— Лариса Петровна, вы чего творите?! — Оксана замерла на пороге гостиной с пакетами продуктов в руках.
Её свекровь, элегантная дама предпенсионного возраста в жемчужных серьгах и с безупречной укладкой, стояла посреди комнаты, победоносно озирая результаты своего труда. Диван переехал к окну, кресло оказалось в углу, а журнальный столик вообще куда-то испарился.
— Улучшаю энергетику пространства, доченька! — воскликнула Лариса Петровна, отряхивая руки. — Так правильнее. Я книгу читала.
Оксана поставила пакеты на пол и медленно выдохнула. Это была уже третья перестановка за месяц, с тех пор как свекровь получила ключи от их квартиры. Тогда это казалось разумным решением — мало ли что случится, кому-то же надо иметь доступ в их жилище.
— А где мой столик? Тот, что папа подарил на новоселье?
— В вашей спальне! Там ему самое место. Вообще, Оксаночка, у вас тут такой беспорядок был! Я ещё шторы поменяла — те, старые, совсем выцвели. Повесила свои, бежевые. Видишь, как благородно?
Оксана посмотрела на окна. Её любимые голубые шторы, которые она выбирала целую неделю, исчезли. Вместо них развевались действительно бежевые, но такие скучные, что хотелось зевнуть.
— Лариса Петровна, — начала она максимально спокойным тоном, — а вы не думали спросить?
— Зачем спрашивать? Я же вам добро делаю! — свекровь присела на диван и похлопала по месту рядом. — Садись, расскажу ещё об одной идее. Я тут подумала, что ваша кухня нуждается в...
— Нет! — Оксана даже сама не ожидала, что скажет это так резко.
Лариса Петровна вскинула брови.
— Что "нет"?
— Кухню не трогайте. Вообще ничего больше не трогайте.
Свекровь обиженно поджала губы.
— Вот как ты со мной разговариваешь! А я старалась, между прочим. Пол вымыла, пыль вытерла, всё расставила по местам.
— По каким местам? — Оксана чувствовала, как терпение начинает покидать её. — Это наша квартира!
— Квартира моего сына!
— И моя тоже!
Дверь хлопнула — вернулся с работы Максим. Он остановился в прихожей, оценивая обстановку. Покосился на гостиную, на напряжённые лица жены и матери.
— Что-то случилось?
— Максим, поговори со своей женой! — первой начала Лариса Петровна. — Я целый день убиралась, старалась, а она мне грубит!
— Макс, твоя мама опять сделала перестановку. Без спроса. В третий раз!
Максим снял ботинки, повесил куртку и вздохнул так тяжело, словно на его плечи легла вся тяжесть мира.
— Мам, мы же договаривались...
— Что договаривались? Я хотела как лучше!
— Хотели как лучше, а получилось как всегда, — пробормотала Оксана.
Вечер закончился тем, что свекровь обиженно уехала, а Оксана с мужем молча двигали мебель обратно. Диван вернулся на своё место у стены, кресло — к торшеру, столик — из спальни обратно в гостиную.
— Надо забрать у неё ключи, — сказала Оксана, когда они наконец расставили всё по местам.
— Не могу, — Максим покачал головой. — Она обидится. Скажет, что мы ей не доверяем.
— Макс, она меняет нашу мебель местами!
— Ну, это не конец света же. Мама просто... активная. Ей скучно одной.
Оксана посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Значит, так. Либо ты поговоришь с ней серьёзно, либо я. И тебе мой вариант не понравится.
— Оксана, давай не будем раздувать из мухи слона...
— Муха? — переспросила она опасно спокойным тоном. — Максим, твоя мама третий раз за месяц делает что хочет в нашем доме. Это не муха. Это целый рой шершней.
На следующий день Лариса Петровна явилась снова. На этот раз с большим пакетом.
— Принесла вам занавески на кухню! — радостно объявила она. — Видела в магазине, такая красота! В цветочек!
Оксана как раз работала дома — у неё был дедлайн по проекту. Она сидела за ноутбуком в одной футболке и домашних штанах, волосы собраны в небрежный пучок.
— Лариса Петровна, спасибо, но нам не нужны новые занавески.
— Как не нужны? У вас же там вообще одни жалюзи! Это некрасиво!
— Нам нравятся жалюзи.
— Чепуха! Сейчас я быстренько повешу, и сама увидишь, как преобразится!
Свекровь прошла на кухню, не дожидаясь ответа. Оксана услышала, как та начала греметь стремянкой.
— Лариса Петровна! — она вскочила и почти бегом направилась на кухню. — Прекратите немедленно!
— Доченька, ты не мешай, я же аккуратно!
— Я не доченька вам! И я сказала — прекратите!
Лариса Петровна замерла на стремянке с занавеской в руках и медленно обернулась. На её лице застыло выражение оскорблённого достоинства.
— Что ты себе позволяешь?
— То, что давно следовало. — Оксана скрестила руки перед собой. — Слезайте со стремянки. Убирайте занавески. И отдавайте ключи.
— Какие ещё ключи?
— От нашей квартиры. Прямо сейчас.
— Да как ты смеешь?! Я мать Максима!
— И что? Это даёт вам право приходить, когда вздумается, и делать что захотите?
— Я помогаю вам!
— Мы не просили о помощи! Вы не спрашиваете, не предупреждаете, просто врываетесь и навязываете своё мнение. Знаете, как это называется? Нарушение границ!
— Границ?! — Лариса Петровна наконец слезла со стремянки. — Я его родила, вырастила, в институт отправила! И ты мне тут про какие-то границы?!
— Именно про них. Вы его вырастили — отлично, спасибо. Но он взрослый мужчина, у него своя семья, своё жилище. И здесь хозяйка я!
— Ну всё, — свекровь схватила сумочку. — Я позвоню Максиму. Он тебе покажет, кто тут хозяйка!
Когда она хлопнула дверью, Оксана обнаружила, что руки у неё дрожат. Она вернулась к ноутбуку, но работать уже не могла. Через двадцать минут позвонил Максим.
— Оксана, мама в слезах! Что случилось?
— Случилось то, что я устала. Устала от того, что она не уважает нас.
— Она просто хотела повесить занавески!
— Макс, дело не в занавесках! — Оксана встала и начала ходить по комнате. — Дело в том, что она считает нормальным приходить в любое время и делать что хочет. Сегодня занавески, завтра что? Новый диван купит? Обои переклеит?
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, это ты преуменьшаешь! Я выгнала её и потребовала вернуть ключи.
Повисла долгая пауза.
— Ты что натворила?
— То, что давно следовало сделать нам обоим. Если ты не готов поставить границы, это сделаю я.
— Оксана, она моя мать!
— И что? Я твоя жена! Или твоя мама важнее?
Ещё одна пауза.
— Давай вечером поговорим спокойно, — наконец сказал Максим.
Вечером они действительно говорили. Долго, до полуночи. Максим защищал мать, говорил, что Оксана слишком резко, что надо было мягче. Оксана твёрдо стояла на своём — без границ семья не выживет.
— Хорошо, — наконец сдался он. — Поговорю с ней. Но ключи она отдаст, только если ты извинишься за грубость.
— Нет.
— Оксана!
— Я не буду извиняться за то, что отстаиваю право жить в своём доме так, как хочу я. Пусть она сама извинится.
— Мама никогда не извинится первой. Ты же знаешь её характер.
— Тогда пусть сидит дома и не лезет в наш.
Утром Максим уехал раньше обычного, сказав, что заедет к матери перед работой. Вернулся вечером мрачный, бросил ключи на стол.
— Держи. Она их отдала. Но я сейчас получил такую порцию обид и слёз... Она сказала, что я для неё больше не существую.
— Она так говорит каждый раз, когда не получает желаемого, — Оксана взяла ключи. — Завтра позвонит, как ни в чём не бывало.
— Откуда ты знаешь?
— Женская интуиция.
Она не ошиблась. На следующий день Лариса Петровна позвонила Максиму и жалобным голосом попросила помочь с холодильником — мол, странные звуки издаёт. Максим, конечно, поехал. Вернулся через три часа с кастрюлей борща и пакетом пирожков.
— Мама просила передать. Сказала, что переживает, нормально ли ты питаешься.
Оксана посмотрела на борщ и усмехнулась.
— Значит, холодильник в порядке?
— Откуда ты знаешь?
— Догадалась.
Прошла неделя относительного затишья. Лариса Петровна звонила, но не приезжала. Оксана почти расслабилась. Почти.
А потом свекровь пригласила их в гости в субботу.
— Обязательно приезжайте! Я такой обед приготовлю!
За столом, уминая фирменный салат свекрови, Максим выглядел счастливым — мама с женой вроде бы помирились, мир и покой восстановлены. Но Оксана видела, как Лариса Петровна постоянно на неё поглядывает. Взгляд оценивающий, словно она что-то высчитывает.
— Ну что, Оксаночка, — наконец начала свекровь, накладывая десерт. — Ты на меня больше не сердишься?
— Я и не сердилась. Просто объясняла правила.
— Правила... — Лариса Петровна кивнула. — Понимаю. Ты хозяйка.
— Рада, что вы поняли.
— Поняла, поняла. Только вот что я подумала... — она отпила чай и улыбнулась. — Раз ты такая самостоятельная хозяйка, может, и с внучками сама справишься?
— С какими внучками?
— Ну, когда родятся. Я тут хотела помогать, но если я не могу даже занавески повесить в доме сына...
Оксана чуть не поперхнулась пирожным.
— Лариса Петровна, это называется манипуляция.
— Что? Какая манипуляция? Я просто думаю о будущем!
— Вы пытаетесь меня припугнуть тем, что не будете помогать с внучками, которых пока нет, чтобы я разрешила вам делать что угодно в нашей квартире. Это манипуляция.
Максим ел торт и делал вид, что его тут нет.
— Макс, скажи ей что-нибудь! — потребовала мать.
— Что сказать? Оксана права. Это действительно манипуляция.
Лариса Петровна открыла рот.
— Ну... Ну и не буду помогать тогда!
— Хорошо, — спокойно кивнула Оксана. — Когда родятся, справимся сами.
— Сами?!
— Да. Есть няни, есть мои родители, наконец.
— Твои родители живут в другом городе!
— Переедут, если попросим. Они уже намекали.
Свекровь побледнела.
— Максим, ты позволишь её родителям...
— Мам, хватит, — устало сказал он. — Давайте договоримся раз и навсегда. Мы любим тебя, ценим, благодарны за всё. Но в нашей квартире правила устанавливаем мы. Если хочешь помогать — спрашивай сначала, нужна ли помощь. Если хочешь что-то изменить — обсуди с нами. Если хочешь видеться — звони заранее. Это не так сложно.
Лариса Петровна сидела, надувшись как мышь на крупу.
— Вот так со мной теперь разговаривают...
— Мы не против вас, — добавила Оксана мягче. — Мы просто за то, чтобы у каждого было своё пространство. Вы бы были рады, если бы мы приходили к вам и переставляли вашу мебель?
Свекровь задумалась.
— Нет, конечно. Это же моё жилище, я там всё под себя обустроила.
— Вот и у нас так же.
Наступила тишина. Потом Лариса Петровна вздохнула.
— Ладно. Попробую... спрашивать. Но если у вас будет бардак, я хоть что-то смогу сказать?
— Сможете, — улыбнулась Оксана. — Если мы сами попросим оценить.
— А занавески?
— Какие занавески?
— Ну, те, в цветочек. Они правда красивые. Может, хоть вам на дачу?
Оксана переглянулась с Максимом. Тот еле заметно кивнул.
— Давайте так, — сказала она. — Вы их принесёте, мы посмотрим. Если подойдут — повесим. Если нет — не обижайтесь. Договорились?
Лариса Петровна кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.