— Мам, мне срочно нужны двадцать тысяч! — Виктор ворвался в квартиру, даже не поздоровавшись.
Галина Петровна обернулась от плиты, где жарились котлеты. В руке она всё ещё держала лопаточку.
— Витенька, здравствуй... Что случилось?
— Машина сломалась! — он швырнул ключи на стол. — Завтра к мастеру записан, а у меня денег нет. Ты же знаешь, мы с кредитом еле сводим концы с концами.
— Но, Витя, пенсия только послезавтра придёт...
— Послезавтра?! — он прошёлся по кухне, задев плечом дверной косяк. — Мам, ты вообще понимаешь? Мне на работу ездить надо! Или ты хочешь, чтобы меня уволили?
Галина поставила сковородку на выключенную конфорку. Руки слегка дрожали, но она старалась этого не показывать.
— Витюша, ну послезавтра же, не так долго...
— Не так долго? — он развёл руками. — А мастер меня ждать не будет! Я уже записан, всё согласовано!
— Хорошо, хорошо, — Галина вытерла руки о фартук. — Послезавтра с утра пенсия придёт, и я тебе сразу позвоню. Ты заедешь?
Виктор недовольно хмыкнул, но кивнул:
— Ладно. Только смотри, не забудь. И сразу звони, понял? Мне это очень важно.
Он развернулся к выходу, но Галина окликнула его:
— Витенька, может, котлет возьмёшь? Я только что пожарила...
— Некогда мне, мам, — он уже натягивал куртку. — У меня дел куча.
Дверь хлопнула. Галина осталась стоять посреди кухни, глядя на дымящиеся котлеты. Аппетит пропал.
Вечером позвонила Света.
— Галина Петровна, это Светочка, — голос невестки был до приторности сладким. — Витя мне всё рассказал про машину. Вы ведь поможете, правда?
— Конечно, Светочка. Послезавтра пенсия придёт...
— А раньше никак? — в голосе появились стальные нотки. — Просто мы уже мастеру обещали. Неудобно как-то получается.
— Света, у меня самой до пенсии восемьсот рублей осталось. Я бы рада...
— Ну ладно, ладно, — невестка вздохнула так, будто Галина её чем-то обидела. — Будем ждать. Только вы уж точно не забудьте, Галина Петровна. Витя на вас очень рассчитывает.
После разговора Галина долго сидела на диване, разглядывая трещину на потолке. Восемьсот рублей. А за свет надо заплатить тысячу двести, лекарства купить — ещё девятьсот. Еле-еле дотянет до пенсии. Но ничего, двадцать второго числа деньги придут, и всё наладится.
На следующее утро она встала пораньше, наскоро попила чаю с сухариком и отправилась в банк. Очередь была небольшая, всего трое бабулек впереди. Галина терпеливо ждала, перебирая в руках пенсионное удостоверение.
— Следующий!
Она подошла к окошку, протянула карточку.
— Добрый день. Пенсия должна была вчера прийти, я проверить хотела...
Девушка-оператор несколько секунд смотрела в компьютер, потом подняла глаза:
— У нас технический сбой в системе. Задержка три дня.
— Как три дня?! — у Галины перехватило дыхание. — Но мне говорили, что двадцать второго точно...
— Извините, от нас это не зависит. Технический сбой на федеральном уровне. Все пенсии задерживаются.
— А когда тогда?..
— Двадцать пятого числа. Максимум двадцать шестого.
Галина вышла из банка, чувствуя, как ноги становятся ватными. Три дня. Ещё три дня без денег. И главное — Витя ждёт. Он уже мастеру пообещал. Он на неё рассчитывает.
Она достала телефон дрожащими руками и набрала номер сына.
— Мам, ну что, пришла пенсия? — он даже не дал ей заговорить.
— Витенька, там задержка. Технический сбой какой-то. Три дня ещё ждать...
— Что?! — в трубке раздался такой вопль, что Галина отдёрнула телефон от уха. — Мам, ты издеваешься?! Я уже мастеру сказал! У меня завтра запись!
— Витя, я не виновата, там на федеральном уровне проблема...
— Да какая разница, на каком уровне?! — он кричал так, что прохожие оборачивались, хотя Галина была одна на улице. — Мне твои отговорки не нужны! Найди деньги где-нибудь!
— Витенька, у меня самой...
— Займи у кого-нибудь! У соседки этой, как её, Нины! Мам, я серьёзно, мне машина нужна!
— Хорошо, хорошо, я попробую что-нибудь придумать...
— Вот и придумывай! — он бросил трубку.
Галина медленно опустила телефон в карман пальто. Восемьсот рублей в кошельке. Три дня до пенсии. И сын, который ждёт двадцать тысяч.
Вечером Галина сидела на кухне у Нины Ивановны, машинально помешивая ложечкой в остывшем чае.
— Галка, ты чего такая бледная? — Нина придвинула к ней вазочку с печеньем. — Опять Витька твой что-то отмочил?
— Да нет, Нин, просто пенсия задержалась... А Витя на машину деньги просил. Срочно ему надо.
— Срочно, — Нина усмехнулась. — А в прошлый раз что было срочно? На шубу Светке? Или на тот телевизор, который им позарез нужен был?
— Нина, ну при чём тут это...
— При том, Галя! — соседка решительно поставила свою чашку на блюдце. — Сколько можно? Он у тебя каждый месяц что-то срочное находит! То одно, то другое. А возвращает?
Галина отвела глаза.
— Возвращает, конечно. Просто у них сейчас тяжело, кредит, понимаешь...
— Ага, тяжело, — Нина фыркнула. — Настолько тяжело, что Светка твоя на маникюр каждую неделю ходит. Я её у салона видела. Ногти-то у неё, знаешь, какие? Длинные, нарощенные, с камушками. Это рублей две тысячи стоит минимум.
— Может, ей на работе надо так выглядеть...
— Да брось ты! — Нина накрыла ладонью руку Галины. — Послушай, подруга. Помнишь, как ты им на свадьбу последние деньги отдала? Сто тысяч! Ты у себя в горле кусок застряла, зато у них свадьба была.
— Ну, один раз в жизни же...
— Один раз? А на первый взнос по ипотеке? Ещё сорок отдала. А когда Витька машину покупал?
— Нин, он же мой ребёнок! — Галина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Как я могу отказать? Он же сын!
— Сын, который тебя эксплуатирует, — Нина жёстко произнесла каждое слово. — Галь, он на тебе едет, как на ломовой лошади. И ты это позволяешь.
Телефон Галины зазвонил. Виктор.
— Ну что, нашла деньги?
— Витенька, я ещё не успела...
— Как не успела?! Мам, уже вечер! Что ты вообще делала весь день?
— Витя, я пыталась...
— Пыталась! Мне не нужны попытки, мне нужны деньги! — он отключился.
Через пять минут пришла СМС от Светы: "Галина Петровна, мы очень на вас рассчитываем. Витя уже всё согласовал с мастером. Было бы неудобно подводить людей."
Галина положила телефон на стол.
— Видишь? — Нина покачала головой. — Каждые два часа будет названивать. Как на работу ходить. Галь, займи у меня денег, если надо. Но не из-за Витьки, а чтобы ты сама на лекарства купила. На свет заплатила.
— Не хочу никому быть должна, — Галина встала, натягивая кофточку. — Как-нибудь сама справлюсь.
— Зато сыну должна по гроб жизни? — Нина проводила её до двери. — Подумай об этом, Галка. Подумай хорошенько.
Дома Галина не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок. Считала в уме. Восемьсот рублей. Минус хлеб, молоко, самое необходимое — останется рублей пятьсот. За свет надо тысячу двести. Лекарства — девятьсот. Не хватает. Сильно не хватает.
В три часа ночи она встала, подошла к книжному шкафу. Достала толстый томик Толстого. Между страниц лежала пачка денег — пять тысяч рублей. Она копила их два года, откладывая по двести с каждой пенсии. На чёрный день.
Галина долго смотрела на эти купюры. Потом медленно убрала их обратно. Ещё не вечер. Ещё можно потерпеть.
Телефон снова завибрировал. Витя: "Мам, ты спишь? Я не сплю. Из-за тебя не сплю. Думаю, как мне завтра без машины на работу добираться."
Галина выключила звук и закрыла глаза.
Утром Галина снова поплелась в пенсионный фонд. Очередь была огромная — человек двадцать, все пенсионеры, все с одним вопросом.
— Когда деньги дадут?!
— Двадцать пятого числа, — уставшая женщина за стеклом повторяла одно и то же. — Технический сбой. Мы не виноваты.
— А нам что, не есть? — возмутилась бабулька в платке. — У меня внуки голодные!
— Я понимаю ваше возмущение, но от нас это не зависит...
Галина вернулась домой с пустыми руками. Телефон разрывался от звонков.
— Мам, ну что?! — Виктор орал так, что динамик трещал. — Ты хоть что-то сделала?!
— Витенька, я в пенсионном была. Говорят, точно двадцать пятого...
— Двадцать пятого?! — он захохотал, но смех был злой, истеричный. — Мам, ты издеваешься надо мной, да?! Мне ЗАВТРА к мастеру! ЗАВТРА, ты понимаешь это слово?!
— Витя, сынок, я не виновата...
— Не виновата! Вечно ты не виновата! — он дышал тяжело, будто бежал. — Я уже мастеру сказал, что привезу машину! Он меня в график записал! А ты мне что говоришь? Что тебе всё равно?!
— Витенька, я не говорила...
— Знаешь что, мам? Разбирайся сама! — он бросил трубку.
Через полчаса позвонила Света. Голос был ледяным.
— Галина Петровна, Витя мне всё рассказал.
— Светочка, там в пенсионном сказали...
— Мы, конечно, понимаем вашу ситуацию, — Света говорила медленно, растягивая слова. — Но вы же понимаете нашу? Витя человеку обещал. Теперь неудобно получается.
— Света, я бы рада помочь, но у меня правда денег нет...
— Ну, как-то несерьёзно это всё, Галина Петровна. Мы на вас рассчитывали, а вы... В общем, думайте сами.
После этого разговора Галина села на диван и закрыла лицо руками. Виноватой она себя чувствовала так, будто украла у них что-то. Хотя какая, к чёрту, вина? Она же не специально пенсию задержала!
Но мысль всё равно грызла: а вдруг Витю правда уволят? Вдруг из-за неё он работу потеряет?
Она встала, подошла к шкафу. Достала книгу. Пять тысяч рублей лежали на месте. Два года она их копила. По двести рублей откладывала — то на хлебе экономила, то чай без сахара пила. На чёрный день.
— Ну, вот он и настал, чёрный день, — пробормотала она себе под нос.
Галина взяла деньги, разгладила каждую купюру. Пять тысяч. Это не двадцать, конечно, но хоть что-то. Витя хотя бы часть мастеру отдаст, остальное потом как-нибудь доплатит.
Она набрала номер сына.
— Витенька, у меня есть пять тысяч. Это всё, что я смогла найти. Заедешь?
— Пять тысяч? — он помолчал. — Мам, ты же говорила двадцать...
— Витя, это всё, что у меня есть! Я два года копила...
— Ладно, — он вздохнул. — Хоть что-то. Щас приеду.
В дверь позвонила Нина Ивановна.
— Галь, я тебе борща принесла. Сварила много, а мне одной не съесть.
Она увидела деньги на столе.
— Это что, твоя заначка?
— Да, — Галина сложила купюры в конверт. — Витьке отдам. Пусть хоть часть мастеру заплатит.
— Совсем ты, подруга, того, — Нина поставила кастрюлю на плиту. — Слушай, возьми у меня взаймы. На лекарства хоть. На свет.
— Нет, Нин, не хочу я никому должна быть.
— Зато сыну должна по гроб жизни? — Нина оперлась о столешницу. — Галка, ты понимаешь, что делаешь? Это твои последние деньги! У тебя лекарства кончились! Давление скачет!
— Ничего, перебьюсь как-нибудь. Двадцать пятого пенсия придёт.
— А если не придёт? Если ещё задержат?
— Придёт, Нина. Обязательно придёт.
Нина покачала головой и ушла, хлопнув дверью. А через десять минут приехал Виктор.
— Ну, где деньги? — он даже не разделся, так и стоял в дверях.
Галина протянула ему конверт.
— Вот, держи. Это всё, что у меня было.
Он пересчитал купюры, скривился:
— Мам, ты же говорила двадцать! Ладно, хоть что-то. Мастеру хоть аванс отдам.
— Витенька, может, чаю попьёшь? Я пирожки испекла...
— Некогда мне, мам, — он уже выходил. — Дел куча. Ещё созвонимся.
Дверь захлопнулась. Галина осталась одна на кухне. Пустой конверт лежал на столе. Два года копила. По двести рублей. И всё за десять минут ушло.
Она подошла к окну, посмотрела вниз. Виктор садился в машину. Завёл мотор. Поехал.
А ведь он же говорил, что машина сломана.
Галина сидела на кухне, глядя на пустой конверт. В кошельке осталось триста рублей. До пенсии — три дня. За свет надо платить послезавтра, иначе отключат.
Она встала, чтобы поставить чайник, и машинально взглянула в окно.
И замерла.
Напротив её дома, в том самом кафе с жёлтой вывеской, за столиком у окна сидел Виктор. С друзьями. Трое мужчин, все в куртках, все с пивом. На столе — тарелки с закусками, куриные крылышки, картошка фри, салаты.
Витя смеялся. Громко. Размахивал руками, рассказывая что-то. Друзья хохотали. Один хлопнул его по плечу.
Официантка принесла ещё бутылок. Витя что-то ей сказал, она засмеялась, покрутила волосами.
Галина стояла у окна, держась за подоконник. Руки дрожали. В висках стучало.
Машина сломана. Завтра к мастеру. Срочно нужны деньги.
А он сидит в кафе. С друзьями. Пьёт пиво.
Она схватила пальто с вешалки. Руки не слушались — никак не могла попасть в рукав. Наконец натянула. Сунула ноги в ботинки, не зашнуровав их. Вышла из квартиры.
Лифт полз вниз мучительно долго. Галина смотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, растрёпанные волосы, глаза горят.
Вышла на улицу. Перешла дорогу. Толкнула дверь кафе.
Внутри было тепло, шумно, пахло жареным. Играла музыка. За стойкой бармен что-то смешивал в шейкере.
Галина подошла к столику. Виктор её не сразу заметил — был увлечён разговором.
— ...и я ей говорю: мам, срочно нужны деньги! А она: где же я возьму? Ну, думаю, ладно, подожду...
Друзья ржали. Один допил пиво, отставил бутылку:
— Витёк, ты реально у матери по двадцать косых выбиваешь?
— Ну, не каждый месяц, — Витя ухмыльнулся. — Раз в два. Главное — правильно подать. Типа, срочно надо, кредит, машина...
— А машина твоя вообще ездит?
— Ездит, ездит. Просто я ей сказал, что в ремонт...
Он замолчал. Поднял глаза. Увидел мать.
— Мам?.. — лицо побелело. — Ты... Ты чего здесь?
Галина молчала. Смотрела на него. На стол, заваленный едой. На бутылки. На куриные крылышки, которые стоили рублей четыреста порция. На друзей, которые неловко отворачивались.
— Мам, это не то, что ты подумала...
— Что я подумала? — голос был тихий, но твёрдый. — Что ты меня обманул?
— Мам, ну я же собирался машину починить! Просто потом, понимаешь...
— Витя, — она положила руку на стол, прямо рядом с его бутылкой. — Я тебе отдала последние деньги. Я два года их копила. По двести рублей откладывала. Чай без сахара пила. На хлебе экономила.
— Мам, ну чего ты...
— А у меня триста рублей осталось, — она говорила спокойно, почти безразлично. — До пенсии три дня. За свет надо заплатить тысячу двести, иначе отключат. Лекарства кончились. Давление скачет.
Друзья переглянулись. Один начал вставать:
— Витёк, мы, наверное, пойдём...
— Сидите, — Галина даже не посмотрела на них. — Пусть сидят, Витя. Пусть послушают.
— Мам, я тебе верну! Обязательно верну!
— Когда? — она наклонилась к нему. — В прошлый раз ты тоже обещал вернуть. Сорок тысяч на первый взнос. Я всё ещё жду.
— Это ж на квартиру было! На нашу будущую квартиру!
— На вашу, — она выпрямилась. — Витя, я сорок лет работала медсестрой. Сорок лет. По ночам, по праздникам. Тебя одна растила. После школы ты поступил, я радовалась. Женился — я последнее отдала на свадьбу. Сто тысяч. Думала, сын счастлив будет.
— Мам, зачем ты при людях...
— А теперь что? — она смотрела ему в глаза. — Ты сидишь в кафе. Пиво пьёшь. На закуски деньги есть. А у меня триста рублей. И я должна выбирать — за свет заплатить или лекарства купить.
— Я не знал, что у тебя так туго...
— Не знал? — она усмехнулась. — Витя, у меня пенсия четырнадцать тысяч. Четырнадцать. Ты за одну встречу с друзьями столько тратишь, сколько я за неделю живу.
Он молчал. Смотрел в стол. Друзья уже не скрывались — откровенно таращились.
— Знаешь, Витя, я даже рада, — Галина застегнула пуговицу на пальто. — Что увидела это. Что поняла наконец.
— Что поняла? — он поднял голову.
— Что ты не забыл заехать. Не забыл позвонить. Не времени не было, — она говорила тихо, но каждое слово било, как молот. — А просто тебе плевать. Я для тебя — банкомат. Нажал на кнопку — деньги выдал.
— Мам, это не так!
— Тогда как, Витя? — она шагнула к двери. — Объясни мне. Как это?
Он молчал.
Галина развернулась и пошла к выходу. У двери обернулась:
— Пять тысяч, которые я тебе отдала — это были последние деньги на моём чёрном дне. Теперь дна больше нет. Но знаешь что? Мне легче. Потому что я наконец увидела правду.
Дверь закрылась за ней. Галина стояла на улице, дыша холодным воздухом. Руки дрожали. В глазах стояли слёзы, но она их не вытирала.
А в кафе за столиком сидел Виктор. Смотрел в недопитую бутылку. Друзья молчали.
Галина поднялась домой, сняла пальто. Села на диван. Не плакала. Просто сидела, глядя в окно.
Через час постучала Нина Ивановна.
— Галь, открой. Я всё видела из окна.
Они сидели на кухне молча. Нина налила чай, придвинула сахарницу.
— Правильно сделала, — наконец сказала она. — Пусть знает.
— Знаешь, Нин, а мне даже не обидно, — Галина медленно мешала ложечкой в чашке. — Странно, да? Должно быть больно. А мне будто камень с души.
— Это потому что ты правду увидела. А правда освобождает.
На следующий день пришла пенсия. Ровно в девять утра Галина получила СМС: "Зачислено 14 000 рублей."
В десять позвонил Виктор.
— Мам, прости, — голос дрожал. — Я козёл. Полный козёл. Я всё верну. Все деньги. Честное слово.
— Не надо, Витя.
— Как не надо? Мам, я серьёзно, я...
— Считай, что я заплатила за урок, — она говорила спокойно, без злости. — Для нас обоих. Ты узнал, что так нельзя. А я узнала, что могу сказать нет.
— Мам, ну дай мне шанс всё исправить!
— Витя, когда тебе понадобятся деньги в следующий раз — иди работай. Или займи у друзей. Но не приходи ко мне.
— Ты что, отказываешься от меня?
— Нет, — Галина посмотрела в окно, где светило солнце. — Я просто перестаю быть банкоматом. Но остаюсь твоей мамой. Когда захочешь поговорить, попить чаю, просто увидеться — приезжай. Только без денег. Договорились?
Он помолчал.
— Договорились, — тихо сказал он и отключился.
Вечером Галина сидела у Нины. На столе лежал глянцевый проспект — санаторий в Кисловодске. С бассейном, с терренкурами, с лечением.
— Смотри, какая красота, — Нина ткнула пальцем в фотографию. — Путёвка двадцать тысяч на двоих. Поедем в июне?
— А ты знаешь, Нина, — Галина взяла проспект, разглядывала картинки. — Я сорок лет ни разу не была в отпуске. Всё на Витю откладывала. То на учёбу, то на свадьбу, то на квартиру.
— Ну так пора же наконец! А себе-то когда?
Галина сложила проспект пополам, убрала в сумочку.
— Знаешь, подруга, а ведь правда пора. Мне шестьдесят пять. Сколько там мне осталось? Лет двадцать, если повезёт? Может, хватит жить для других?
— Вот это правильные слова! — Нина стукнула кулаком по столу. — Будем жить для себя!
Галина допила чай, встала. У двери обернулась:
— Три дня задержки пенсии. Всего-то три дня. А изменилась вся жизнь.
— Главное, что в лучшую сторону, — Нина обняла её.
Галина шла домой медленно, не торопясь. В кармане лежал проспект санатория. В кошельке — четырнадцать тысяч. За свет заплатила. Лекарства купила. И ещё десять осталось.
Она подняла голову, посмотрела на небо. Звёзды были яркие, холодные.
И впервые за много лет Галина улыбнулась — просто так, без причины.