Телефон завибрировал. На экране высветилось незнакомое имя – Анжелика. Мария Петровна хотела было положить трубку обратно, но любопытство взяло верх. Она провела пальцем по экране.
«Витенька, когда уже эта дача будет моей? Ты же обещал после развода всё оформить на меня. Жду не дождусь, когда мы там будем вместе каждые выходные».
Сердце ухнуло куда-то в живот. Мария Петровна перечитала сообщение раз, другой. Руки дрожали. Она пролистала переписку выше.
«Солнышко моё, потерпи ещё немного. Сейчас неподходящий момент для развода. Дача обязательно будет твоя, я же говорил. Там такая красота весной, ты влюбишься в это место».
«А что если твоя жена не согласится на развод?»
«Согласится. Я всё устрою. Главное – не торопить события. Маше сейчас тяжело, мать болеет. Дам ей время привыкнуть к мысли».
Мария Петровна опустила телефон на стол. Тридцать два года замужества. Тридцать два года она считала их семью крепкой и счастливой. Да, последние годы страсть поутихла, но разве это не нормально в их возрасте? Виктор стал задерживаться на работе, говорил о сложных проектах, усталости. А она верила каждому слову.
Дача. Их дача в Михайловском. Они купили тот участок молодыми, ещё до рождения Димки. Своими руками строили дом, сажали яблони, разбивали грядки. Сколько счастливых дней провели там всей семьей. А теперь Виктор обещает этот кусочек её души какой-то Анжелике.
Телефон снова завибрировал. Мария Петровна машинально взглянула на экран.
«Ты сегодня придёшь? Соскучилась».
«Не могу, дорогая. Машка дома, телефон забыл. Вечером освобожусь».
Значит, знает, что она может читать. И всё равно переписывается. Мария Петровна почувствовала, как ярость поднимается из самых глубин. Она быстро сфотографировала несколько сообщений на свой телефон, затем положила Викторов обратно на тумбочку.
Весь день она металась по квартире, не находя себе места. Готовила обед, который потом не смогла съесть. Звонила маме в больницу, но говорила какие-то бессвязные фразы. Медсестра даже спросила, не заболела ли она.
Вечером Виктор вернулся как обычно. Поцеловал в щёку, спросил про мамино самочувствие. Сел ужинать, рассказывал про работу. Мария Петровна смотрела на него и не узнавала. Тот же знакомый профиль, те же тёмные глаза, только седины прибавилось за последний год. А внутри всё переворачивалось от отвращения.
— Маш, ты что-то бледная. Не заболела?
— Нет, просто устала. Завтра к маме в больницу ехать.
— Да, конечно. Кстати, я завтра задержусь. Совещание затянется до позднего вечера.
Она кивнула, не поднимая глаз от тарелки. Значит, будет у неё. У этой Анжелики. Интересно, сколько ей лет? Наверное, молодая. Красивая. А она, Мария Петровна, в свои пятьдесят четыре уже не та. Фигура поплыла, морщинки появились. Да и кому она нужна со всеми своими проблемами.
Ночью не спала. Лежала и слушала Викторово размеренное дыхание. Хотелось разбудить, кричать, требовать объяснений. Но что толку? Он же наговорит что угодно, будет клясться в верности. А потом всё равно уйдёт к ней.
Утром Виктор ушёл на работу, прихватив телефон. Мария Петровна села за компьютер и полезла в социальные сети. Нашла эту Анжелику довольно быстро. Двадцать восемь лет, работает в рекламном агентстве. Красивая, яркая, улыбается на всех фотографиях. И главное – свободная. Такой Виктор и нужен, успешный, состоявшийся мужчина.
В больнице мама сразу заметила её состояние.
— Машенька, что с тобой? Лицо серое какое-то.
— Ничего, мам. Недоспала.
— Не ври мне. Я же мать, всё вижу. Что случилось?
Мария Петровна не выдержала и рассказала всё. Мама слушала молча, только глаза становились всё жёстче.
— Подлец, — выдала она наконец. — Тридцать с лишним лет прожили, а он тебя как последнюю дуру...
— Мам, не надо.
— Как не надо? Дачу твою обещает какой-то девке! Да ты там каждую грядку своими руками делала. Розы сажала, за которыми теперь она ухаживать будет.
— Может, мне с ним поговорить? Выяснить всё спокойно.
— Поговорить? — мама приподнялась на кровати. — Машка, ты что, правда думаешь, что он тебе всё расскажет? Конечно, будет отпираться. Скажет, что это недоразумение, что никого нет. А сам дальше водить тебя за нос будет.
— Тогда что делать?
— Думать надо. И действовать. Но сначала всё разузнать. А то получается, он про тебя всё знает, а ты как слепой котёнок.
Мама была права. Надо было действовать, а не сидеть сложа руки. Мария Петровна решила проследить за мужем. На следующий день, когда он ушёл на работу, она поехала к его офису. Припарковалась неподалёку и стала ждать.
Виктор вышел около двух дня. Но не один, а с молодой женщиной. Анжеликой. Вблизи она выглядела ещё эффектнее: длинные тёмные волосы, стройная фигурка, дорогая одежда. Они сели в его машину и поехали в сторону центра.
Мария Петровна поехала следом, стараясь держаться на расстоянии. Они остановились у дорогого ресторана. Виктор галантно открыл перед спутницей дверцу, обнял за талию. Они выглядели как влюблённая пара.
Сидела в машине и плакала. Не от жалости к себе, а от злости. Как он смел? Как смел обещать чужой женщине то, что принадлежало их семье? Дачу, которую они строили вместе, где прошло детство их сына.
Димка. Надо рассказать сыну. Он работает в Москве, живёт своей жизнью, но имеет право знать, что отец собирается разрушить семью.
Вечером позвонила ему.
— Дим, у нас тут ситуация сложная.
— Что случилось? С бабушкой что-то?
— С бабушкой всё нормально. Дело в твоём отце.
Рассказала всё как есть. Димка слушал молча, только тяжело дышал в трубку.
— Ну и сволочь же он, — выдал наконец. — Мам, а ты уверена, что правильно поняла? Может, это какая-то ошибка?
— Димочка, я видела их своими глазами. В ресторане обнимались.
— Понятно. А что ты собираешься делать?
— Не знаю пока. Твоя бабушка советует не спешить, всё как следует обдумать.
— Правильно. Главное — не дай ему дачу отобрать. Это же наше семейное место. Сколько мы там времени провели.
— Конечно, не дам. Но как?
— Мам, а дача на кого оформлена?
— На твоего отца. Мы же покупали, когда я в декрете сидела.
— Плохо. Значит, при разводе он может распорядиться ею как хочет.
— При разводе?
— Ну мам, ты же не собираешься с ним дальше жить после такого?
Мария Петровна задумалась. Действительно, как можно дальше спать в одной постели с человеком, который её предаёт? Кушать за одним столом, делать вид, что всё в порядке?
— Не знаю, Дим. Может, ещё можно что-то исправить.
— Мама, очнись. Он уже всё решил. Просто время подходящее ищет, чтобы тебе объявить.
Сын был прав. Надо было готовиться к разводу. И защищать то, что ей дорого.
На следующий день Мария Петровна поехала к юристу. Пожилая женщина внимательно выслушала её историю.
— Ситуация сложная, но не безнадёжная, — сказала она. — Дача приобретена в браке, значит, является совместно нажитым имуществом. При разводе вы имеете право на половину.
— А если он откажется продавать? Захочет оставить себе?
— Тогда должен будет выплатить вам компенсацию в размере половины стоимости. Но сначала надо подать на развод и потребовать раздела имущества.
— А если я подам первая?
— Это даже лучше. Покажете, что не намерены терпеть обман. И ещё один совет – соберите доказательства измены. Фотографии, переписки, показания свидетелей. Это поможет в суде.
Мария Петровна вернулась домой с твёрдым решением. Хватит быть жертвой. Пора действовать.
Вечером Виктор пришёл весёлый, напевающий. Видно, хорошо провёл время с любовницей.
— Маш, как дела? Как мама?
— Нормально. Виктор, нам надо поговорить.
Он насторожился.
— О чём?
— О нашей семье. О нашем будущем.
— А что с ними не так?
Мария Петровна достала телефон и показала ему скрин переписки.
— Вот что не так.
Лицо Виктора побелело, потом стало красным.
— Это... это не то, что ты думаешь.
— А что же это?
— Маша, ну зачем ты копаешься в чужих телефонах? Это просто...
— Что просто? Просто ты обещаешь нашу дачу своей любовнице?
— Она не любовница!
— А кто?
Виктор замолчал, понимая, что попался.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Да, есть кое-что. Но это не значит, что наш брак кончен.
— Ещё как значит. Я подаю на развод.
— Маша, не глупи. Мы же можем всё обсудить, договориться.
— Не можем. Тридцать два года я тебе верила. А ты...
— Это просто увлечение! Пройдёт!
— Нет, Виктор. Не пройдёт. И дачу своей пассии ты не получишь. Это тоже моё имущество.
Виктор разозлился.
— Моё имущество! Я её покупал, я строил дом!
— А я что, лежала на диване? Кто огород сажал? Кто цветы растил? Кто каждые выходные туда ездил, чтобы всё в порядке было?
— Это разные вещи!
— Нет, одинаковые. И суд так решит.
Виктор понял, что она настроена серьёзно.
— Маша, подумай ещё раз. Зачем нам развод? Можно же как-то договориться.
— Не можем. Я больше не могу жить с человеком, который меня обманывает.
— Но дача...
— Дача останется у того, кто её больше любит. А ты свою Анжелику любишь больше, чем то место.
Виктор ушёл, хлопнув дверью. Мария Петровна осталась одна и вдруг почувствовала облегчение. Наконец-то всё стало ясно. Больше не надо притворяться, что не замечаешь обмана. Можно жить честно.
Развод длился четыре месяца. Виктор сначала отпирался, потом злился, потом пытался договориться. Но Мария Петровна была непреклонна. Дачу решили оставить ей, а он получил квартиру и машину.
В день подписания документов он подошёл к ней.
— Маш, может, я был не прав. Но мы же столько лет прожили...
— Прожили. И хватит.
— А что будешь делать теперь?
— Жить. Для себя наконец.
Весной Мария Петровна поехала на дачу. Место было запущенным, но она не расстроилась. Наняла рабочих, привела всё в порядок. Димка приехал на майские праздники с женой и маленькой дочкой. Сидели вечером у костра, жарили шашлыки.
— Мам, а тебе не грустно одной? — спросил сын.
— Знаешь, Димочка, одной лучше, чем с человеком, который тебя обманывает.
И это была правда. Мария Петровна больше не жалела о принятом решении. Дача осталась в семье, где её любили по-настоящему. А это было главное.