— Ирина Петровна, чайник не закипел еще? Я голодная, как сорок тысяч волков, — раздался громкий голос с лестничной клетки, и в квартиру без стука влетела Валентина Афанасьевна, соседка с пятого этажа.
— Валюш, ты когда-нибудь звонить научишься? — вздохнула хозяйка, высокая женщина с тёмно-русыми волосами, собранными в аккуратный пучок. — У меня, может, не прибрано.
— Да брось! У тебя и пылинки-то боятся сесть не на место, — отмахнулась гостья, бросая на вешалку цветастый платок. — Чайник-то поставила?
— Поставила, поставила, — проворчала Ирина Петровна, выглядывая из кухни. — Пирог с капустой будешь? Утром испекла.
Валентина Афанасьевна проплыла по коридору в кухню, уселась на свое привычное место у окна и потянулась к вазочке с печеньем.
— С капустой, говоришь? А сладкого ничего не испекла? Ты же знаешь мою слабость, — вздохнула соседка, разглядывая безупречно чистую кухню.
— Знаю, потому и яблочный штрудель вчера приготовила, — улыбнулась Ирина Петровна, доставая из холодильника аккуратно нарезанный рулет. — Только зачем ты сегодня прибежала? По глазам вижу — новости у тебя.
Валентина Афанасьевна моментально оживилась, забыв про печенье и потирая руки от предвкушения.
— Я же говорила, что квартира напротив сдается, — начала она, понизив голос, хотя в квартире никого, кроме них, не было. — Так вот, вчера там жильцы появились. И знаешь что? — Она наклонилась ближе, заговорщически блестя глазами. — Твой бывший снимает квартиру напротив, — шепнула соседка.
Чашка в руках Ирины Петровны замерла на полпути к столу. Лицо её на мгновение застыло, а потом скривилось в гримасе недоверия.
— Чепуха какая! Не может этого быть, — отрезала она, с громким стуком поставив чашку на стол. — Николай в Новосибирске живёт. Десять лет как переехал после... после всего.
— Ну, значит, вернулся! — торжествующе заявила Валентина Афанасьевна. — Я своими глазами видела, как он вчера вещи заносил. Постарел, конечно, поседел совсем, но это точно он. Ты же знаешь, у меня глаз-алмаз!
Ирина Петровна медленно опустилась на стул, бессознательно теребя кулон на шее — старую привычку, появлявшуюся в моменты волнения. Чайник закипел, но она даже не заметила пронзительного свиста.
— Валя, ты что-то путаешь, — проговорила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зачем Николаю возвращаться? У него там семья, работа...
— А вот это ты у него сама спросишь, — подмигнула соседка, потянувшись к выключателю чайника. — Интересно ведь, правда?
Ирина Петровна ничего не ответила. В голове у неё роились мысли, сменяя одна другую. Неужели правда? Неужели Николай Сергеевич, который когда-то клялся, что ноги его больше не будет в этом городе, вернулся? И снял квартиру именно в этом доме?
— Не нравится мне твоё молчание, — прервала её размышления Валентина. — Ты же не собираешься из-за него переезжать? А то знаю я тебя...
— Что за глупости! — встрепенулась Ирина Петровна. — С какой стати? Я здесь двадцать пять лет живу, это мой дом. И потом, — она отвела взгляд, — мы взрослые люди. Если это действительно Николай, что вряд ли, то мы просто будем... вежливо здороваться при встрече.
Валентина Афанасьевна фыркнула.
— Ага, вежливо! Помню я, как вы «вежливо» расставались. Весь дом на ушах стоял.
— Валя! — резко оборвала её Ирина Петровна. — Это было давно. Мы оба изменились.
Соседка поджала губы, но спорить не стала. Вместо этого она с преувеличенным интересом занялась штруделем, отламывая кусочки и отправляя их в рот, не сводя при этом глаз с хозяйки.
После ухода Валентины Ирина Петровна долго стояла у окна, глядя во двор. Ей вдруг стало душно, хотя форточка была открыта. Женщина прошлась по квартире, останавливаясь то у одной вещи, то у другой, как будто видела их впервые. Вот фотография дочери Алёнки — теперь уже взрослой женщины, живущей в другом городе со своей семьёй. Вот старые часы с боем — подарок свекрови на новоселье. А вон та ваза — её Николай привёз из командировки в Прагу.
Она остановилась перед зеркалом в прихожей. Из стеклянной глубины на неё смотрела стройная женщина с уставшими глазами и несколькими седыми прядями в тёмных волосах. Когда-то Николай называл её своей царевной-лебедью за длинную шею и горделивую осанку. А теперь?
Ирина Петровна тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Хватит! Десять лет прошло. Целая жизнь. Она давно научилась жить одна, и ей хорошо. Спокойно. Надёжно.
Весь следующий день она старательно избегала выходить из квартиры, находя бесконечные дела дома. Вымыла окна, хотя делала это всего три дня назад. Перебрала бельё в шкафу. Даже достала старый фотоальбом, который обещала себе разобрать ещё год назад.
Но когда в дверь позвонили, сердце всё равно предательски ёкнуло.
— Ирина Петровна! — на пороге стояла Тамара, консьержка. — Тут вам посылка пришла, я расписалась. Вы дома были, а я решила не беспокоить.
— Спасибо, Тамарочка, — с облегчением выдохнула женщина, принимая небольшую коробку. — Это, наверное, от Алёнки.
— А у нас новый жилец, слышали? — не уходила консьержка. — Въехал в тридцать первую квартиру, Ксении Михайловны племянник.
Ирина Петровна замерла.
— Племянник?
— Ну да, — кивнула Тамара. — Солидный такой мужчина, вежливый. Говорит, что раньше в нашем городе жил, потом уехал куда-то. А теперь вот вернулся по работе.
— А... как его зовут? — голос Ирины Петровны прозвучал непривычно сухо.
— Сергей какой-то... Сергей Иванович, кажется. Нет, постойте, Игоревич! Точно, Игоревич, — уверенно кивнула консьержка.
Ирина Петровна медленно выдохнула.
— Спасибо, Тамара, — сказала она и закрыла дверь.
Значит, не Николай. Просто какой-то Сергей Игоревич, новый сосед. Валентина с её вечными фантазиями! И почему она так разволновалась? Прошлое давно осталось позади, и нет смысла его ворошить.
Вечером Ирина Петровна решила всё-таки выйти за хлебом. Пора заканчивать с этими глупостями, она слишком долго пряталась в собственной квартире. В конце концов, даже если бы это был Николай, что с того? Они давно чужие люди.
Лифт остановился на её этаже, двери открылись. Ирина Петровна шагнула внутрь и замерла. В кабине стоял мужчина в тёмно-синем пальто, с аккуратной сединой на висках. Он поднял взгляд от телефона и тоже застыл.
— Ира? — негромко произнёс он.
Голос. Этот голос она узнала бы из тысячи. Низкий, с лёгкой хрипотцой.
— Здравствуй, Коля, — сказала Ирина Петровна, входя в лифт и нажимая кнопку первого этажа. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Я тоже, — он чуть улыбнулся уголками губ. — Не знал, что ты всё ещё здесь живёшь.
— А где же мне жить? — она вскинула брови. — Это мой дом.
Повисла пауза. Лифт медленно полз вниз, останавливаясь на каждом этаже, но никто больше не входил.
— Как Алёнка? — спросил наконец Николай.
— Хорошо. Замужем, двое детей. Внук и внучка, — Ирина Петровна сама удивилась, как ровно звучит её голос. — Живут в Казани.
— Знаю, — кивнул он. — Мы иногда созваниваемся.
Эта новость слегка кольнула. Значит, дочь поддерживала связь с отцом все эти годы, но никогда не говорила об этом.
— А ты как? — спросила она, чтобы что-то сказать.
— Нормально. В Новосибирске проект закончился, предложили здесь поработать. Думал отказаться, но... — он пожал плечами, — решил принять. Временно снял квартиру у тётки. Думал, в другом районе, но так вышло.
Лифт наконец остановился на первом этаже. Двери открылись.
— Что ж, удачи, — кивнула Ирина Петровна, быстро выходя в холл.
— Ира, — окликнул её Николай. — Может, поговорим как-нибудь? По-человечески?
Она обернулась. Стоящий в дверях лифта мужчина казался старше, чем она помнила, но глаза остались прежними — тёмно-карие, с золотистыми крапинками.
— Зачем? — только и спросила она.
— Просто так. Как старые знакомые.
Ирина Петровна покачала головой.
— Не думаю, что это хорошая идея, Коля. Прости.
Она быстро пошла к выходу, чувствуя, как предательски дрожат руки.
Валентина позвонила на следующий день рано утром.
— Ну что, видела своего бывшего? — с ходу спросила она, даже не поздоровавшись.
— Валя, ты была права, — вздохнула Ирина Петровна. — Это действительно Николай. Но он не мой бывший, а бывший муж. И мне совершенно всё равно, где он живёт.
— Да ладно! — фыркнула соседка. — А я вчера в окно видела, как вы в магазин вместе шли.
— Что?! — Ирина Петровна чуть не выронила телефон. — Ничего подобного! Я одна ходила за хлебом!
— Ну, не совсем вместе, — признала Валентина. — Ты впереди, он метрах в десяти позади. И в одну сторону шли, и обратно тоже. Только ты с батоном вернулась, а он с пакетом побольше.
Ирина Петровна вдруг почувствовала себя как в дурном детективе. Неужели Николай за ней следил? Или просто совпадение — нужно же ему тоже в магазин ходить.
— Валя, ты бы чем-нибудь полезным занялась, а не в окно подглядывала, — проворчала она.
— Ой, да ладно тебе! Что, нельзя уже и за улицей понаблюдать? — обиделась соседка. — Между прочим, он интересный мужчина. Представительный. И явно одинокий, раз один живёт.
— Откуда ты знаешь?
— Так спросила у него, — как ни в чём не бывало, ответила Валентина. — Я ж его в подъезде встретила, представилась, поговорили. Он сказал, что разведён, детей двое, но они взрослые, живут отдельно. Работает архитектором.
Ирина Петровна закрыла глаза. Значит, снова женился и развёлся. И ещё дети появились.
— Валя, мне пора, — сказала она. — Дел много.
— Да какие у тебя дела! — возмутилась Валентина, но Ирина Петровна уже нажала отбой.
Выходить из квартиры снова не хотелось, но вскоре раздался звонок в дверь. На пороге стояла Марина Викторовна из квартиры снизу.
— Ирочка, у тебя вода не капает случайно? — спросила она с тревогой. — У меня на кухне потолок мокрый.
Ирина Петровна тут же забыла о своих переживаниях.
— Сейчас посмотрю, — она быстро прошла на кухню, проверила трубы под раковиной. — Вроде сухо везде.
— А в ванной?
Они проверили и ванную — тоже сухо.
— Может, сверху течёт? — предположила Ирина Петровна. — Через меня просто проходит.
— Надо к новому соседу подняться, — вздохнула Марина Викторовна. — Вдруг у него что-то случилось, а его дома нет?
— Давай я схожу, — неожиданно для себя предложила Ирина Петровна. — Это же моя тётя Ксения квартиру сдаёт. У меня запасные ключи есть, на всякий случай.
Марина Викторовна с облегчением согласилась, и вскоре Ирина Петровна поднялась на этаж выше. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда она нажимала на звонок квартиры напротив своей. Никто не открыл. Она позвонила ещё раз, подождала и достала ключи.
Квартира тёти Ксении была зеркальным отражением её собственной, только обставлена проще. Ирина Петровна осторожно прошла внутрь, стараясь ни к чему не прикасаться. На кухонном столе лежала раскрытая папка с чертежами, рядом стоял ноутбук. В раковине — несколько немытых чашек.
Она проверила ванную — всё было сухо. Но в туалете обнаружился подтекающий бачок.
— Вот в чём дело, — пробормотала Ирина Петровна, осматривая прокладку между бачком и унитазом. — Прокладка износилась.
— Что-то случилось? — раздался за спиной знакомый голос.
Она вздрогнула и обернулась. В дверях ванной стоял Николай, с удивлением глядя на бывшую жену.
— У Марины Викторовны снизу потолок мокнет, — быстро объяснила Ирина Петровна. — Мы искали, откуда течёт. Прости, что вошла, никто не открывал, а у меня есть ключи от квартиры тёти Ксении.
— Понятно, — кивнул Николай. — Спасибо, что проверила. Я сегодня же вызову сантехника.
Ирина Петровна кивнула и поспешила к выходу, но Николай мягко тронул её за рукав.
— Ира, раз уж ты здесь... может, выпьешь чаю? Пять минут.
Она хотела отказаться, но неожиданно для себя кивнула.
— Только правда пять минут. Мне нужно Марине Викторовне сообщить, в чём дело.
— Конечно, — он улыбнулся той самой улыбкой, которая когда-то покорила её сердце.
Николай быстро вскипятил чайник и достал из шкафа две чашки — простые белые, без рисунка. Ирина Петровна сидела за столом, невольно разглядывая чертежи.
— Новый проект? — спросила она.
— Да, реконструкция старого здания театра, — кивнул Николай. — Помнишь, мы туда ходили на «Трёх сестёр»?
— Помню, — тихо ответила Ирина Петровна. — Ты ещё всё ворчал, что актриса, игравшая Ольгу, слишком молодо выглядит для своей роли.
— А ты говорила, что дело не в возрасте, а в таланте, — улыбнулся Николай, ставя перед ней чашку с чаем. — Ты всегда была мудрее меня в таких вопросах.
Они помолчали, глядя каждый в свою чашку.
— Почему ты вернулся, Коля? — спросила наконец Ирина Петровна. — Правда?
Он вздохнул, потёр висок — жест, который она помнила по тысячам совместных вечеров. Так он делал, когда не знал, как лучше объяснить что-то сложное.
— Проект — это правда. Но не вся, — признался он. — Я мог бы отказаться. Но... — он поднял взгляд, — я хотел вернуться. Хотел увидеть город, дом, тебя.
— Зачем? — её голос дрогнул. — Что изменится от этого?
— Ничего, наверное, — пожал плечами Николай. — Но я должен был хотя бы попытаться сказать тебе... что сожалею. Обо всём.
Ирина Петровна смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна — не гнева, а какой-то глубокой, застарелой боли.
— Десять лет, Коля, — тихо сказала она. — Десять лет ты не считал нужным даже позвонить. А теперь приходишь с извинениями?
— Я знаю, — он опустил голову. — Знаю, что непростительно. Но и молчать больше не мог. Алёнка всегда о тебе рассказывала, говорила, как ты сильно изменилась после нашего расставания. Стала закрытой, одинокой.
— А что ты хотел? — горько усмехнулась Ирина Петровна. — Чтобы я плясала от счастья? Ты ушёл, Коля. Выбрал другую жизнь, другой город, другую семью.
— Я не выбирал другую семью, — покачал головой Николай. — После тебя я был женат только один раз, и то недолго. А дети, про которых я говорил Валентине Афанасьевне... это сын и дочь моей второй жены от первого брака. Своих у меня нет. Кроме Алёнки.
Ирина Петровна прикусила губу. Значит, и тут она всё не так поняла.
— Мне пора, — сказала она, вставая. — Спасибо за чай.
— Ира, — он поднялся вслед за ней. — Я правда хочу... хотя бы попытаться загладить вину. Я знаю, что непростительно исчез из твоей жизни. Но, может быть, мы могли бы хоть иногда разговаривать? Как соседи, как... бывшие. Раз уж судьба снова свела нас под одной крышей.
Она смотрела в его глаза — те же самые, что смотрели на неё со старой фотографии на каминной полке, которую она так и не убрала за все эти годы.
— Я не знаю, Коля, — честно сказала она. — Мне нужно подумать.
— Конечно, — кивнул он. — Я никуда не тороплюсь.
Когда Ирина Петровна спустилась к Марине Викторовне с новостями про бачок, та только рукой махнула.
— Надо же, такая мелочь, а сколько хлопот! Спасибо тебе, Ирочка. Как он там, новый сосед? Обещал починить?
— Обещал, — кивнула Ирина Петровна. — Сегодня же вызовет мастера.
— Хороший мужчина, — одобрительно кивнула Марина Викторовна. — Воспитанный. Не то что некоторые. Вчера встретила его на лестнице, так он мне сумку до квартиры донёс. И такой внимательный — расспрашивал, давно ли я тут живу, всех ли соседей знаю. Особенно про тебя спрашивал.
— Про меня? — Ирина Петровна почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— Ну да. Говорил, что вы когда-то были знакомы, но потеряли связь. Хотел узнать, как у тебя дела, замужем ли. Я сказала, что ты одна живёшь, дочь в другом городе. Он так обрадовался!
Ирина Петровна не знала, что сказать. Получается, Николай специально расспрашивал о ней соседей? Готовил почву для встречи?
Вечером она долго стояла у окна, глядя на огни города. Почему-то вспомнился их последний разговор перед отъездом Николая. Она кричала, что никогда его не простит, а он молчал, только губы сжимал в тонкую линию. Потом взял чемодан и ушёл. Навсегда, как ей тогда казалось.
А сейчас он здесь, за стеной напротив. И что-то изменилось. В нём? В ней? В мире вокруг?
Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Алёнка».
— Мамуль, привет! — радостный голос дочери согрел душу. — Как ты там?
— Хорошо, доченька, — улыбнулась Ирина Петровна. — А у вас как дела? Как мои внучата?
— У нас всё отлично! Митя сегодня на велосипеде почти километр сам проехал, а Сонечка научилась буквы писать. Представляешь, ей всего четыре, а она уже пишет!
Они поговорили о детях, о работе Алёнки, о планах на лето. А потом дочь как бы между прочим спросила:
— Мам, а папа тебе звонил?
Ирина Петровна замерла.
— Нет, — медленно произнесла она. — Но мы виделись. Он снимает квартиру напротив моей.
— Да, я знаю, — вздохнула Алёнка. — Он мне сказал. Мам, не сердись на него и на меня. Я дала ему адрес тёти Ксении, когда узнала, что он в наш город возвращается. Он очень хотел тебя увидеть.
— Алёна! — Ирина Петровна не знала, смеяться или плакать. — Это что же, вы всё это подстроили?
— Не всё! — быстро возразила дочь. — Проект настоящий, папа правда над ним работает. Просто... он много лет хотел с тобой поговорить, но не решался. А тут такая возможность. Мам, он очень изменился. Правда.
— Почему ты никогда не говорила, что общаешься с отцом? — тихо спросила Ирина Петровна.
На том конце провода повисла пауза.
— Потому что боялась тебя расстроить, — призналась наконец Алёнка. — Ты всегда так болезненно реагировала на любое упоминание о нём. А он звонил, спрашивал о тебе, присылал подарки на дни рождения... Мам, я знаю, что вы друг другу много боли причинили. Но, может, пора отпустить прошлое?
Ирина Петровна закрыла глаза. Детям всегда кажется, что всё можно исправить, всё можно склеить, залатать, зашить. Но некоторые раны слишком глубоки.
— Алёнушка, я постараюсь, — только и сказала она. — Но не обещаю ничего.
— Я понимаю, мам. Просто... дай ему шанс. И себе тоже.
После разговора с дочерью Ирина Петровна долго не могла уснуть. Перед глазами проносились картины прошлого — счастливые и горькие. Их свадьба, рождение Алёнки, первые семейные праздники. Потом ссоры, взаимные обиды, отдаление. И наконец — предательство, которое она так и не смогла простить.
Но было ли это предательством? Теперь, спустя столько лет, она уже не была так уверена. Та женщина, с которой она застала мужа... Они просто разговаривали в кафе. Да, держались за руки, да, Николай смотрел на неё с нежностью. Но был ли это роман или просто дружба? Она никогда не дала ему возможности объяснить.
Утром её разбудил звонок в дверь. На пороге стоял сантехник.
— Ирина Петровна? Николай Сергеевич из тридцать первой попросил зайти к вам, проверить, всё ли в порядке с трубами. А то вчера у вас тут потоп намечался, как я понял.
— Всё в порядке, — улыбнулась она. — Это не у меня, а у соседки снизу на потолке появилось мокрое пятно. Мы уже выяснили, что дело в бачке в квартире напротив.
— Ага, там я уже починил, — кивнул мастер. — Ну, раз у вас всё нормально, извините за беспокойство. Николай Сергеевич очень переживал, что мог вам неудобства доставить.
Когда сантехник ушёл, Ирина Петровна стояла в прихожей, не зная, что чувствовать. Николай позаботился о том, чтобы проверить и её квартиру. Это было... мило.
Вечером в дверь снова позвонили. Ирина Петровна открыла и увидела Николая с небольшим букетом ромашек — её любимых цветов.
— Прости за беспокойство, — сказал он, протягивая букет. — Хотел убедиться, что сантехник всё проверил.
— Проверил, — кивнула она, принимая цветы. — Спасибо.
— Ира, — он помялся на пороге. — Я вот что подумал... Театр, который я реконструирую, даёт в эту субботу спектакль в старом здании, последний перед ремонтом. «Вишнёвый сад». Не хочешь пойти?
Ирина Петровна смотрела на него — седеющего, с морщинками вокруг глаз, но такого знакомого. И вдруг поняла, что хочет. Хочет пойти в театр, хочет поговорить, хочет узнать, что случилось за эти десять лет. Хочет попытаться понять.
— Хочу, — просто ответила она. — В какое время?
— В шесть вечера, — улыбнулся он. — Я зайду за тобой в половине пятого, если ты не против. Мы могли бы перед спектаклем поужинать в том кафе на набережной. Помнишь его?
— Помню, — кивнула она. — Там ещё чудесный яблочный штрудель.
— Да, — его глаза засветились. — Ты всегда его заказывала.
Когда Николай ушёл, Ирина Петровна поставила ромашки в вазу и села в кресло. Что она делает? Неужели готова снова открыть сердце человеку, который однажды его разбил?
Но ведь они оба были молоды, горячи, несдержанны. Оба делали ошибки. И, может быть, самой большой ошибкой было не дать друг другу шанс всё объяснить, всё исправить.
Валентина Афанасьевна позвонила на следующий день.
— Ирка, ты что творишь?! — возмущённо зашипела она в трубку. — Видела вчера, как твой бывший к тебе с цветами припёрся! Неужели поведёшься?
— Валя, — спокойно ответила Ирина Петровна. — Ты прекрасный человек, но иногда ужасно бестактна. Я сама разберусь в своей жизни, хорошо?
— Ой, ну смотри! — фыркнула соседка. — Только потом не плачься, когда он опять сбежит.
— Не буду, — пообещала Ирина Петровна и повесила трубку.
Она подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела своё отражение. Надо бы подкрасить волосы, убрать седину. И, пожалуй, купить новое платье. То синее, с воротником-стойкой, что висит в шкафу уже третий год — слишком строгое. Может быть, что-нибудь посветлее? И туфли новые не помешали бы.
Поймав себя на этих мыслях, Ирина Петровна рассмеялась. Надо же, как девчонка перед первым свиданием! А ведь ей пятьдесят пять, и это не первое свидание, а встреча с человеком, которого она когда-то любила больше жизни, а потом столько же ненавидела.
Но, может быть, Алёнка права? Может, пора отпустить прошлое и позволить себе... если не любовь, то хотя бы прощение?
— Твой бывший снимает квартиру напротив, — шепнула соседка тогда, и мир Ирины Петровны перевернулся. Но, кажется, не рухнул. А просто открыл новую страницу.
В субботу, когда Николай позвонил в её дверь, Ирина Петровна была готова. В новом платье цвета весенней зелени, с аккуратно уложенными волосами и лёгким макияжем, она чувствовала себя увереннее, чем за все последние годы.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Николай с искренним восхищением.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Ты тоже неплохо сохранился.
Он рассмеялся — тем самым смехом, который она когда-то так любила.
— Идём? Нас ждёт «Вишнёвый сад» и, возможно, яблочный штрудель.
— Идём, — кивнула Ирина Петровна, закрывая дверь квартиры. — Кстати, ты знаешь, что в «вишнёвом саде» на самом деле речь идёт о вишнёвом саде, а не о вишнёвом саде?
— Что? — удивлённо поднял брови Николай.
— Это я так, вспомнила наш старый спор, — улыбнулась она. — Потом объясню.
И они пошли к лифту — два человека, которым было о чём поговорить и что вспомнить. А за их спинами закрывались двери — одна напротив другой.
Дорогие читатели! Если вам понравился этот рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Ваши комментарии всегда приятно читать!