— Я отдам с премии, — сказала она себе, вводя паспортные данные. — Это же мелочь, он даже не заметит, зато потом скажет спасибо.
Дмитрий прижал ладонь к панорамному окну, глядя на серый московский рассвет, расползающийся по бетонным коробкам. Двадцать пятый этаж, воздуха здесь было больше или это была иллюзия, за которую они только что заплатили?
— Своя. Ты понимаешь, Дим? Сво-я! — Лера, его жена, выдохнула это слово так, будто оно было материальным. Она стояла посреди пустой бетонной студии, раскинув руки, худая, восторженная, пахнущая ипотечным отделом банка и дорогим парфюмом.
Дмитрий улыбнулся, он был практиком, для него квартира была набором понятных величин: 82 квадратных метра, два санузла, ипотека на двадцать лет и огромный, отдельный кредит на ремонт. Этот кредит был его личной уступкой. Лера жила не метрами, она жила «картинкой», ее телефон был забит скриншотами из соцсетей: «сканди-минимализм», «джапанди», «тихая роскошь». Она верила, что идеальные интерьеры — это синоним идеальной жизни, пропуск в касту людей, у которых все получилось.
Дмитрий верил в Леру, а еще он верил в стабильность, он думал, что залив эту бетонную коробку правильным количеством денег и качественных материалов, он зальет фундамент их будущего.
Эйфория от подписания бумаг, пахнущих свежим тонером и будущей кабалой, прошла через три дня.
Их встретил Сергей, прораб, человек с лицом, выдубленным строительной пылью и планшетом в мозолистых руках. Он стоял посреди гулкого бетона и не разделял восторгов.
— Значит, так, — он ткнул пальцем в Леркин мудборд, распечатанный на глянцевой бумаге. — Вот это, Валерия, "атмосфера" — это не ко мне, это к психологу. У нас смета и в эту смету вот этот ваш "микроцемент с эффектом мокрого шелка" не влезает. Как и "умный" унитаз с подогревом сиденья.
Лера надула губы. — Сергей, но это же база. Мы не можем экономить на санузле, это… гигиена.
— Гигиена — это вот, — Сергей показал на стандартный белый фаянс в каталоге. — А то, что вы хотите, — это не гигиена, это маркетинг и он стоит как чугунный мост.
— Лера, мы договорились, — мягко, но настойчиво сказал Дмитрий вечером, на их съемной кухне, пахнущей жареной картошкой. — У нас есть смета, это наш лимит, мы не выйдем за нее ни на копейку. Я обещал тебе лучший ремонт, но который мы можем себе позволить.
Лера кивнула, но ее взгляд был уже далеко, она смотрела сквозь Дмитрия, сквозь стену, на которой облупилась краска, прямо в свое будущее, где у нее идеальная кухня.
Через неделю грянул первый гром, мелкий, но противный.
— Они не могут ждать! — Лера влетела в прихожую, размахивая телефоном. — Дим, ручки! Итальянская фурнитура! Помнишь, "Брунелло"? У них распродажа склада, последний день! Если мы не оплатим сейчас, мы их упустим!
Дмитрий оттер руки ветошью — он чинил протекающий кран. — Лера, какая фурнитура? У нас еще стен нет, у нас голый бетон. Сколько?
Лера закусила губу. — Ну… со скидкой… восемьдесят тысяч.
Дмитрий медленно выпрямился. — Восемьдесят тысяч, за ручки для кухни, которой нет, мы это не обсуждали. Нет, Лера, категорически, мы берем то, что в смете. Точка.
Он был тверд и логичен, ушел в комнату, оставив Леру в полумраке коридора.
В ту ночь Дмитрий спал сном праведника, уставшего от мелкого ремонта в съемной хате и крупного в мыслях. Он не слышал, как Лера сидела на кухне, освещенная только хищным белым светом ноутбука.
Она не хотела ему врать, но она не могла рисковать «картинкой». Если сейчас начать экономить на мелочах, вся концепция рухнет, это будет не «тихая роскошь», а «громкая бедность».
Сайт «Быстро-Займ» подмигивал ей улыбчивым логотипом. «До 100 000 рублей за 5 минут».
— Я отдам с премии, — сказала она себе, вводя паспортные данные. — Это же мелочь, он даже не заметит, зато потом скажет спасибо.
Процентная ставка — 0,8% в день — казалась просто цифрой, абстракцией. А ручки «Брунелло» были реальны, они были теплые, латунные, идеальные.
Она нажала «Получить деньги».
На следующее утро, пахнущее крепким кофе, ремонт начался. Слышался визг перфоратора, Дмитрий, уходя на работу, поцеловал ее. — Мы строим будущее, Лерка.
Лера улыбнулась, чувствуя ледяное облегчение. — Строим, милый.
Ремонт — это не процесс. Это состояние, похожее на хроническую болезнь с редкими ремиссиями, он затягивал их, как воронка.
Сначала выяснилось, что стены, которые казались Дмитрию идеально ровными, по мнению Сергея, были «завалены по горизонту». — Штукатурки уйдет вдвое больше, — констатировал прораб, причмокивая. — Или вы хотите, чтобы ваш итальянский шкаф стоял с зазором в палец?
Лера, уже вошедшая в роль дизайнера, махнула рукой: — Конечно, ровняем. Не обсуждается.
Дмитрий скрипнул зубами и согласовал «допник» к смете.
Потом взлетели цены на металл, и вся электрика подорожала на тридцать процентов. Потом сантехник, при установке «умной» душевой системы, которую Лера все-таки протащила, обнаружил, что нужны какие-то специальные фильтры, иначе вся «умность» сгорит через месяц от московской воды.
Дмитрий начал брать сверхурочные, он приходил домой, когда Лера уже спала и уходил до ее пробуждения. Их общение свелось к коротким перепискам в мессенджере: — Нужны деньги на краску. — Ок, скину. — Паркетчики просят аванс. — Сколько?
Он перестал спрашивать «почему так дорого?». Он просто платил, он был тягловой лошадью, которая тащила их мечту в гору.
Лера же расцвела, она была в своей стихии. Она носилась по шоу-румам, она командовала рабочими, она виртуозно «решала вопросы». Когда Дмитрий спрашивал, откуда взялись деньги на тот самый микроцемент, она небрежно отвечала: — Ой, Дим, я там свои старые сбережения потрошу, нашла заначку, еще с той работы.
Она научилась виртуозно врать не только ему, но и себе.
Второй микрозайм пошел на оплату плитки, которая приехала с трещинами и требовала срочной замены за свой счет, «пока поставщик разбирается».
Третий — на то, чтобы закрыть проценты по первому.
Четвертый — на аванс мебельщикам за встроенные шкафы, потому что «такого шпона больше не будет».
Ее телефон стал крепостью, она поменяла все пароли, смс-оповещения были отключены, почта от МФО уходила в отдельную, скрытую папку. Она панически вздрагивала, когда Дмитрий брал ее телефон, чтобы «позвонить себе».
— Лер, у тебя что там, секреты? — пошутил он как-то.
— Просто личное пространство, милый, — она выхватила аппарат. — Не люблю, когда трогают мое.
Он был слишком уставшим, чтобы спорить, он видел только, что квартира преображается. Из бетонной коробки она превращалась в картинку, в ту самую «тихую роскошь». Он думал, что их жертвы оправданы.
Поворотный момент случился в воскресенье, редкий день, когда он был дома и решил заняться бытом. Он загрузил стиральную машину и уже закрывая дверцу, заметил в резиновой манжете скомканный клочок бумаги, он машинально развернул его.
Это была половина квитанции, мокрой, но читаемой. «…погашение займа №… МФО "Твой Капитал"… Сумма процентов… 12 450 руб…» И ниже, жирным: «Просрочка 3 дня».
«Твой Капитал» звучало как злая шутка.
Вечером он ждал ее, он просто положил мокрый клочок на кухонный стол.
— Лера, что это?
Она побледнела, но лишь на секунду. А потом включилась сирена.
— Ты рылся в моих вещах?! — ее голос сорвался на фальцет. — Господи, Дима, до чего мы докатились!
— Я не рылся, это было в стиральной машинке. Что это за заем?
— Это… это Светке! — нашлась она. — У нее проблемы, бывший алименты не платит, ее прижало, я… я помогла ей, взяла на свое имя. Она вот-вот должна была отдать, но… — Она закрыла лицо руками и заплакала настоящими, горькими слезами обиды.
Дмитрий сглотнул, он почувствовал себя чудовищем. Уставшим, подозрительным чудовищем, он подошел и обнял ее. — Прости. Я просто… я на нервах, мы разберемся. Сколько там?
— Мелочь, — прошептала она ему в плечо. — Я сама все решу, не бери в голову.
Он отступил, но зерно осталось, что-то в ее истории не сходилось. Проценты, сроки, истерика.
Он решил больше не спрашивать, а решил узнать сам. Дмитрий был инженером, он умел работать с информацией.
Он начал с Сергея, написав ему в мессенджер поздно вечером, когда Лера была в душе. — Сергей, мне нужна полная выкладка, за что оплачено наличными, мимо кассы, конфиденциально.
Прораб, видимо, почувствовав неладное и желая обезопасить себя, прислал на удивление подробный файл. Сумма «серых» наличных, которые Лера приносила ему «на мелкие расходы», «на ускорение», «на материалы подешевле», уже перевалила за полмиллиона.
Ночь стала временем Дмитрия, он ждал, пока Лера заснет — она теперь часто пила на ночь успокоительное, ссылаясь на «нервы с ремонтом» и отключалась быстро.
Едва услышав ее ровное дыхание, он пошел на кухню, сел за их старый, общий ноутбук. Тот, на котором Лера когда-то писала диплом, а теперь использовала для «поиска референсов».
Папка «Зимняя одежда», спрятанная в недрах «Документов», была последним местом, куда бы он заглянул. А в ней — сканы, договоры от «Займ-Экспресс», «Деньги-Мигом», «Твой Капитал».
Он открыл калькулятор прямо на экране. Сквозь открытую форточку тянуло ночной прохладой и шумом далекого проспекта.
Когда он сложил все суммы, основной долг и уже набежавшие проценты, он долго сидел неподвижно. Он посмотрел на свою руку, держащую мышку, — она мелко дрожала, сумма была больше его годового оклада. Это был не просто перерасход, это был финансовый крах.
Но почему? Зачем? Ради плитки? Ради «Брунелло»? Это было безумие.
Он продолжал рыться в почте, он искал еще МФО, но наткнулся на другое.
Он искал по слову «займ», но поиск выдал ему цепочку писем с риелтором. Тема: «Оценка объекта на "Фрунзенской"».
Открыл.
— Валерия, добрый день. Предварительная оценка квартиры после завершения ремонта в вашем ЖК и с учетом дизайнерской отделки "под ключ" — 48-50 миллионов. Это отличный инвестиционный кейс.
Письмо было датировано три месяца назад.
Дмитрий похолодел, прокрутил ниже.
— Валерия, по вашему запросу о разделе имущества при продаже. Так как вы в браке, стандартно — 50/50. Однако, если вы сможете доказать, что "неотделимые улучшения" т.е. ремонт был произведен на ваши личные средства (потребуются чеки, выписки), вы можете претендовать на большую долю…
Дмитрий откинулся на скрипучий кухонный стул, в голове не было мыслей, только белый шум.
А потом он нашел главное в папке «Черновики». Файл назывался «План Б».
Это был не просто план. Это была дорожная карта.
- Завершить ремонт (привлечь любые средства).
- Сделать проф. фотосессию (контакт фотографа).
- Выставить на продажу (контакт риелтора).
- Раздел.
- Погасить МФО и кредиты.
- Переезд.
И ниже — поисковые запросы: «Аренда квартиры студии Санкт-Петербург», «Работа для дизайнера интерьеров Питер».
Этот файл был создан за неделю до того, как они подписали ипотеку.
Он понял все, понял, почему она так легко брала займы. Она не собиралась их отдавать. Он был не партнером, он был ресурсом, топливом для ее «идеальной» жизни, ремонт был не их общим домом, это был ее личный бизнес-проект. Ее золотой парашют.
На кухне было душно, несмотря на форточку. Запах вчерашней еды вдруг стал невыносимым.
***
Он ждал ее в их квартире, ремонт остановился. Рабочие, не получив очередной транш, просто собрали инструменты и ушли.
Квартира была почти готова и от этого выглядела еще ужаснее. Как декорация к спектаклю, который отменили. На идеальном мраморном острове кухни лежал тонкий слой строительной пыли, из стен торчали провода, ожидая дизайнерских бра, которые так и не приехали. В воздухе висел тяжелый запах клея, силикона и застывшей лжи.
Дмитрий сидел на стремянке, он не спал двое суток.
Лера вошла, как всегда энергично, она была в кашемировом пальто цвета кэмел, с дорогим кожаным портфолио. Идеальная «картинка» хозяйки дорогого ремонта.
— Дим, ты чего тут? Я же сказала, у нас пау… — она осеклась.
Он молча встал, подошел к кухонному острову и положил на холодный мрамор первую стопку, распечатки договоров с МФО.
Потом вторую. Распечатки писем от риелтора.
И сверху, как вишенку на торте, — «План Б».
Лера смотрела на бумаги, ее лицо, обычно такое живое, стало похоже на гипсовую маску.
— Где ты это взял? — голос был тихий, шелестящий, как пыль на полу.
— Это что-то меняет? — Дмитрий был спокоен. Страшным, выгоревшим спокойствием. — Я все думал, Лер, как? Как можно было брать под 300% годовых ради гребаной плитки? А ларчик просто открывался.
Он постучал пальцем по «Плану Б». — Это не дом, это актив. А я… кто я в этом плане? Инвестор? Или просто… идиот?
Она молчала.
— Ты же меня даже в Питер не позвала, — криво усмехнулся он.
И тут ее прорвало, но это был не крик раскаяния, это был крик ярости.
— А ты бы поехал?! — взвизгнула она, и эхо заметалось по пустым комнатам. — Ты бы поехал, Дим?! Ты, со своей "стабильностью"! Со своей "сметой"! Со своим "лимитом"! Я задыхалась с тобой! Я задыхалась от этой правильности! От этой серости!
Она схватила с пола какой-то каталог и швырнула его в стену. — Ты думаешь, я хотела этого? Вечной экономии? Считать копейки? Ждать твою зарплату? Да, я хотела большего! Я хотела жить, а не существовать! А ты… ты — тормоз! Ты всегда был моим тормозом!
— Я был твоим кредитом, Лера, — тихо ответил он. — Твоим самым большим и тупым кредитом, ты просто неверно рассчитала проценты.
Он смотрел на нее и впервые за десять лет не видел ни красоты, ни шарма, ни той девушки, в которую влюбился. Он видел отчаявшуюся, испуганную хищницу, застрявшую в собственном капкане.
— Я… — она вдруг сдулась. — Я просто хотела, чтобы на меня смотрели… с восхищением, как на Светку, как на тех, из журнала. Я думала, это мой шанс, продать, закрыть все, и… начать заново.
— Заново, — повторил он. — Не получится, Лера, они звонили из "Твоего Капитала". Они придут описывать имущество, наше имущество.
Осознание ударило их обоих. Непогашенные МФО, основной кредит, ипотека, квартира, на которую уже были повешены долги, не могла быть продана. Она вообще вряд ли могла быть продана.
Сергей позвонил через час, требуя оплаты. Банк прислал уведомление о просрочке по ипотеке. Пузырь лопнул.
Они сидели на пыльном полу в своем недостроенном раю и единственным звуком был капающий кран в ванной, который так и не починили.
Решение было уродливым, как и вся ситуация. Продажа с торгов, как «недострой», обремененный долгами. Они теряли все: первый взнос, все вложения, всю мебель, которая уже стояла на складе, они оставались должны банку и МФО.
***
Прошло три месяца.
Дмитрий открыл ключом дверь съемной квартиры. Крошечная «однушка» на первом этаже старой панельки, пахло сыростью, старым линолеумом и соседскими щами. Он переехал сюда после того, как банк забрал ту квартиру.
Лера ушла, испарилась. Он слышал, что она уехала в другой город, к какой-то подруге. Пытается начать «с нуля», он не искал ее.
Он поставил на пол тяжелую сумку с инструментами — он теперь подрабатывал «мужем на час», нужно было гасить остатки долгов. Кухня была пуста, если не считать старого холодильника «ЗиЛ» и его стула.
Единственная вещь, которую он забрал. Старый, крепкий рабочий стул из массива, который он купил еще студентом, ножка у него треснула, и он сам ее починил — стянул металлическим хомутом и залил эпоксидкой. Уродливо, но надежно.
Дмитрий провел рукой по шершавому дереву, он был свободен и у него не было идеального ремонта. У него не было «тихой роскоши», у него не было жены, но у него не было и лжи.
Он усмехнулся, достал из сумки термос с остывшим чаем и отхлебнул, в этой стабильности, настоящей, а не журнальной, что-то было.
Впереди была работа.