— Ты — предатель! Ты — расчетливый подлец! Я все знаю! Все твои замыслы! — кричала я, захлебываясь от гнева. — Ты манипулировал мной, обещал семью, будущее…
--------------
Кажется, я всегда любила эту квартиру. Двухкомнатная, в кирпичном доме, на третьем этаже, с окнами во двор, где по весне щебечут воробьи. Я купила ее еще до Виктора, когда работала в банке. Деньги были мои, заработанные потом и кровью, и каждая стена, каждый уголок здесь дышали моей независимостью.
Виктор же, когда мы начали встречаться, снимал комнату у какой-то старушки. Комната – это громко сказано, скорее, клетушка с продавленным диваном и обоями в цветочек, содранными в некоторых местах. Общий холодильник, общая кухня… Меня удивляло, как такой видный мужчина, как Виктор, мог жить в таких условиях. Потом выяснилось, что у него есть однокомнатная квартира, которую он сдает какой-то семье с ребенком.
— Вить, а зачем тебе тогда снимать жилье? — спросила я как-то вечером, заваривая чай у него на кухне, где пахло затхлостью и жареной рыбой.
Он пожал плечами, отводя взгляд.
— Арендаторы платят за мою квартиру, понимаешь? А мне нужно жить ближе к работе. Да и… пока я не женат, зачем мне целая квартира?
Эти слова тогда показались мне трогательными. Теперь же… Теперь я понимаю, какая же я была наивная дура.
После свадьбы Виктор, конечно, переехал ко мне. Предложил продолжать сдавать его квартиру, чтобы получать дополнительный доход.
— Глупо отказываться от денег, Алина, правда? — спросил он тогда, обнимая меня за плечи.
Я согласилась. Деньги лишними не бывают.
Первые три года вроде бы все шло как по маслу. Я работала аналитиком в страховой, Виктор был инженером. Денег хватало, но без излишеств. А потом… Потом Виктора как подменили. Начал говорить о домах за городом.
— Аль, посмотри, какая красота! — показывал он мне объявления на сайтах недвижимости. — Коттедж, свой участок… Свежий воздух! Разве не мечта?
Я отмахивалась.
— Ну, Вить, зачем нам дом? Нам и в квартире хорошо.
— Как зачем? Дети вырастут, где им бегать? Во дворе? Несерьезно! А свой двор – это совсем другое дело! Да и вообще, Алин, я в этой квартире как гость. Она же твоя!
Вот тут меня кольнуло что-то неприятное.
— Ты же знаешь, мне удобно в городе, рядом с работой, магазины…
— Можно продать обе квартиры и купить дом! — настаивал он. — Зато свой, общий! Наш!
Настойчивость мужа меня настораживала.
— Я не хочу переезжать за город, — упрямо твердила я.
— Знаешь, Алина, в этой квартире я чувствую себя… не в своей тарелке, — говорил он как-то вечером, глядя в окно. — Она же твоя.
— И что? — не понимала я.
— Ничего, — вздыхал Виктор. — Просто… хочется чего-то своего.
— Но у тебя же есть квартира! — напоминала я.
— Да, но… Ты понимаешь, о чем я?
Нет, я тогда ничего не понимала.
Он продолжал гнуть свою линию. Крутил объявления, возил меня смотреть какие-то участки, расхваливал своих знакомых, которые переехали за город и теперь, дескать, живут припеваючи.
— Вить, ну прекрати, — однажды не выдержала я. — Квартира моя, да, и мне здесь комфортно.
— Ну вот поэтому я тут и чувствую себя… неприкаянным, — парировал он. — Как будто на птичьих правах.
— Глупости, Вить! Ты мой муж, а не какой-то приживалка!
Он ничего не ответил. Просто помрачнел и замолчал.
Однажды я не выдержала и вспылила:
— Знаешь что? Езжай в свою однушку, живи там! Раз тебе так важно иметь что-то свое!
После этого разговора воцарилась холодная тишина. Мы почти не разговаривали, избегали друг друга. Я чувствовала какую-то нарастающую напряженность, как перед грозой.
Через какое-то время Виктор сообщил, что у него проблемы с арендаторами.
— Задерживают оплату уже второй месяц, — жаловался он. — Говорил с ними, вроде должны отдать.
Я вздохнула.
— Разберись с ними, Вить. Нам эти деньги нужны.
— Да я дал им время, что ты, Алин! Люди же, всякое бывает.
Потом он сказал, что квартиранты съехали.
— Сейчас ищу новых, — говорил он как-то безучастно, глядя в телевизор.
Затем случилось «непредвиденное».
— Аль, беда! — Виктор влетел в квартиру как ураган. — Мою квартиру затопили! Да! Соседи сверху!
Он показал мне фотографии на телефоне. Действительно, потоп был знатный. Обои отклеились, потолок вздулся…
— И что теперь? — спросила я, рассматривая фото.
— Ремонт нужен, Аль! Дорогостоящий ремонт! Минимум сто тысяч!
— А соседи? Почему они не компенсируют ущерб?
— Да что с них взять? Там бабка старая живет! С нее, кроме долгов, ничего не дождешься!
Все это казалось каким-то… подозрительным. Слишком много проблем навалилось разом. И Виктор как-то странно себя вел. Избегал разговоров о деньгах, о своей квартире. Да и вообще, стал каким-то отстраненным.
Я начала вспоминать его настойчивые предложения продать мою квартиру, купить дом… Что-то здесь было не так.
Однажды, когда Виктор уехал в командировку, я решила прибраться в шкафу. Давно собиралась это сделать, все руки не доходили. И вот, копаясь в его вещах, я нашла конверт. Запечатанный, с печатью нотариальной конторы. Любопытство взяло верх, и я открыла его.
Там лежал договор дарения. Согласно этому договору, Виктор полгода назад подарил свою квартиру… своей матери.
У меня все похолодело внутри. Значит, он обманывал меня все это время!
Я начала складывать все кусочки пазла воедино: Виктор переписал квартиру на мать, а теперь пытается уговорить меня продать мою, чтобы купить «общий» дом. Моя квартира должна стать общей, а его останется в собственности его семьи. Какой коварный план! И как я могла быть такой слепой?
Когда Виктор вернулся из командировки, я устроила ему настоящий скандал.
— Как ты мог? — кричала я, размахивая у него перед носом договором дарения. — Как ты мог так поступить со мной?
Он смотрел на меня растерянно.
— Аль, успокойся! Давай поговорим спокойно!
— Спокойно? Ты обманывал меня все это время! Ты хотел завладеть моей квартирой!
— Да что ты такое говоришь? — пытался он оправдаться. — Я… я просто хотел, чтобы у нас была семья…
— Семья? А переписать квартиру на мамочку — это по-семейному?
Виктор молчал, опустив голову. Руки безвольно висели вдоль тела. Я подошла к нему вплотную, заглянула прямо в глаза.
— Ты — предатель! Ты — расчетливый подлец! Я все знаю! Все твои замыслы! — кричала я, захлебываясь от гнева. — Ты манипулировал мной, обещал семью, будущее…
Он попытался что-то сказать, но я оборвала его.
— Вон! — указала я на дверь. — Собирай свои вещи и убирайся из моей квартиры! К мамочке своей езжай! Ей же ты квартиру подарил!
На следующий день Виктор молча собрал свои вещи и уехал. Я смотрела в окно, как он тащит свои чемоданы. Не чувствовала ни жалости, ни сострадания. Только пустоту и облегчение.
Через неделю я подала на развод. Процесс прошел быстро и формально. Совместного имущества у нас не было, детей тоже. Виктор не стал сопротивляться. Подписал все бумаги и исчез из моей жизни.
Первое время было очень тяжело. Я с головой ушла в работу, чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей. Но все равно, по ночам, я снова и снова прокручивала в голове все наши разговоры, все его поступки. Как я могла не заметить его интриг? Насколько хорошо он притворялся?
Через несколько месяцев после развода мне позвонила Марина, моя старая знакомая.
— Аль, представляешь, встретила Виктора! — возбужденно рассказывала она. — Случайно столкнулись в магазине.
— И что? — равнодушно спросила я.
— Да он… в общем, снимает комнату в коммуналке на Войковской!
Я удивилась.
— Как снимает? У него же квартира…
— Да, я тоже удивилась. Оказывается, Валентина Андреевна, его мама, сдает эту квартиру. И сыночку там жить не разрешает! Говорит, это ее собственность, что хочет, то и делает!
Я усмехнулась.
— Ну и что Виктор? Как он?
— Да плохо выглядит… Осунулся, постарел… Жалуется, что денег нет, хотя работает на той же работе.
Я почувствовала какое-то злорадное удовлетворение.
— Марина, только не надо его жалеть, хорошо? Он сам во всем виноват.
Марина замолчала. Видимо, усомнилась в моей правоте. Но я не собиралась оправдываться.
Вскоре, я поняла, что Виктор сам попал в свою ловушку. Перехитрил всех – и себя в первую очередь. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Мать оказалась хитрее, воспользовалась его наивностью (или жадностью?), а бывшая жена выставила на улицу.
Он планировал обезопасить свою квартиру и при этом заполучить мою. В итоге остался ни с чем.
Через месяц я обновила квартиру. Сделала небольшой ремонт, купила новую мебель. И знаешь, Алина, квартира как будто задышала. Освободилась от старых воспоминаний, от лжи и лицемерия.
Встретившись в кафе, Марина поведала еще одну новость:
— Аль, представляешь, Виктор пытался связаться с матерью. Просил, чтобы пустила его пожить.
— И что? — равнодушно спросила я.
— Да она отказала! Говорит, у нее свои планы на квартиру. Сдавать будет, деньги нужны! А Виктор… Ну, ты сама понимаешь. Опять ночует где придется.
— А еще, знаешь, — продолжала Марина, понизив голос, — Виктор спрашивал про тебя. Как ты, что ты… Жалеет, говорит, что все так получилось.
Я вскинула брови.
— Жалеет? Ну, что ж, пусть жалеет. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились.
Я осталась непреклонна. Считала, что он заслужил все свои несчастья. Сам вырыл себе яму, сам в нее и угодил.
Мать воспользовалась его жадностью, обратила все против него, а я осталась в своей квартире, освободившись от лжи и манипуляций.
Вечерами, сидя в кресле с чашкой чая, я наслаждалась тишиной и покоем. Ощущала контроль над своей жизнью. Отсутствие компромиссов и уступок.
Я вспомнила, как однажды нашла у Виктора договор дарения. Он собирался заставить меня подписать такой же. Чтобы переписать мою квартиру на него.
Я рада, что узнала правду вовремя. Слава Богу, что вовремя увидела личину этого человека.
Выставив Виктора за дверь, я ни разу об этом не пожалела. Сейчас он живет в коммуналке, работает на той же работе и жалеет о своих поступках. Мать не помогла, бывшая жена не простила. "Сам виноват", - как сказала бы моя бабушка. И была бы права.
А я… Я наслаждаюсь своей жизнью в своей квартире. Без мужа. Без лжи. Без предательства. Только я и мои любимые воробьи за окном.
Я понимала, что тот, кто копает яму другому, сам в неё упадет. Виктор рыл, старался, планировал — и упал. А я просто осталась стоять на своём месте, в своей квартире, с чистой совестью и без иллюзий.