— Конечно, — кивнула Тася, потом задумчиво добавила: — Я бы не смогла работать в доме престарелых. Тяжело же каждый день видеть чужое горе.
— Ко всему привыкаешь, — ответила Марина. — Есть очень тяжёлые случаи. Но есть и люди, которым у нас действительно лучше.
— Тебе всех жалко, да? — спросила Тася.
— Всех.
— Потому что ты добрая.
На следующее утро Марина приехала на работу пораньше. Занялась документами на новых постояльцев — двое пожилых и одна женщина лет пятидесяти. Инвалид, не может передвигаться, плохо говорит. Сдали родственники.
Марина взяла карту, прочитала имя — и чуть не выронила бумаги. Ольга. Та самая Ольга, к которой когда-то ушёл отец.
— Где родственники? — быстро спросила Марина у коллеги.
— Вон там, документы заполняют.
Марина подошла к мужчине и женщине средних лет, представилась, попросила рассказать об Ольге.
— Они с Колей несколько лет назад в аварию попали, — охотно пояснила женщина. — Коля не выжил, а Ольга долго в коме лежала. Очнулась, но так и не восстановилась. Мы сиделку нанимали, сами пытались ухаживать — но это очень дорого. К тому же у них двое детей осталось: Наташа и восьмилетний Алёша. Мы решили, Ольга пусть здесь будет, а детей в приют отдадим. У нас своя жизнь, в конце концов.
Марина крепко сжала губы. Значит, отец погиб. Поэтому и перестал присылать деньги. А она думала, что он просто забыл о них...
Вечером дома Марина сказала мужу и сестре:
— Я заберу Наташу и Алёшу к нам.
— Ты с ума сошла?! — воскликнул Никита. — Ты их совсем не знаешь! Может, они ужасно воспитаны!
— Это наши брат и сестра. Не могу допустить, чтоб они в приюте росли.
— У меня нет ни брата, ни сестры, кроме тебя, — холодно сказала Тася. — И отца не было. Давай больше не будем об этом.
Расстроенная Марина ушла к себе. Не спала почти всю ночь. Рано утром вышла на кухню — а там за столом сидят Никита и Тася с чашками кофе.
— Ну что, мать Тереза, — усмехнулся муж. — Мы тут с Тасей поговорили. Поедем знакомиться с новыми родственниками. Жили втроём — будем впятером.
— Вшестером, — сказала Марина и улыбнулась.
— Как вшестером? — не поняла Тася.
— Есть ещё один человек, — Марина коснулась живота. — Но с ним познакомлю вас через семь месяцев.
— Ты беременна?! — вскрикнула Тася. — Боже, какое счастье!
Никита крепко обнял жену:
— Умница моя!
Опека без проблем разрешила взять детей. Наташа и Алёша оказались послушными и добрыми. Только когда Марина водила их к матери, становились тихими, рассказывали, какие у них замечательные старшие сёстры.
И каждый раз Ольга шептала непослушными губами:
— Прости, Мариша. И спасибо за всё...
Прошло десять лет.
На сорокалетие Марины собралась вся семья. Тася приехала с мужем и сыном Колей. Наташа с супругом Виталиком принесли огромный букет роз. Алёша привёл девушку Катю. Никита и их сыновья-близнецы разучили для мамы песню. Дом наполнился шумом и весельем.
Ольга сидела в кресле, улыбаясь. Её окружали дети, внуки, счастье. И она знала: это счастье носит имя Марина.
Пожилая женщина тихо молилась, чтобы этой доброй женщине вернулось всё то добро, что она дарила людям.