Димка подумал, что наступил какой-то очередной праздник: все собрались за большим накрытым столом. Но почему-то все напряжённые и подарки никому не дарят, а все по очереди смотрят на него и грустно улыбаются. А дед ещё зачем-то постоянно в ладоши хлопает.
Все говорили приглушённо, будто боялись нарушить какую-то хрупкую гармонию. Тему глухоты Димки никто не начинал. Её как будто не было – этой страшной проблемы, которую не решить.
Взрослые ещё не понимали, как решать проблему глухоты у ребёнка. Как её решать у стариков – знали: надел аппарат и вперёд, ну или телек погромче сделал. А пацанёнку что, тоже аппарат носить прикажете?
В своих ментальных диалогах люди чаще спорят с невидимыми и неосязаемыми явлениями, чем друг с другом. Но настало время проговорить всё через рот, вслух.
И начал Андрей:
– Димка не псих, он нормальный, – зачем-то громко и официальным тоном объявил отец. – Какие бы диагнозы ему не поставили, никуда его сдавать не будем.
Вот так новость. Как будто кто-то собирался лишать пацана семьи.
Дед, который до этого хлопал в ладоши, проверяя слух у внука, после таких слов округлил глаза, покрутил пальцем у виска и присвистнул.
Все посмотрели на деда. Дед встал из-за стола, подошёл к Димке, взял его на руки, потрепал волосы, поцеловал, потом повернулся ко всем и сказал:
– Ещё хоть кто-нибудь при малом будет нести чушь – того я лично сдам в дурку, – обвёл всех взглядом и ушёл с внуком в детскую комнату играть в машинки.
У деда в детстве таких машинок не было, и он с удовольствием катал по полу всё, что катается.
– Я не это хотел сказать… – продолжил Андрей.
Но, видать, его личные опасения были настолько сильны, что он именно это и сказал. Все понимали, что не существует такого диагноза, из-за которого они от кого-то отказались бы. Андрей как мог защищал сына, а это и есть главная функция отца.
Света вставать не стала, просто сказала:
– Я всю ночь читала, что можно сделать с глухотой Димы, – Света специально отделила диагноз от ребёнка. – Можем все выучить жесты, можем купить дорогие слуховые аппараты, можем сделать операцию.
При слове «операция» все воспряли духом. Ура! Есть решение – операция!
Но Светлана, увидев восторг родни, быстро объяснила, что это не та операция, что просто удаляет проблему, как вырезать аденоиды или аппендицит. Это операция гораздо сложнее, и сделать в их городке её не смогут.
В доме снова повисло молчание. Будто проблема увеличивалась, а её решение никогда не наступит.
Одна из бабушек не верила всяким интернетам и уже внутри себя приняла решение: завтра пойдёт к главврачу местной больницы. Мало того что спросит у него, что с этим делать, так ещё и узнает, были ли в их городе такие случаи. «Наверняка были, – думала она, – а значит, и практическое решение есть. Местное, а не какое-то там из интернета».
Другая бабушка, с виду спокойная и нерешительная, вслух сказала:
– Что бы вы, родители, ни приняли, я на вашей стороне. Жесты, операция, занятия – всё, что скажете, – и заплакала, и зачем-то добавила: – Лучше бы я оглохла, всё равно уже ничего нового не услышу.
У всех навернулись слёзы на глаза, но разговор оживился. Все начали есть и выпивать.
Через несколько минут уже стоял хохот и громкий разговор. На этот шум из комнаты вышел дед с внуком и присоединились к застолью. К весёлому застолью всегда хочется присоединиться.
Расходились все поздно, но, несмотря на приподнятое настроение, каждый унёс своё решение. Никто не хотел оставаться в стороне, все хотели решать проблему – а это и есть самое главное в семье.
А ещё через неделю семейный чат пестрил номерами телефонов местных жителей и специалистов, которые знали о проблемах глухоты с разных сторон: как родители, как специалисты, как родственники.
И понеслось: консультации, встречи, беседы, сбор информации. Периоды воодушевления сменялись упадническим настроением.
Димка в этот период, с одной стороны, был окутан вниманием, а с другой – потерян. Он и раньше-то не всё понимал, но чувствовал, что его любят. А сейчас к любви присоединилась какая-то тревога, причём со всех сторон.
Димка на всякий случай заболел, чтобы хоть как-то снизить свою тревогу и отдохнуть от всех этих непонятных поездок в незнакомые места. Обнимать и целовать его стали гораздо чаще, но уже не так, как раньше, – и к этому тоже надо было привыкать.
И вот однажды его повезли в очередную больницу, но там не брали анализы, и врач не смотрел ему горло и уши, а с ним просто играли, а потом что-то говорили папе. Папа сначала был грустный, а потом стал улыбаться. Игрушки были прикольные, и тётя не сердитой.
После этого посещения все члены семьи стали разговаривать с Димкой так, чтобы он видел лицо говорящего. Помимо этого, простые слова показывали жестами. Зачем-то подписали все предметы дома, и теперь на шкафу, унитазе, кровати, шторах и всём остальном висели бумажки со словами.
И на занятия стали водить с другими детьми, где занимались лепкой и рисованием. Это было прекрасно.
Димка был счастлив, а родственники заняты организационной суетой, а не тревогой.
А ещё через месяц в соседнем городе подобрали слуховые аппараты и вкладыши. И раз в неделю ездили туда на занятия. Педагог хвалил Димку, а родственники не понимали, за что его хвалят, ведь он не выдал ни слова. Но за то, что хвалили их пацана, они радовались и доверяли.
Продолжение в 3 части.
Больше поддерживающих постов для родителей особенных детей в моем телеграмм канале