Часть 31

Сегодня вновь я пишу о страннике - небесном лекаре. Хочу писать о ее новом мире, о ее новом доме. И вот, обнаружила я мои слезы на белой бумаге. Да - это уже мои слезы. И почему я плачу, перед тем как писать? Прочитав несколько неудачных строк мной написанных, которые сейчас передам вам, возможно, они откроют тайны моих слез, и вопросительный знак, который поставила я.

\\ Чувствую, кто-то невидимый преследует меня,
Причиняя боль внутри меня.
Я молила, что б он оставил меня,
И ушел навсегда. Ответ был таков:
"Жаль, но никак не могу
Ведь я твоя судьба, и я с тобой рождена" \\

А теперь о небесном лекаре. В новом мире я вошла в новый дом, дом хозяина этой деревни - Винхану. Каждый из членов семьи подошел поприветствовать меня с большим уважением. Дом хозяина поразил меня своей приятной обстановкой. В первые минуты знакомства я сразу почувствовала себя как дома. В доме царит чистота и порядок. Вошли мы в главную комнату, и мое внимание привлек деревянный низкий столик в центре большой комнаты. Видимо, в этих краях принято иметь такую мебель, ведь я уже вижу такой во второй раз. Мать всадника Винхану сочла необходимым дать в мою честь обет. Мы сели на овчинные шкурки, которые лежали на земляном полу, вокруг стола. На столе лежало вареное мясо, лепешки, молоко и какие-то незнакомые мне фрукты. Пока мы сидели за столом, мать всадника, анализирующим взглядом смотрела на меня. На ее взор я ответила улыбочкой. после трапезы я спросила старшую хозяйку, могу ли я увидеть больного. Она ответила: "Конечно-конечно!" Старая хозяйка проводила меня в комнату к младшей хозяйке - жене Винхану. Вошла я в комнату, в ней не было окон, там царила темнота. Что бы показать мне больного она зажгла масляную лампу. Я заметила, что больная лежит совсем голая, все тело ее покрыто ранками, кроме лица, и лежит она на овечьих шкурках, очень старых и вонючих. Когда я взяла лампу у старшей хозяйки, она тут же ушла из комнаты, как будто убегая. Это было поразительно. Видимо, она боится заразиться этой болезнью, и старается не приближаться к пациенту. Я внимательно смотрела на больную: она достаточно молода и привлекательна. Я поняла, что старшую хозяйку мало интересует невеста. Она даже не попыталась узнать, какой я диагноз поставлю. Больную я спросила о ее имени, она тихо и нежно ответила: "Унай." В ответ я сказала: "Очень рада, дорогая. Меня зови тётя." Она, послушав это, порадовалась. По цвету ранок я заметила, что они образовались от укусов насекомых. В этой темной комнате, где сыро, не проникает солнце и свет, они распалились и, возможно, кроме этого она много их чесала, заразив все тело. Конечно я впервые вижу все это: ее тело покрыто ранками, кроме лица. Это ужаснуло меня, но я сделала вид, что вижу это не впервые, и ранки не такие уж ужасные. Я поняла, что Унай верит мне и доверяет. Я не должна терять свое имя и доверие ко мне. После обследования я пошла в свою комнату. Вдруг мне показалось, что от моей заботы зависит погибнет Унай или будет жить. Мне стало ее жалко. Я поняла, что моя жалость и есть моя слабость, и я не соглашусь с мыслями, что Унай погибнет - нет, это исключено. Я задалась вопросом - кто я? Почему мной руководят несносные эмоции? Страдающих, больных, пострадавших, потерявших надежду, даже смотря в глаза животных - не могу спокойно узреть их страдания. Все это вызывает жалость. Почему во мне нет сухости? Моя жалость имеет горестный характер. Она целиком мной владеет. Почему мне кажется, что если Унай уйдет из жизни, то я от жалости потеряю свою жизнь, и вдруг я вспомнила, что я нужна не только людям, но и моему волку и птице. Вскоре я вышла во двор: какая красота! Весна владеет большой силой, и это заметно сегодня особенно - во дворе очень тепло, солнце сияет. Я посмотрела на просторы и холмы, как будто природа стелила зеленый ковер разными цветочками. Какое красивое, изумительное сочетание красоты, не успеваю наслаждаться чудной красотой весны. Произвольно я произнесла такие слова: "Радуйся, отец-небеса, радуйся, мать-земля!" В деревне я слышу пение птиц. Местность, скорее всего, похожа на рай, а вот несчастная Унай лежит в темной сырой комнате. Я подумала: почему ей не быть хотя бы ненадолго снаружи. И вот вижу, пришел ее муж - Винхану. После обеда я просила разрешить постелить во дворе и вынести его жену во двор на два часа. Не прошло и десяти минут, как он выполнил мое задание. Слава Богу, Унай уже лежит во дворе, греет свое больное тело на солнышке. Мне показалось, что все это обрадовало ее, но не свекровь. Пока Унай греется на солнце, я велела вынести во двор все овечьи шкурки, на которых она лежала, и оставить их во дворе. Старшая хозяйка выполнила мою просьбу, но неохотно. Я стала очень внимательно присматривать и анализировать все эти овечьи шкуры, вот и обнаружила внутри шерсти насекомых. Они довольно крупные - я таких еще не видела, скорее всего они покусали тело Унай беспрерывно, и никто в темной комнате не видел всего этого, поэтому запах от овечьей шкурки и был невыносим. Я вроде нашла причину, но пока не должна говорить об этом. Много и лекарей ходило сюда, лечить ее, но не догадались до этого. Я велела старой хозяйке стелить новую постель для Унай, и, что бы масляную лампу не убрали, я попросила, что бы лампа горела день и ночь, они выполнили все мои требования с удовольствием. Этой ночью Унай ночевала на чистой овечьей шкуре, и я тоже, после долгой дороги, захотела спать, и попросила создать мне новое место. В новом месте я загадала сон. Слава Богу, снился мне небесный старец. Я не успела спросить что-либо, он улыбнулся и сказал: "Ты на правильном пути, дочь моя." Встала я утром радостная, пошла в комнату Унай, что бы спросить как она спала, и она сказала, что в эту ночь кожа не чесалась и она спала спокойно. Вышла я с комнаты Унай, и пошла к хозяйке. Попросила прокипятить молоко и, в теплом виде, дали Унай. Я также велела показать мне еду, чем кормят Унай: пока я не попробую еду, не давать младшей хозяйке. Мой разговор со старшей хозяйкой не похож был на просьбу, скорее всего, он звучал как приказ. Услышав все это Винхану подтвердил, что так и будет - это успокоило мое напрасное волнение. Я еще раз вошла в комнату младшей хозяйки, и заметила, что по сравнению со вчерашним днем, ей чуть лучше, по крайней мере, она уже не стонет от боли, но это уже не показатель полного выздоровления - я должна вылечить каждую рану на теле Унай. Еще раз я взглянула на девушку внимательно, и заметила, какая прелестная женщина мой пациент. Она не смуглая, кожа на лице белая, красивые карие глаза, ростом она не маленькая. Вообще-то все в этой семье красивые - старшая хозяйка, два сына Унай, Винхану - приятный мужчина, у него светлые глаза, высокий рост, он решителен и мужественен. Может поэтому он стал главным в деревне. Эта семья восхитила меня, хотя к старшей хозяйке у меня доверия мало, ну, посмотрим дальше. Старшая хозяйка командует в этом доме - ее слова ценится, ее уважают и сын ее очень любит. Я не должна никаким образом показать свою неприязнь к ней, дай Бог, что как назвал меня Винхану сестрой его мамы, так и остались мы с ней сестрами. Эти люди отличаются от всех, отличается даже их дом. Честно сказать, мне нравится обстановка в доме - все вещи на своих местах, вся посуда деревянная, и хранится в деревянных ящиках, мальчики работают на земельном участке, занимаются овцами, а отец, не знаю куда, но часто уезжает, он исчезает и появляется. Я повторюсь - в доме царит чистота, но почему бедная Унай была не в центре внимания. Старые овечьи шкурки, запах сырости в комнате, без света - мне очень стало жалко бедную Унай, как будто все посторонились ее. Сказать правду, дорогой читатель, у меня нет другой цели в этом доме, кроме лечения красавицы Унай. Редко я отрывалась от всяких мыслей, и шла смотреть, кормили ли моих животных - они в центре моего внимания. Сегодня я дам кличку моей птице. Вот они под деревом, перед домом - привязаны к дереву. я подошла к ним, и поняла, что они кормлены. Возле волка лежало еще сырое мясо. Взяла в руку я свою птицу, и ее ухо прошептало кличку: "Ив, Ив, Ив!" А волка погладила по шерсти - еще раз повторила: "Хашви, Хашви, Хашви! Ты мой друг!" Хозяйке стало любопытно, и она подошла ко мне. С ее уст звучали такие слова: "Мы вас уважаем, лекарь, не бойтесь, не обидели ни волка, ни птицу. Мальчики ухаживают за ними" В ответ я благодарила словами: "Господь пусть бережет Вас, сестра" Она большими удивительными глазами смотрела на меня, эти слова будто говорят: "Кто такой Господь?" Мне стало ясно, что она не знает никакого бога, и скорее всего, впервые слышит о нем от меня. А может она верит во что-то иное? Ведь мой Бог - не их Бог. Особо меня не волновало ее выражение лица, я подошла к ней и заявила: "Я ухожу, мне надо найти травы для лечения невестки" Она кивнула головой, отдала мне лепешек, и в деревянной фляжке молоко. Я взяла с собой моего волка, отправилась на поиски травы. Искали на холме, за холмами, на полях, на просторах, но наши поиски прошли впустую. Пол дня прошло, но никак не нахожу я широколистное растение, ведь я этим растением в бывшей деревне лечила волка и женщину, и они вылечились за два дня. Но я не расстроилась, продолжала искать и шла дальше. Передо мной открылись новые поля, везде зеленые, красные, воздух теплый и нежный ветерок ласкает и дает новой оттенок этой природе. Слышен запах разновидных цветов красивых кустарников. Эти кустарники очаровали меня. Прежде я не видела таких кустарников. Меня эта красота поразила, они меня очаровали, второй раз вижу я это в новом мире. Я смотрела на небо, и говорила отцу-небу благодарственные слова. Я считаю это милость с неба. Пока любовалась я природой, мы с волком проголодались. Мы с волком съели то, что у нас было, волк лег возле красивого куста. Он оказался особым, и как-будто я не видела нигде, и я совсем не заметила как мы двое уснули. Снился мне сон. Во сне небесный старик смотрел на меня, и я очень радовалась, что видела его лицо. Я успела спросить, где взять те травы, что залечат раны Унай. Он смотрел на меня и исчез. Я не успела и взволноваться, как услышала голос небесного старца: "Рядом у тебя куст, бери и цветы, и листья" Я проснулась с радостью и воскликнула: "О Господь, спасибо старцу моему, он подсказал мне лечение!" Я собрала листья и цветы, после чего мы с волком отправились домой. Когда я вернулась, мне сказали, что меня не было целых три дня, а я и не заметила как пролетело время. Слава богу со мной лечение, то есть все травы. Я должна спасти молодую женщину, она должна жить и радоваться. О Господи, я должна заслужить это высочайшее положение, имя небесного лекаря, и не должна делать даже малейшую ошибку, эта ошибка приведет к гибели прекрасной женщины, а как я смогу жить, с какой совестью я смогу жить? Наверное, придет и моя гибель. Эти мысли блокируют мой ум. С этими мыслями я начала мять листья и цветы, что б появилась жидкость, и чистое тело младшей хозяйки я покрыла этой жидкостью, и замотала тканью, оставив на сутки. Члены семьи смотрели с удивлением и доверием. После процедуры я вышла на улицу и стала молиться: "О небесный отец, сегодня я сделала половину лечения. С большой уверенностью оставляю вторую половину на вас, и уверена, что получу положительный ответ, а если Унай не вылечится, вы потеряете вашу дочь навсегда!" Я читала мной сочиненную молитву десять раз. В эту ночь я не спала, с нетерпением ждала результата. На следующий день дрожащими руками я сняла повязку и заметила неописуемое чудо. Да, это было чудо - все ранки исчезли, остались мелкие покраснения на их местах. Этот день был самый счастливый день в новом мире, еще раз я верила моему небу, небесному отцу. Радость - великая радость. Унай, прекрасная Унай, полной грудью смейся, радуйся. Ты с первой же встречи открыла гнездо в моем сердце, с того момента, как увидела тебя, смотрела на тебя с любовью, ты напомнила мне мою молодость и мое страдание. Унай дорогая, для хорошего полета нужен ветер, сегодня я твой ветер и твой лекарь, если не против, я могу называть тебя - мое дитё. Слух распространился мигом - сыновья от радости танцуют, хвала Господу, он помог мне спасти Унай. Встала я на колени, подняла голову, смотрела на небо. Сегодня оно прекрасно, светло-голубого оттенка с пушистыми белыми облаками. Эти облака будто танцуют от радости, делают нежные движения, играя на небесном полотне. Сегодня все люди радуются. Спасибо тебе, могучая радость, иногда приходя ко мне, ты отгоняешь прочь печаль и страдания, хоть ненадолго заставляешь странника попасть в забвение. Прекрасная Унай, твое благословение со мной всегда. Громкий шум во дворе прерывал мои мысли. Вот и слышно, кричат люди: "Приехал, приехал наш хозяин Винхану!" Вошел Винхану в дом, бежал к жене. Он нежно обнял ее, подошел ко мне и сказал: "Я был уверен, что моя тетя вылечит Унай" Слово тетя еще раз напомнило мне, что я постарела в чужом мире, ведь я вошла сюда совсем девушкой, жаль, я теперь очень стара, однако я мысленно ищу свой мир, свой потерянный мир. Не судите, люди, меня!