Она сидела в роскошной гостиной императорской виллы Кончаловских в Италии, а чувствовала себя в клетке.
В 47 лет Любовь Толкалина смотрела на своего возлюбленного Егора и понимала:
- еще немного — и она просто исчезнет, перестанет существовать. Не как актриса, не как женщина, а как личность.
«Мне хотелось просто не быть», — срывается с ее губ спустя годы после того, как она наконец сбежала из этого «каменного мешка, с гвоздями внутрь» под фамилией Михалковы-Кончаловские.
Что же заставляло успешную актрису, мать ребенка, женщину в расцвете сил мечтать о небытии? Ответ пронизывает своей жестокостью.
Это история не о любви, а о 20 годах систематического уничтожения самооценки, о жизни в аду интеллектуального превосходства «творческой аристократии».
Как у женщины отобрали право выбирать имя для собственного ребенка
2001 год, Любе Толкалиной 23 года, она беременна. Как любая мать, она мечтает о имени для дочери.
- Софья — именно так она хочет назвать свою девочку. Нежное, красивое имя с богатой историей.
Но в семье Кончаловских мнение матери ничего не значит. Свекровь, произносит вердикт, не терпящий возражений:
«Будет Мария»
Люба пытается возражать? Нет, она уже научена:
здесь ее чувства не имеют значения. Она не равный партнер, не любимая женщина. Она — инкубатор для продолжения знаменитой фамилии.
«Я промолчала», — вспоминает она тот унизительный момент.
И девочку назвали Марией, против воли матери. Это был первый, но далеко не последний акт систематического унижения, которое растянется на два десятилетия.
20 лет в подвешенном состоянии
Все думали, что Толкалина полноценный член семьи Кончаловских. Красивая пара, общий ребенок, совместные проекты, но правда оказалась куда мрачнее.
- 20 лет, семь тысяч триста дней. Именно столько Любовь прожила с Егором Кончаловским, как банальная сожительница. Почему?
Однажды он предложил ей брачный договор. Казалось бы, обычная практика в состоятельных семьях, но для Любы это стало подтверждением ее худших опасений.
«Брачный контракт, средство расстаться хорошо», — объяснил ей Егор.
Эти слова стали приговором. Они означали:
"Я не собираюсь быть с тобой всегда. Я заранее готовлюсь к нашему расставанию".
Она отказалась подписывать. Лучше уж быть «неофициальной» женой, чем женой с ограниченным сроком годности.
Егор позже скажет в СМИ:
«Она материально очень подкована»
«На мои деньги поимела 3 квартиры и 2 коттеджа»
Но версия Любы диаметрально противоположна:
«Двадцать лет ощущения, что тебя могут выставить в любой момент, ничего своего, все чужое».
Кому верить? Женщине, которая боялась остаться на улице, или мужчине, который видел в ней расчетливую особу?
Тюрьма для детского творчества
Однажды Люба с детьми весело рисовала. Довольная, она понесла показать рисунки взрослым. Вместо похвалы она услышала ледяной вопрос:
«Вы что, рисовали?»
Оказалось, в семье Кончаловских детям запрещалось брать в руки карандаши и краски.
Причина? В роду уже были великие художники — Суриков и Кончаловский, место занято. Больше никому не позволено пытаться.
Представьте: ребенок тянется к цветным карандашам, а ему говорят:
«Остановись! Ты недостоин! Твои предки уже исчерпали лимит гениальности в этой семье!»
Люба, выросшая в нормальной семье, не знала этого абсурдного правила. Она просто хотела порадовать детей.
- И получила урок: в этом доме даже детская радость должна подчиняться «творческой иерархии».
Интеллектуальный террор: Как Андрей Кончаловский доводил ее до депрессии
Андрей Кончаловский — режиссер, интеллектуал, человек с безупречным вкусом. Казалось бы, какое счастье общаться с таким человеком! Но для Любы эти общения превращались в пытку.
- Его эрудиция, его начитанность, его ум — всё это не просвещало, а подавляло. Рядом с ним она чувствовала себя глупой и беспомощной.
«Я была в таком зажиме, у меня была чудовищная, лютая депрессия, это была слабость ума, слабость духа», — признается она.
После поездки в итальянское имение Кончаловского она окончательно впала в депрессию.
Молодая, красивая, талантливая женщина, мать — и ей хотелось исчезнуть. Не из-за насилия, не из-за оскорблений. Из-за постоянного, тотального ощущения собственной неполноценности.
- Бывают такие люди – они вроде бы тебя не оскорбляют напрямую, но постоянно дают понять, что ты «НЕДО»: недостаточно умен, красив, стилен, богат, эрудирован (подставьте свое)
Но, с другой стороны, в памяти всплывает живая, всегда веселая и задорная Юлия Высоцкая.
А уж она времени с Кончаловским явно побольше Толкалиной провела. И как-то не похоже, что она еле выбирается из депрессии и муж ее поедом ест.
Цена страха: как она потеряла ребенка
Самый страшный эпизод во всей этой истории, вторая беременность. Радость, которая быстро превратилась в кошмар.
Люба не могла остановиться, она гнала себя на съемки, работала на износ. Почему? Из страха. Страха остаться без денег после двадцати лет без штампа в паспорте. Страха, что в любой момент ее могут выставить за дверь.
- Беременная женщина должна отдыхать, думать о будущем ребенке. А она снималась, зарабатывала, металась в панике. И потеряла ребенка.
«Это была очень тяжелая история с больницами, с потерей ребенка, о чем говорить не стоит, потому что все фигуранты еще живы», — скупо говорит она.
За этими сдержанными словами — море боли и упрека. Упрека к себе? Или к тому, кто заставил ее так бояться за свое будущее, что она пожертвовала жизнью нерожденного ребенка?
«Егор меня попросту не уважал, а для меня уважение — это простые вещи, чтобы женщина, особенно мать твоего ребенка, не металась в поисках заработка», — подводит она итог.
Освобождение: Новая жизнь без оглядки на «великих»
Расставание случилось за семь лет до официального объявления, просто скрывали. В 2017 году у Егора родился сын от юриста Марии Леоновой.
- А Любовь нашла любовь в Лондоне — британский композитор Саймон Басс, который не подавлял, а поддерживал ее. К сожалению, расстояние убило эти отношения.
Но главное — она свободна. Свободна выкладывать откровенные фото, свободна говорить то, что думает, свободна жить без постоянного ощущения, что за ней наблюдают и оценивают.
- После 20 лет жизни под микроскопом этот бунт понятен. Она наконец-то принадлежит самой себе.
Что скажете терпеть? такое отношение ради положения в обществе и материальных благ нормалек? Или уйти нужно было сразу, как у нее отобрали право назвать собственную дочь?
Лично я думаю, что раз терпела, то знала зачем и несколько лукавит барышня. Ставьте лайк 👍 если тоже не верите в такую «Наивную 20-летнюю жертвенность»