Май 1936 года. Советский флот, отстающий от ведущих морских держав, приступает к созданию линкоров, способных бросить вызов лучшим кораблям мира. Проект 23, головной корабль «Советский Союз», должен был стать символом морской мощи страны — 65 тысяч тонн стали, брони и артиллерии. Инициатива шла с самого верха: Сталин, изучив доклады о «Бисмарке», «Ришелье» и первых слухах о японском «Ямато», решил, что СССР обязан иметь корабль не хуже.
Конструкторы подошли к задаче с размахом, характерным для великой эпохи. Девять 406-мм орудий в трёх башнях, способных отправлять снаряды весом под тонну на 45 километров. Башни главного калибра массой около 2500 тонн стали одними из самых тяжёлых в мире — тяжелее башен «Бисмарка» и сравнимыми лишь с японскими «Яматоая на дуэль с любым потенциальным противником. При этом применялась уникальная многослойная схема: 420–430 мм цементированной брони + 40–50 мм вязкой гомогенной подложки + двойная переборка, что резко повышало стойкость к отколу и вторичному осколочному полю. Экипаж из 1292 человек, собственная авиация — четыре гидросамолёта КОР-2. Это был не просто корабль, а плавучая крепость. Для него проектировали самый длинный стереодальномер в мире — 27-метровую стереотрубу на КДП высотой 22 м, рассчитанную на стрельбу на 45+ километров.
Но за имперским размахом скрывались системные проблемы. Советская промышленность, не имевшая опыта строительства таких гигантов, столкнулась с чередой трудностей. Турбины мощностью 201 тысяча л.с., котлы треугольного типа — всё это приходилось создавать с нуля. Главным узким местом оказалась металлургия: СССР не мог производить крупногабаритные детали турбин из никель-хромомолибденовой стали нужной чистоты. Это тормозило весь проект, делая его зависимым от единичных плавок и опытных партий.
Для отработки противоминной защиты создавались уникальные 27-метровые полноразмерные модели корпуса, которые подрывали на полигонах зарядом до 500 кг ТНТ — самым высоким стандартом того времени, сравнимым лишь с будущими американскими «Iowa». На крейсере «Киров» испытывали влияние стрельбы главным калибром на конструкции — шаги, неизбежные для страны, последний раз строившей линкоры два десятилетия назад. Впервые в СССР проводили комплексные гидродинамические испытания: модели корпуса проверяли на кавитацию, обтекание и вибрации — объём научной работы был сопоставим с созданием авианосца.
К 1941 году четыре корабля — «Советский Союз», «Советская Украина», «Советская Россия» и «Советская Белоруссия» — находились в разной степени готовности. На «Советской Украине» в Николаеве уже начали монтаж поясной брони, часть погребов была собрана — уничтожение корпуса при отходе стало одним из самых дорогостоящих эпизодов войны для советского кораблестроения. Но война расставила приоритеты. 406-мм орудия, предназначавшиеся для линкоров, отправились на сухопутный фронт — под Ленинградом они били по немецким укреплениям. Броневые плиты пошли на доты. Корпус «Советской Украины» пришлось уничтожить при отступлении. Среди иностранных разведок проект 23 вызвал серьёзный интерес: японские аналитики называли его «опасным для линкоров типа Нагато» и считали броню выше средней мировой.
История этих линкоров — это трагедия несоответствия амбиций и возможностей. Они создавались для линейных сражений в открытом море, но война оказалась каботажной, где главную роль играли эсминцы и подлодки. Их броня и артиллерия оказались невостребованными в конфликте, где господствовала авиация и ракетное оружие. Фактически проект 23 стал советским «полу-Ямато» — кораблём, созданным для дуэлей, которые к середине XX века вымерли.
В итоге проект стал последним вздохом эпохи дредноутов в стране, которая так и не успела в неё в полной мере вступить. Их значение разве что в демонстрации того, что советская промышленность могла браться за самые амбициозные проекты. Но они же показали обратную сторону: в войне выигрывает не тот, у кого самые крупные корабли, а тот, чья промышленность способна быстро адаптироваться к меняющимся реалиям. «Советский Союз» и его систершипы остались памятником ушедшей эпохи — величественным, но бесполезным в новой войне. Это были последние советские линкоры, полностью созданные по законам прежней морской войны — законы изменились быстрее, чем страна успела построить свои дредноуты.