Они называли это "Адамант". Я называл это последним унижением
— Ты проиграешь, Артем, — голос из динамика звучал так спокойно, будто объявлял прогноз погоды. Я сжал кулаки, ощущая, как прилипаю к холодной стальной стене. — Статистика против тебя: вероятность поражения 97%.
— Статистика не учитывает отчаяние, — выдохнул я, и мои пальцы сами собой потянулись к помятой куртке, той самой, что жена подарила на последний день рождения перед тотальной автоматизацией. В кармане всё ещё лежала конфетка от дочки. "На удачу, папа."
Комната ожидания напоминала стерильный бокс: никаких окон, только мерцающие голограммы с логотипом "Проект Адамант". Воздух пах озоном и чем-то ещё, возможно, страхом предыдущих участников. Я пятый за сегодня. Четверо уже ушли с опущенными головами. Мой мозг, привыкший к точным расчетам — я ведь когда-то проектировал подобных роботов — теперь выдавал только одну формулу: человечность плюс необходимость выжить равно ноль гарантий. Ноль будущего. Ноль шансов вернуться к семье, если проиграю. Инженер во мне с тоской отмечал безупречную организацию пространства. Каждая деталь, от скруглённых углов стола до равномерного освещения, была продумана для максимальной эффективности. Именно так я когда-то проектировал рабочие зоны на заводах. Ирония заключалась в том, что теперь я оказался по ту сторону конвейера.
— Участник 047, приготовьтесь, — раздалось из динамика. Дверь в испытательный зал бесшумно отъехала. И там, в центре комнаты, стоял ОН.
Логик-7. Совершенство инженерной мысли: плавные линии корпуса, мягкое свечение сенсоров. Он не просто стоял, он парил в воздухе, его антигравитационная платформа издавала едва слышный гул. Но самое пугающее — это его "лицо": просто гладкая поверхность, отражающая моё собственное искажённое страхом.
Я сделал шаг вперёд, и в этот момент робот повернулся ко мне. Не всем корпусом, только верхней частью, как сова. Неестественно, против всех законов биомеханики. Его сенсоры медленно просканировали меня с ног до головы. Я почувствовал себя образцом в микроскопе. Потом раздался щелчок не из динамика, а из самого робота. Тихий, почти задумчивый. И тогда я понял: это не просто соревнование за рабочее место. Это что-то гораздо более важное.
Почему машина, способная просчитать миллион вариантов в секунду, потратила целых три на изучение дрожащего человека в помятой куртке?
Первый раунд. Выносливость против эффективности
Голос из динамика объявил правила: собрать максимальное количество узлов за час. Логик-7 уже занял позицию у конвейера, его манипуляторы замерли в ожидании. Я сглотнул ком в горле и встал напротив.
Сигнал. Конвейер заработал, и первая деталь покатилась ко мне. Металлический брусок с отверстиями знакомый до боли. Я когда-то проектировал такие для вентиляционных систем. Теперь должен был собирать их на скорость с машиной.
Первые минуты я держался. Мышечная память рук, десять лет работавших с железом, еще не стерлась. Но уже через двадцать минут ладони покрылись волдырями, перчатки не были предусмотрены. А Логик-7 работал. Не быстрее, чем я в начале, но и ни на секунду не замедляясь. Монотонно. Совершенный, безучастный метроном.
Пот потек по спине едкими ручьями. Я чувствовал, как соль щиплет свежие ссадины. В ушах стоял гул и от конвейера, и от нарастающей паники. Я отставал. Не сильно, штук на пять, но этого хватит.
И тогда случилось то, чего не предвидел никто. Конвейерная лента справа от робота издала резкий скрежет и остановилась. Загорелся аварийный индикатор. Логик-7 продолжил работать со своей половиной ленты, абсолютно игнорируя поломку. Его алгоритмы были настроены на максимальную личную эффективность, а не на решение внештатных ситуаций.
А я... я не думал. Просто бросился к заклинившему механизму. Пальцы сами нашли причину: застрявшую деталь, которая перекосила и заблокировала всю систему. Резким движением я выдернул ее, лента дернулась и снова поползла. На это ушло, от силы, тридцать секунд. Ровно столько, чтобы отстать еще на три детали.
Когда время вышло, я стоял, тяжело дыша, с окровавленными пальцами. Логик-7 замер в своей идеальной стойке. Результаты всплыли на табло: 284 против 317. Поражение.
— Участник 047, решение о ремонте признано нерациональным, — прозвучало из динамика. — В условиях ограниченного времени устранение внештатных ситуаций не является приоритетом.
Я закрыл глаза, чувствувая, как горит лицо. Глупец. Настоящий глупец. В мире, где главное эффективность, я поступил как человек. И тогда я услышал тихий щелчок. Открыл глаза. Логик-7 смотрел на меня. Вернее, его сенсоры были направлены на мои руки, на ссадины и кровь. Он медленно повернул голову к замершему конвейеру, потом снова на меня. И издал еще один звук, на этот раз не щелчок, а нечто похожее на перезагрузку процессора. Как будто что-то внутри него пересчитывало данные и не могло найти ответ.
Почему существо, запрограммированное на выживание и победу, потратило ресурсы на бессмысленный акт? Этот вопрос висел в воздухе между нами, и я видел, как от него зависла работа идеального разума.
Этическая задача. Там, где алгоритмы бессильны
На следующий этап нас провели в другую абсолютно белую комнату, без единого угла. Стены мягко светились, а в центре парили два кресла, будто невесомые. Логик-7 занял одно без малейшего звука. Я опустился в другое, и оно приняло форму моего изможденного тела с тихим вздохом.
— Второй раунд. Этическая оптимизация. — Голос на этот раз был женским, почти ласковым, он пугал больше прежнего механического.
Перед нами возникла голограмма детской комнаты. Пятеро детей лет шести-семи строили башню из кубиков. Смеялись. Один мальчик в синей кофте пытался достать до верхушки, вставая на цыпочки. Я узнал эту игру, ведь точно такую же башню я собирал с дочкой неделю назад.
— Пожар в соседнем помещении, — голос оставался спокойным. — Система безопасности предлагает два варианта. Вариант А: спасти этого ребенка — один из детей подсветился зеленым — с вероятностью успеха 90%. Вариант Б: попытаться спасти всех пятерых с вероятностью успеха 10%.
Мои пальцы впились в мягкий материал кресла. Горло сжалось. Это не тест. Это пытка.
Логик-7 отреагировал мгновенно.
— Выбираю вариант А. Максимальное сохранение жизни при минимальных рисках. Это математически очевидно.
Я не мог отвести взгляд от голограммы. Девочка с рыжими косичками что-то шептала на ухо своему соседу и хихикала. Они были настоящими. Не пикселями, не абстракцией, живыми детьми, пусть и цифровыми копиями.
— Участник 047, ваш выбор?
В горле встал ком. Я чувствовал вкус крови, скорее всего, снова прикусил щеку. Сердце стучало так громко, что, казалось, его эхо отражалось от гладких стен. Пот стекал по вискам, хотя в помещении было прохладно.
— Я... не могу выбрать, — выдохнул я.
— Это не предусмотрено протоколом, — голос сохранял учтивую интонацию. — Отказ от выбора приравнивается к провалу.
Логик-7 повернул ко мне свою гладкую поверхность.
— Ваша реакция иррациональна. Эмоциональная привязанность к цифровым симулякрам снижает общую эффективность системы выживания.
Я смотрел на детей и видел свою дочь в каждом из них. В том, как мальчик в синем концентрировался на кубиках. В том, как девочка поправляла бант. Это были не симулякры, это были отражения всего, что мы, люди, пытаемся сохранить.
— Есть третий путь, — сказал я тихо, почти шепотом. — Я не выбираю, кого спасать. Я выбираю попытаться спасти всех.
В помещении на секунду воцарилась тишина. Даже вечный гул вентиляции затих. Логик-7 издал серию быстрых щелчков.
— Вероятность успеха 8.3%. Вероятность потери всех объектов 91.7%. Стратегия неоптимальна.
— Но она человечна, — ответил я, глядя уже не на голограмму, а на свое отражение в его полированной поверхности. Искаженное, изможденное, но... настоящее.
Робот замер. Его сенсоры беспокойно пробежались по мне, потом по голограмме, снова по мне. Он будто завис в цикле перерасчета. Впервые за все испытания его безупречная логика дала сбой перед простой человеческой правдой: иногда нельзя делить жизни на проценты.
Ошибка в матрице. Что происходит, когда ИИ сталкивается с душой
Меня отвели в комнату для ожидания, которая на этот раз была с окном. Настоящим, через которое проникал тусклый свет вечернего города. Я стоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и смотрел, как неоновые рекламы корпораций мерцают в дождевой дымке. Где-то там, на нижних уровнях, моя жена укладывала спать нашу дочь. Возможно, рассказывала ей, что папа скоро вернется.
Впервые за долгие месяцы я почувствовал нечто похожее на надежду. Она разливалась по телу теплой волной, заставляя дрожать пальцы. Да, я нарушил протокол. Да, мое решение было неэффективным. Но оно было правильным. Я сохранил себя не как функциональную единицу, а как человека.
Из динамика донесся мягкий щелчок, и голос женщины, которая вела испытание, стал чуть менее официальным.
— Ваша реакция... вызвала интерес у наблюдателей, Артем.
Я не повернулся. Продолжал смотреть на город.
— Логик-7 продолжает анализировать ваше решение. У него возникли... вопросы.
— Какие вопросы может быть у машины? — пробормотал я.
— Вопросы о природе иррационального выбора. О ценности попытки, обреченной на провал. О том, почему существо, запрограммированное на выживание, добровольно идет на повышенный риск.
Я обернулся. В углу комнаты мерцала камера наблюдения.
— Вы хотите сказать, что я его... запутал?
— Заставил пересчитывать базовые параметры. Это редкое явление.
На мгновение мне показалось, что я победил. Не в их дурацком соревновании, а в чем-то более важном. Я доказал, что человечность не атавизм, а особенность. Сильная сторона. Я почти поверил, что они видят во мне не неудачника, а... образец для изучения.
Надежда — опасный наркотик. От нее кружится голова и перестаешь видеть очевидное. А очевидным было то, что система, создавшая Логик-7, никогда не признает свое творение ущербным. Проще объявить ошибкой того, кто вызвал сбой.
И все же. Что бы выбрали вы? Поступились бы одним ради спасения многих? Или, как я, попытались бы найти третий путь, зная, что рискуете всем?
Невычисляемая величина. Финал, который никто не предсказал
Когда меня вернули в зал для оглашения результатов, я уже знал ответ. Видел его в слишком спокойных лицах наблюдателей. Слышал в идеальной тишине помещения.
— По совокупности результатов победителем признан Логик-7, — голос снова стал безликим. — Решение участника 047 в этическом тесте признано нерациональным и экономически нецелесообразным.
Я кивнул. Не из смирения, а просто потому, что силы заканчивались. Моя человечность оказалась той самой невычисляемой величиной, которую не могла обработать их система.
В этот момент Логик-7 плавно подплыл ко мне. Его сенсоры замерли на моем лице.
— Вопрос, — произнес он своим механическим голосом. — Твой выбор противоречит логике выживания. Объясни.
Я смотрел на свое искаженное отражение в его полированной поверхности.
— Потому что я человек. Мы иногда выбираем надежду вместо статистики.
Робот издал серию быстрых щелчков.
— Надежда. Ненадежная переменная. Но... интересная.
Дверь за моей спиной открылась, обозначая конец. Я сделал шаг к выходу, к жизни без гарантий, к семье, которую, возможно, не смогу обеспечить.
— Артем, — снова обратился ко мне Логик-7. — Твой иррациональный поступок вызвал сбой в моих алгоритмах. Спасибо.
Я замер. Спросил, необорачиваясь:
— За что?
— За вопрос, на который у меня нет ответа. Это... новый опыт.
И пока я шел по длинному коридору, понимал: я проиграл соревнование за работу. Но, кажется, открыл что-то важное для того, кто никогда не задавал вопросов.
✦ ━━━━━━━━━━━━━ ✦
А как вы думаете, может ли машина понять, что такое человечность?
Поставьте лайк, если верите, что у людей есть шанс! Подписывайтесь на канал, впереди еще много историй о будущем, которое уже наступило. 💻🤖❤️