Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Полет был короткий, но эффектный. Через мгновение я ударилась о твердый, очень твердый и пыльный пол, а сверху на меня посыпались куски черепицы, поднимая в воздух еще больше пыли.
Еще немного времени я только молча лежала, пытаясь удержать крик или шипение – и я уже даже не знала, то ли от боли, то ли от разочарования.
- Алтея! - голос Фаина звучал встревоженно и отдаленно. - Ты жива?
Я уперлась ладонями в пол и подняла себя в вертикальное положение. Оглянулась вокруг - темное помещение, кое-где освещали только дыры в крыше. Это был чердак.
И, вероятно, это не должно было бы меня так удивлять, потому что я должна была предположить его наличие по треугольной форме крыши; но ни снаружи, ни изнутри не было никаких дверей к нему, никаких проходов и лестниц – и потому я о нем и не думала.
А он был - большой, заваленный огромным количеством вещей, и еще большим количеством пыли и воды. И грязи.
Я медленно приблизилась к самой большой дыре в крыше – той, которую образовала собственным падением – и выглянула на улицу. С такой высоты хорошо был виден и сад: большой, запутанный и почти неухоженный, несмотря на все мои старания в течение недели, и Фаина, стоявшего, задрав голову вверх, и…
Лестницу, лежавшую на земле, разваленную на десятки щепок. Очевидно, она была более трухлявая, чем я предположила сперва. Что ж, это несколько усложняло дело.
– Со мной все в порядке, - я деловито кивнула Фаину, а он уставился в меня так, словно искал признаки лжи или страшных травм. Он начал открывать рот, чтобы что-то сказать, но я уже отошла от провала в крыше и наконец обратила внимание на вещи, которые были на чердаке.
А их было немало. На мгновение в груди появилась странная надежда, что здесь удастся найти что-то действительно ценное, что-то, что можно будет продать и наконец запустить лавку, или хотя бы отремонтировать только что созданные новые проблемы.
В одном углу стоял огромный дубовый шкаф, отсыревший, со скрипучими дверцами и разбухший от воды. Я осторожно потянула за ручку, и зловоние, ударившее в нос, было ожидаемым, но все равно неприятным.
Сначала я даже не поняла, что же было внутри; все было так нагромождено, что выделить что-то одно из груды тканей, текстур и пуговиц было просто невозможно. Но как только туча из вонючей пыли улеглась, я потянулась руками к вешалкам.
Конечно же, внутри была одежда, и конечно же, она была такая же трухлявая, как и остальная часть дома. Я удивилась, что платья не распадались у меня в руках, когда я одно за другим начала доставать их и бросать на пол.
Но еще большим мое удивление стало, когда я поняла, что эти платья не были взрослыми. Неприлично короткие, до колена – такие могли носить только девочки, которых еще не представили в обществе.
Или молодые барышни, которые никогда этим обществом не интересовались. Не было и сомнения, что эти платья никогда не носила Агния – они были не такие уж и старые, просто хранились на отсыревшем чердаке годами; да и я видела, что она надевала - страшные балахоны, заляпанные повсюду следами зелий, странные цветастые шарфы и огромные платки, в которые бы можно было завернуть трех человек при наличии минимального желания.
И тогда оставалась единственная кандидатура на эти маленькие кружевные и бархатные платьица – моя матушка.
Но представить ее в этих почти неприличных, чересчур открытых платьях было едва ли не страннее. Я вспомнила сухую, жилистую и высокую женщину – похожую на меня во всем, кроме цвета волос – ее часто спокойное, а иногда хладнокровно-плаксивое лицо, и просто не могла поверить, что когда-то она ходила по Ясновцу вот так, не беспокоясь ни о каком чужом мнении.
Теперь кошмар, приснившийся мне ночью, казался дурным прорицанием.
Дверью шкафа я хлопнула так сильно, что она снова отскочила от дерева и осталась приоткрытой, повиснув на одной петле. Я отвернулась, чтобы больше не смотреть на голубые и желтые ткани, и на пол упало несколько перьев. Дыхание на несколько мгновений прервалось, но я усилием воли выровняла его, заставив себя думать о другом.
С противоположной стороны чердака всю стену занимали стеллажи с книгами и остатками разного мусора – пробирками, банками для припарок и мазей, прочим хламом. В углу я нашла четыре прожженных котла, которые Агния почему-то не выкинула в своем неотступном желании превратить свой дом в настоящую свалку.
А книги были неплохие. Они тоже все ужасно пострадали от дождей, лившихся в последние недели почти беспрестанно, но они точно не выжили бы, если бы лежали здесь месяцами или годами. Я провела пальцами по корешкам: Зельеварение, общее травничество, углубленное травничество.
Книгу о травах мелового леса я даже полистала. Ничего такого, что я не знала бы раньше, но ... на полях были пометки Агнии – десятки, сотни пометок. О том, в каких регионах леса лучше искать то или иное, где течет вода, а где – тропы кабанов, и лучше не ходить после полудня.
Это могло быть ... полезно. Но чердак по-прежнему не приносил мне ни одной монеты, только проблемы и протечки в крыше. В книгах с зельями также нашлись пометки: все до одной сделаны рукой Агнии, ее кривым, ужасным почерком, который воспринимался как совсем другой язык.
На мгновение я подумала о том, чтобы передать книгу Фаину: вероятно, он сумеет использовать ее как можно лучше. Но ... я могла не любить ее, и все же не отдам своими руками все ее секреты гильдийцу. Это самое малое, что я могла для нее сделать.
И что-то меня беспокоило во всех этих книгах. Полки в самой лавке и зельеварне стояли полупустые, а здесь, в последнем месте, где можно искать книги, собралась целая библиотека.
Агния перенесла книги недавно, скорее всего, незадолго до своей смерти.
Я почувствовала, как от лица отливает кровь. Была ли это очередная прихоть Агнии? Она неоднократно утверждала, что ее пытались убить, но никогда раньше она не готовилась к своей смерти. А сейчас, кажется, это сделала.
Если бы не дыра в крыше, я бы никогда не нашла этого места. Да и искать не стала бы.
На книги я накинула кусок провощенной ткани, который нашла неподалеку. Как только гильдиец уберется восвояси, я перенесу их обратно, а пока пусть еще немного полежаь на чердаке.
В углу я приметила еще одну любопытную вещь – большой сундук, стоявший, маняще приоткрытым. Ну, может хоть там окажется золото?
- Алтея, ты в порядке? - послышался голос. На этот раз не с улицы, а из-под моих ног. Вероятно, Фаин зашел внутрь дома и начал искать вход на чердак, а этого мне совсем не надо. - Что ты там делаешь?
Я ответила острее, чем хотела:
- Все в порядке, я же говорила, - шаги Фаина внизу смолкли, и я добавила чуть тише и мягче. - Придумай, как мне спуститься. Я не хочу здесь ночевать.
- Понял! - я чувствовала его веселый смех даже тогда, когда не видела лица мужчины. А потом услышала удалявшиеся удары палки по полу. Значит, еще минут пят, по крайней мере, у меня есть.
Крышка поддалась со скрипом, а как только она открылась, я тоскливо вздохнула. Никакого золота. Только бумаги, бумаги, письма, еще бумаги. Записная книжка, вероятно, личный дневник. Что-то таки было у нас с бабкой общее, мы обе все хранили. А вот моя мать была совсем другой: почему-то сжигала каждое письмо сразу же после прочтения.
Рука сама потянулась внутрь сундука. Большинство писем были от матери. С удивлением я выхватила на них даты: совсем недавние, менее года назад. Неужели матушка писала бабушке? Даже несмотря на то, что говорила мне, вроде больше с ней не общалась?..
Пальцы начали дрожать, и я уронила письмо. Выхватила глазами следующее со знакомым почерком: еще несколько записок были от меня.
Одна из них сообщала о смерти матери. Но Агния не приехала на похороны, как и я. Впрочем, у нее было для этого очень неплохое объяснение – в тот же день она умерла.
Я ухватилась руками за крышку сундука, готовая ее закрыть и больше никогда не заглядывать внутрь. Это был сундук с худшими воспоминаниями нас всех - и меня, и Агнии. И Авроры тоже.
Краем глаза я заметила движение. Я повернулась быстро, телом закрывая сундук, словно могла бы его скрыть, если бы Фаин действительно сюда поднялся. Но это был не он. На грязных досках пола в бледном лучике солнца скрутился кот.
- Что ты здесь делаешь? - спросила я медленно.
- Мяу, - кот над мной издевался, прищурив глаза в насмешке. Я нахмурилась, а потом, словно воришка, вытащила из сундука дневник бабки и спрятала его за пазуху. И снова ухватилась за крышку.
Сундук щелкнул замком, и в тот же миг меня снова окликнул Фаин.
Я подошла к дыре в крыше – теперь, когда в нее попадали лучи закатного солнца, она казалась еще больше и страшнее. Сколько воды может залиться через нее?
- Так... что мне делать? - почти растерянно спросила я, наблюдая, как Фаин раскрыл руки внизу. Лестница развалившимися кусками все еще валялась рядом. Я быстро оглянулась на кота, думая, как взять его с собой и спустить. Но на месте, где он был всего мгновение назад, его уже не оказалось. Как и в любом другом месте на чердаке. Вероятно, он имел свои ходы и в моей помощи совсем не нуждался.
Поэтому я повернулась назад к Фаину и его открытому, бледному лицу.
- Ну...я не смог найти вход, так что единственный способ - прыгнуть, - он еще раз указал головой на свои раскинутые руки, а я прикинула высоту. Метра четыре, не меньше. - Не волнуйся, есть заклятие, которое…
Он не успел договорить, потому что я переставила ногу через край дыры и соскользнула по черепице вниз. На этот раз полет был немного длиннее и закончился приятнее – в чужих руках.
Фаин немного пошатнулся под моим весом, но как-то устоял. Я вцепилась в его плечи, а в горле застрял запоздалый крик, который я все же не успела издать, сохранив остатки достоинства.
Из его объятий я высвободилась с некоторым трудом: он смотрел на меня с непонятным страхом в глазах, и несколько мгновений не разжимал руки, а наоборот сжимал их сильнее.
Я же отошла на несколько шагов, стряхнула с платья несколько случайно налипших пылинок и принялась убирать остатки лестницы.
Вечернее чаепитие, которое понемногу превращалось в настоящую традицию, мы также устроили в саду. Я сидела над книгой по травничеству, а Фаин что-то отчаянно записывал в своей записной книжке. Краем глаза я видела, как текст, который он писал, исчезал у него под пальцами еще до того, как чернила успевали высохнуть.
Пар поднимался из наших чашек к небу, которое, к счастью, уже не было так облачно.
Когда уже совсем стемнело, я отложила книгу и наполнила обе чашки еще раз. Фаин тоже отложил ручку, и мы оба уставились на домик с двумя большими дырами: в окне лавки и в крыше.
- Будем надеяться, что дождя в ближайшие дни все же не будет, – сказал Фаин вдруг, едва сдерживая смешинки в голосе.
Я молча кивнула и сделала глоток чая.
Продолжение следует...