В ноябре 2025 года стало окончательно очевидно: российская экономика застыла на краю системного провала. Последней тревожной вспышкой, предвещающей возможный обвал, стало решение Объединённой металлургической компании (ОМК) временно заморозить один из своих ключевых инновационных проектов — строительство цеха по выпуску бесшовных труб в Альметьевске.
Этот цех должен был стать не просто очередным промышленным объектом, а локомотивом импортозамещения и гарантом обеспечения внутреннего рынка высокотехнологичной металлопродукцией — той самой, что нужна нефтегазовой отрасли, стройкам и инфраструктуре. Но вместо новых мощностей — пустота. Вместо развития — борьба за выживание.
Кого стоит винить? Точно не санкции и не технологии
Причина случившегося кроется не в нехватке компетенций, не в отсутствии специалистов и даже не во внешнем давлении, к которому отрасль уже давно адаптировалась. Главный тормоз — внутренняя экономическая политика, которую формируют Центральный банк и Министерство финансов. Их подход постепенно высасывает из реального сектора последние ресурсы и методично подводит страну к стагнации, щедро приправленной ростом цен и волной банкротств.
По предварительным оценкам Минэкономразвития, в 2025 году рост ВВП едва дотянет до 0,6%, а Центробанк и вовсе предполагает 0,4%. Но даже эти цифры — не отражение реальности, а скорее результат бюрократического «тюнинга», чтобы нулевая динамика не выглядела политическим поражением.
Пока статистические отчёты «сглаживаются», базовые отрасли — сельское хозяйство, промышленность, строительство, транспорт и торговля — те самые, что создают две трети национального продукта, в третьем квартале фактически остановились. И перспективы четвёртого квартала выглядят, мягко говоря, мрачно.
Инфляция растёт, ставки зашкаливают, экономика задыхается
Инфляция, ради победы над которой фактически и была остановлена экономика, достигла 8,1% в годовом выражении. До целевых 4% — примерно как пешком от Москвы до Пекина: возможно, но никто не пробовал.
Стратегия Центробанка, основанная на ритуальном повышении ключевой ставки, провалилась с эпическим треском. Вместо стабилизации — разрушение.
Транспортный сектор: колёса крутятся, доходы — нет
Почти 7 000 грузоперевозчиков балансируют на грани банкротства. Тарифы рухнули на треть, себестоимость выросла на 15%. Дизель подорожал на 15–20%, скидки от нефтяных компаний исчезли, а зарплаты водителям пришлось поднимать. С конца 2024 года отрасль накрыла волна возврата техники лизинговым компаниям — такого не было 17 лет. С июня 2025 года количество изымаемых грузовиков увеличивается на 20% ежемесячно.
Аграрии: от экспортной державы к импортёру
Сельское хозяйство повторяет ту же драму. В 2024 году продовольственный экспорт России достигал 45 млрд долларов, но уже в 2025-м страна впервые за десятилетие стала нетто-импортёром. Посевные площади сокращаются, фермеры работают «в ноль» или в минус. Экспортные пошлины, кредитные ставки и налоговое давление делают агробизнес убыточным.
Даже пшеница, недавно считавшаяся символом продовольственного суверенитета, превращается в тяжёлый балласт.
Монетарная удавка: ставка как инструмент подавления
Полгода ЦБ держал ключевую ставку на уровне 21% — рекордном за постсоветский период. В июне началось осторожное снижение, и к ноябрю ставка достигла 16,5%. Но даже это не спасает бизнес: почти 24% компаний имеют просроченные кредиты. Общий объём задолженности приближается к 3 трлн рублей, а расходы на обслуживание долгов съедают 36% прибыли — абсолютный рекорд.
Для малого и среднего бизнеса, где рентабельность редко превышает 10–15%, такие условия — приговор без права на обжалование.
ЦБ и Минфин действуют синхронно, словно идеально настроенный механизм подавления: первый делает кредиты недоступными, второй повышает налоги и тарифы. Вместо антикризисных мер — ужесточение. Вместо помощи — выжимание.
Ирония судьбы: МВФ отменяет собственную догму
Самое парадоксальное — что Международный валютный фонд, на чьи рекомендации российские монетарные власти опирались долгие годы, сам признал несостоятельность инфляционного таргетирования. В условиях внешних шоков, санкций, войн и скачков цен такая политика бесполезна. Центробанки, которые следовали ей бездумно, не показали никаких преимуществ перед теми, кто работал гибко.
Для кого-то это сенсация. Для экономистов вроде Михаила Делягина и Михаила Хазина — подтверждение того, о чём они говорили годами: российская инфляция — не следствие «перегрева», а результат монополий, завышенных издержек и внешних факторов. И бороться с ней нужно не ставками, а антимонопольными мерами, налоговой реформой и госрегулированием.
Почему всё это продолжается?
Догматизм: Эльвира Набиуллина и её команда — продукт западных экономических школ, где экономика превращается в набор графиков, формул и моделей. В такой картине мира исчезают живые люди, предприятия и поля. Догматизм выдаётся за профессионализм, а гибкость — за слабость. Итог предсказуем: слепая вера в теорию вместо анализа реальности.
Игра против своих: Если рост ставок в условиях, когда производители закладывают стоимость кредитов в цену, лишь ускоряет инфляцию, это превращает экономику в замкнутый круг стагфляции. Когда ни налоговая, ни антимонопольная служба не предпринимают реальных мер по охлаждению цен, возникает ощущение, что система работает не на развитие, а на разрушение.
Вывод
На мой взгляд, происходящее — результат не злого умысла и не одного лишь догматизма, а опасного сочетания бюрократического автоматизма, идеологической инерции и нежелания признать ошибки.
Экономика — живая система, а не лабораторный эксперимент, и относиться к ней как к графику в учебнике по макроэкономике — значит провоцировать кризис собственными руками.
Пора переключаться с ритуальных действий на реальную поддержку тех, кто создаёт национальный продукт, рабочие места и налоги.
А как считаете вы? Почему, на ваш взгляд, политика ЦБ остаётся неизменной, несмотря на очевидные последствия? Обязательно делитесь своим мнением в комментариях.
Также подписывайтесь на мой канал, это мотивирует меня чаще писать для вас статьи на разные популярные темы.
Популярное на канале: