Лёд на Неве и пустая комната
Алеся Мельникова родилась в Пскове, приехала в Ленинград учиться на биофак.
Студенты вспоминали её как «тихую, но внимательную» — она никогда не перебивала, но смотрела человека так, будто видела в нём больше, чем остальные. В декабре 1978 года её соседи по общежитию заметили странное. Комната №27, где она жила, была открыта. На столе — недописанный отчёт по лабораторной работе. На кровати — аккуратно сложенная одежда.
На подоконнике — тетрадь с записью:
«Сегодня я услышала шум подо льдом.
Зовут не меня — но зовут знакомым голосом.»
Эту тетрадь позже признают личной.
Алеся исчезла между 19:40 и 21:10 — промежуток, который никак не удастся восстановить.
Свидетель, которого не должно быть
Через два дня объявился человек, который утверждал, что видел девушку. Плотник служебной части общежития, Л. Дегтярёв, дал показания:
«Она спускалась к Неве по железной лестнице за спортплощадкой.
Была без шапки, волосы распущенные.
Остановилась у самого льда и будто слушала что-то.
Я окликнул — не повернулась.
Потом она шагнула на лёд.
И больше я её не видел.»
Следов на льду не нашли. Не было ни провала, ни трещин. Будто она просто исчезла. Но в снегу у лестницы обнаружили круглую яму глубиной около 30 см, идеально ровную, словно кто-то долго стоял, не двигаясь.
Лабораторный журнал
На кафедре физиологии, где училась Алеся, следователи нашли её рабочий журнал. Записи шли строго по датам, но последние три выглядели иначе — как будто она торопилась:
Низкочастотные вибрации регистрируются даже на поверхности.
Природа неясна.
Кажется, это не вибрации, а последовательность… как дыхание. Сегодня в комнате под окном дрогнул пол.
Невозможно объяснить. Источник ниже уровня коммуникаций.
Преподаватели подтвердили: девушка действительно занималась изучением низкочастотных колебаний среды. Но никакие приборы ей для этой работы в общежитие не выдавали. Значит, запись под окном она сделала сама.
Но как — никто не понял.
Несовпадающие показания
Соседка по комнате, Ирина Гольц, говорила иначе:
«Алеся последнее время почти не спала.
Сидела у окна по ночам и говорила, что слышит под землёй движения.
Утром была бледная, как лист.
Но не выглядела сумасшедшей — она будто чего-то ждала.»
Другая студентка, Оля Баранова, утверждала:
«Она говорила, что в Неве есть звук, который повторяется.
Как будто кто-то стучит справа налево под льдом.
И звук этот… растёт.»
Обе девушки уверяли, что Алесе никто не угрожал, она не была в депрессии и не собиралась уходить.
Мартовская находка
Весной 1979 года, когда лёд сошёл, сотрудники милиции обследовали берег, надеясь найти хотя бы фрагменты одежды. Но вместо вещей обнаружили другое. В одном месте во льду остался отпечаток, точнее — углубление, форма которого почти повторяла очертания человеческого тела, но вытянутое, будто человек лежал, вдавленный в лёд изнутри. Структура поверхности была гладкая, как стекло, без царапин и шероховатостей. Судмедэксперт, которого привезли на осмотр, сказал:
«Если бы лёд мог плавиться изнутри под чем-то тёплым, отпечаток выглядел бы именно так.
Но это невозможно — толщина льда 40 см, а температура минусовая.»
На дне под этим местом ничего не нашли — ни тел, ни остаточных предметов.
Последние строки
Летом 1979 года в архив попала ещё одна вещь — письма, которые Алеся писала, но не отправила. Все незавершённые. Все — будто обрывались на одном дыхании. Но одно письмо было особенно странным. Адресовано оно было самой себе.
«Если голос станет громче — не подходи к воде.
Не наклоняйся.
Не слушай.
Он повторяет то, что я знаю, но это не я.»
Эксперты долго пытались понять смысл строчки. Так и не поняли.
Финал
Дело закрыли из-за «отсутствия состава преступления». Официально — девушка утонула. Неофициально — в заключении стояла фраза:
«Причина исчезновения не установлена.
События могли произойти не в пределах наблюдаемой зоны.»
Сотрудник ГУВД, участвовавший в расследовании, сказал спустя годы:
«Самое странное было в комнате №27.
Когда мы туда вошли, стояла тишина… не обычная, а как будто комната слушала нас.
Было чувство, что кто-то ушёл из неё минуту назад, но мы опоздали.»
Комната закрыта и по сей день. Дверь закрашена, номер снят. На этаже её обходят стороной. А на набережной, возле старой железной лестницы, рыбаки иногда говорят, что по ночам слышат в воде ритмичный стук — будто кто-то медленно двигается под течением, повторяя почти человеческий ритм. Впрочем, они никогда не подходят ближе.