Улочка провинциального городка была небольшой. Вдоль дороги лишь с одной стороны стояли частные дома, а напротив них клёны, берёзки, и потом начинались луга, где местных совхоз выпасал свои стада телят и коровушек, а поодаль находилась и Лесоторговая база.
Николай Иванович, семидесятисемилетний пенсионер жил один, давно был вдовым, а сын уехал лет пятнадцать назад в областной центр, где женился и работал, воспитывал внука, и не часто навещал отца.
- Сашка мой под каблуком… - не раз жаловался Николай Иванович почтальонке Лидочке, студентке-заочнице с карими выразительными глазами, - Валентина его в ежовых рукавицах держит. Сама ко мне не любит ездить, и его не отпускает. Так что приходится рассчитывать только на себя… Да…
- Хорошо, хоть удобства у вас есть, считай, как в квартире живёте, да ещё сад и двор, - успокаивала его Лида, с уважением относящаяся к пенсионерам, которых считала «своими». Она им и пенсию на дом приносила, и добрым словом поддерживала, и даже в аптеку ходила, если старики болели.
В свою очередь люди не жалели для Лидочки чая или угощения в виде шоколадки или конфет.
Николая Ивановича соседи считали немного странным: после ухода жены он замкнулся в себе, кормил пятерых кошек, пришедших к нему неизвестно откуда и живших весь год во дворе, и в морозы прятавшихся в тёплом сарае.
Пенсия была у Николая Ивановича небольшой, и чтобы его питомцы не голодали, не стеснялся он собирать по старому парку пустые бутылки, где с весны до поздней осени посиживали на скамеечках в укромных тенистых уголках «любители отдыха». Пустую тару он сдавал в пункт приёма, имея хоть какую-то добавку в виде покупки мойвы или салаки для кошек.
Когда наступала зима, Николай Иванович, опять же, не стеснялся стоять на маленькой местной барахолке, где старички торговали всякой всячиной: от посуды до отрезов материалов и старого гаражного инструмента.
Николай Иванович продавал книги, коих было у него много со времён юности. Несколько шкафов были полны, и он, наконец, состарившись, и видя, что его богатство никому не нужно, начал продавать его на «благое дело» - прокорм своих питомцев.
На продажу шло и содержимое серванта жены: хрустальные вазочки, мельхиоровые ложки, чайный сервиз и даже дореволюционные открытки.
- Вчера хорошо наторговал! – делился он в понедельник с Лидочкой и протягивал ей небольшую шоколадку в знак внимания.
Лида поначалу отказывалась, как всегда, но Николай Иванович настаивал, и приходилось брать и благодарить.
Несколько раз девушка пыталась помочь пристроить кошек в добрые руки, чтобы пенсионеру было полегче с ними. Однако кошки быстро возвращались к своему насиженному тёплому месту.
В такие дни старик ликовал, смеялся, и шутил, что от добра добра не ищут, и что лучше голодноватая воля, чем сытая тюрьма квартир, и старый друг лучше новых двух …
Так шло время. Однажды, когда Лидочки не было почти месяц по случаю её сессии, а потом вернулась она на работу и пошла разносить почту, то узнала, что Николай Иванович болен.
На крылечке стоял его сын Дмитрий, вернувшийся из Твери, и курил. Он-то и рассказал почтальонке, что отец перенёс инфаркт на ногах, так считают врачи, и что состояние его пока слабое, хотя и выписали уже из больницы.
Девушка сочувственно приняла новость, и тут же спросила о кошках:
- А как же его пять кошек? Кто их теперь кормит?
- Ну, вот и вы начали… Отец мне каждый день твердит о кошках, разве тут забудешь? – улыбнулся Дима, - я уж кормлю их, вон и рыбу купил, и остатки каши, что мы не доедаем, тоже им отдаю. Отец просит себе кашу. Но я так думаю, что не от любви к овсянке, а потому что о кошках больше, чем о себе волнуется.
- Сейчас лето, им тепло, - ответила Лида, - они и мышами, если что прокормятся, не переживайте. А уж на зиму я к себе Мусю заберу. Мы её два года назад стерилизовали с Николаем Ивановичем, чтобы они не плодились, так теперь спокойнее.
Через неделю Николай Иванович стал выходить на крылечко встречать Лиду. Он и рассказал ей ещё одну новость: сын вернулся не только по поводу болезни, но и оттого, что семья его развалилась.
- Всё-таки выгнала его Валентина. Не пришёлся простой парень ко двору в их богатой семье. Не нашего разлива была изначально невеста. Нажили сына, из-за него и терпел Димка столько лет её капризы и требования. Всё ей денег было мало. Гоняла с работы на работу, наряжалась как кукла, по курортам ездили. А любви-то и нет… - вздохнул Николай Иванович и замолчал, увидев идущего с работы на обед сына.
Лидочка тут же ушла, некогда было ей подолгу беседовать, нужно было разносить почту.
И всё же как говорил Лиде при коротких встречах Николай Иванович, жить ему стало полегче с приездом Дмитрия: тот и продукты покупал, и в аптеку ходил, и врачей помогал отцу посещать, и дома прибирался.
- И даже кошек ваших стал кормить! – добавила Лида, - и я ему напоминала тоже!
Лида и Дмитрий уже стали приятелями, хотя разница в возрасте была у них почти десять лет. Они виделись, когда Лидочка приносила почту, а Дмитрий в полдень как раз приходил на обед. Он работал на погрузчике в Лесоторговой базе, которая была совсем рядом с домом.
Николай Иванович стал хуже видеть, читать газеты не мог, и всё чаще просил читать вслух Дмитрия.
Когда Лидочка пришла к ним и спросила, будут ли они продлять подписку, Николай Иванович вздохнул и пожал плечами.
- Неудобно мне каждый раз Диму просить читать, хотя я так люблю газеты. Теперь всё чаще слушаю новости по телевизору. Слава Богу, что ещё слышу нормально.
- Будем, будем продлять, а как же! – невозмутимо ответил сын, - а то Лида и не придёт к нам больше. И не увидим мы её. Она быстро ходит, и к нам не зайдёт. Ты что, отец?
Николай Иванович растерялся, а потом улыбнулся. А Лидочка быстро выписала квитанцию и поблагодарила.
- Так значит, остаёмся друзьями! – она ушла, а Николай Иванович посмотрел на сына и понял, что не одному ему по душе милая почтальонка, а ещё и сын на неё засматривается.
Дмитрий всё чаще заговаривал с девушкой, а потом всё-таки осмелился попросить её о свидании.
- Приходи к нам запросто, чая попьём без спешки, и посмотрим, как зимовье кошкам лучше сделать. Вот думаю их в мою мастерскую устроить, там тепло, я протапливаю каждый день печурку, потому что после работы люблю там трудиться.
После чая Дима показал Лидочке свою мастерскую и поделки. Это была резьба по дереву. На полках мастерской уже была коллекция работ, и некоторые давние – со времён школьной юности Димы.
- Очень хороши! – восхитилась девушка, - даже и не думала, что такой талант у простого работника базы!
- Вот и я говорю, - добавил отец, - его работам место в музее, а он стесняется. Пора самостоятельную выставку делать. А кое-что и продал бы! На инструмент.
- И на кошек? – рассмеялся Дмитрий. Похвала Лиды была ему очень приятна. И он преподнёс ей сразу же подарок – шкатулку с резной крышкой. Лидочка была приятно удивлена: и трогала подарок, и подышала им.
- Обожаю дерево! Оно тёплое и живое. Не умирает. И живёт дольше нас, если не сгорает по случайности…А продавать не надо. Уж если только очень много накопится…
Так они сошлись и во вкусах, и в душевных разговорах…И Николай Иванович с каждым приходом гостьи успокаивался насчёт переживаний за сына, и молился о том, чтобы девушка полюбила его Димку.
Однажды, когда Дима задержался на обед, а Лидочка принесла почту и заторопилась идти, Николай Иванович сказал ей:
- Ты пойми меня, как отца… Я ведь не вечный. Может, скоро уйду. И было бы мне отрадно знать, что мой сын и ты… - он замялся, заволновался, - ну, вобщем, были близкими друзьями. Понимаешь?
Лида посмотрела на него и ответила:
- Ваш Дима хороший. Правильный. Трудолюбивый, талантливый. Но… этого мало…
Она как-то странно улыбнулась и ушла, помахав ему рукой.
- Как это мало? – прошептал отец и покачал головой, - вот и пойми вас. Эх, детушки…
Димке отец не говорил об этом разговоре, молчал, а Лида уже не была почти неделю у них, так как заболела её мать, и девушка боялась заразить Николая Ивановича, да и самого Диму.
Отец видел, как мучается Дима, скучает по Лидочке, и не выдержал.
- Смотрю я на тебя и думаю. То ли мне под восемьдесят, то ли тебе? И на что ты надеешься? Что она будет ждать твоего предложения до скончания века? Правильно ли это, что ты влюблён, а маешься, и ей надежды не даёшь?
- Что ты, отец? Не надо меня толкать, я уже раз ошибся, - почти рассердился наставлениям сын.
- Так и что? Не жить теперь? – продолжил свою линию Николай Иванович, - а я по её глазам вижу, что нравишься ты ей. И даже очень. Она не Валька твоя. Сама на шею тебе вешаться не будет, и спать не ляжет. Она воспитанная и скромная. Так и не думай, не тяни.
- Ты считаешь, что она меня любит? – растерянно спросил Дмитрий, - у нас большая разница в возрасте. Согласится ли она идти за меня, да ещё с моей историей? Не всякая женщина захочет быть второй…
- Эта которая не любит по-настоящему, - мягче уже сказал отец, - а ты уже и сам боишься любви. А не надо… Столько будет ещё у вас хорошего!
Дмитрий ничего не ответил папе, и ушёл в свою мастерскую, прихватив кошкам угощения.
Всю неделю отец не говорил о Лидочке. Но Дмитрий куда-то уходил по вечерам, а возвращался поздно. И лишь когда настало воскресение, пара пришла в дом, и Лида объявила, что её семья здорова, и она тоже, и всё теперь хорошо.
- Спасибо, что меня бережёте, - чуть поклонился Николай Иванович, - тогда бы чайку выпить не мешало.
- Нет. Никакого чая, - вдруг громко сказал Дима. Николай Иванович удивлённо посмотрел на сына, а тот вынул бутылку шампанского из сумки и поставил на стол.
- Папа, я попросил руки и сердца у Лиды. И она согласилась стать моей женой…
Лидочка покраснела, села рядом с Николаем Ивановичем, взяв его за руку, и видя, как он заволновался.
- Ох, наконец-то… Вот спасибо… Вот новость так новость, - отрывки фраз прорывались сквозь слёзы Николая Ивановича, - хоть смейтесь, хоть осуждайте меня, но дети вы для нас даже в сорок лет… Так и остаётесь детьми. Совет вам да любовь. Спасибо, Лидочка.
Теперь жизнь заиграла новыми красками. Осенняя позолота на деревьях придавала ещё больше нежности и красоты и в отношения молодой пары, и в настроение отца. Николай Иванович сидел на крылечке по вечерам, глядя на закаты, и разговаривал со своими кошками.
- Вот хотела тебя Лида забрать на зиму к себе, Муся, а не выйдет. Потому что сама к нам перебирается с понедельника. Вот так. Расписались они, и слава Богу. И пусть живут, и радуются. Был у вас один я кормилец. Не хватало даже порой и себе на кусок мяса, а вот теперь нас трое! И вы не пропадёте с нами. И мне-то как сподручно! И помощь всегда рядом, если что, и не надо волноваться… Да и готовить будет Лидочка, а она хозяйка отменная, и чистоплотная… Вот такие дела.
Коты и Муська слушали хозяина, прищурив глаза, и лишь поводили ушами на его вздохи и выводы, словно соглашаясь с ним, и тоже тихо радуясь предстоящему счастливому содружеству в милом тёплом доме, который они сами когда-то выбрали и уже считали своим.
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Большое спасибо за маленький донат!