— Алло?
— Лена, это я, — голос дрогнул и стал тише. — Сергей.
Чашка выпала из рук и разбилась о пол. Горячий чай разлился по линолеуму, но женщина даже не пошевелилась. Сергей. Её Сергей, который ушёл за хлебом десять лет назад и больше не вернулся.
— Я знаю, что у тебя есть все основания бросить трубку, — продолжал знакомый голос. — Но выслушай меня, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.
Рука дрожала так сильно, что телефон едва не выскользнул из пальцев.
— Зачем? — только и смогла выдавить Елена.
— Встретимся в том кафе на Пушкинской, помнишь? Завтра в два часа дня. Приду и буду ждать. Если не придёшь, пойму.
Гудки короткие. Связь оборвалась. Елена Викторовна опустилась на стул и закрыла глаза. Десять лет. Целая вечность прошла с того дня, когда он сказал: «Схожу в магазин, хлеба нет» — и исчез из её жизни навсегда.
Тогда ей было тридцать восемь, сейчас сорок восемь. Морщинки у глаз стали глубже, седые пряди пришлось закрашивать каждый месяц, а в сердце поселилась такая пустота, что казалось, ничто её уже не заполнит.
Первые дни после его исчезновения она звонила в полицию, больницы, морги. Обходила друзей и знакомых, показывала фотографию. Все качали головами и говорили, что не видели Сергея. Через месяц участковый развёл руками и сказал, что, скорее всего, мужчина ушёл к другой женщине и просто не хочет объясняться.
— Так часто бывает, — пожал плечами полицейский. — Мужики не любят сцен, вот и сбегают по-английски.
Но Елена знала своего Сергея. Они прожили вместе пятнадцать лет, и никогда он не был трусом. Если бы разлюбил, сказал бы прямо. Если бы встретил другую, не стал бы скрывать. Что-то случилось. Что-то страшное.
Она продала машину, чтобы заплатить частному детективу. Тот копал три месяца, но не нашёл ни следа. Сергей словно растворился в воздухе.
— Мам, ну хватит уже искать папу, — говорила дочка Настя. Ей тогда было четырнадцать, и она злилась на отца за то, что он их бросил. — Он же не хочет, чтобы его нашли. Значит, мы ему не нужны.
Елена не могла объяснить дочери, что материнское сердце подсказывает ей другое. Сергей не мог их бросить. Не мог оставить Настю, которую боготворил, не мог бросить жену, с которой строил планы на будущее.
За неделю до исчезновения они выбирали обои для детской комнаты. Елена была беременна, срок маленький, но они уже мечтали о втором ребёнке. Сергей гладил её живот и говорил, что хочет сына, чтобы научить его играть в футбол.
Через месяц после его исчезновения случился выкидыш. Врачи сказали, что это от стресса. Елена месяц не выходила из дома, а потом взяла себя в руки ради Насти.
Работать приходилось на двух работах. Днём в школе учителем математики, вечером репетиторством. Деньги нужны были позарез, ведь кредит за квартиру никто не отменял, а одной зарплаты катастрофически не хватало.
Настя выросла замкнутой девочкой. В школе её дразнили за то, что отец бросил семью. Дома она старалась не расстраивать мать, училась хорошо, помогала по хозяйству. Но иногда Елена ловила на себе тяжёлый взгляд дочери, полный немого упрёка.
— Может, пора начать жить заново? — советовала лучшая подруга Ирина. — Познакомиться с кем-нибудь, устроить личную жизнь. Ты ещё молодая, красивая.
Но Елена не могла. Казалось, что если она полюбит другого, то предаст Сергея. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он где-то лежит в больнице без памяти? Или того хуже?
Годы шли. Настя поступила в институт, потом вышла замуж и родила сына. Теперь у Елены был внук Данилка, которого она обожала. Но даже радость материнства не могла заполнить ту пустоту, что оставил после себя Сергей.
И вот этот звонок. Спустя десять лет молчания.
Ночью Елена не сомкнула глаз. Ворочалась в кровати, вспоминала каждую интонацию в голосе мужа. Он звучал устало, как будто прошёл через что-то очень тяжёлое. И ещё в голосе была вина. Огромная, всепоглощающая вина.
Утром позвонила Настя.
— Мам, ты как? Голос какой-то странный.
— Твой отец звонил.
Повисла долгая пауза.
— Что? Когда? О чём говорил?
— Вчера вечером. Просил о встрече.
— Мама, ты с ума сошла! — голос дочери стал резким. — Какого чёрта ему понадобилось через десять лет? Где он был, когда ты работала как проклятая, чтобы меня поднять? Где он был, когда я плакала по ночам и спрашивала, почему у меня нет папы, как у всех?
Елена понимала гнев дочери. Понимала и разделяла его. Но было ещё что-то. Материнский инстинкт, который подсказывал, что не всё так просто.
— Не знаю, Настенька. Сама не знаю, что думать.
— Обещай мне, что не пойдёшь на эту встречу. Обещай!
— Не могу обещать. Мне нужно узнать правду.
Дочь бросила трубку. Елена знала, что Настя разозлится не на шутку, но ничего не могла с собой поделать. Десять лет она мучилась вопросами, и теперь появился шанс получить ответы.
К двум часам дня она подошла к кафе на Пушкинской. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышат прохожие. Рука дрожала, когда толкала дверь заведения.
Сергей сидел за столиком в дальнем углу. Спиной к двери, но она узнала бы его из тысячи. Те же широкие плечи, та же посадка головы. Только волосы стали совсем седыми.
Он обернулся, и Елена едва не ахнула. Лицо осунулось, покрылось глубокими морщинами. Глаза потухли, в них читалась такая боль, что захотелось подойти и обнять, как в старые времена.
— Спасибо, что пришла, — сказал он тихо.
Елена села напротив, руки сложила на столе, чтобы скрыть дрожь.
— Где ты был десять лет?
Сергей опустил глаза, покрутил в руках пустую чашку.
— В тюрьме.
Слово упало между ними, как камень в тихую воду. Елена почувствовала, как кровь отливает от лица.
— За что?
— Убийство.
Она схватилась за край стола. Комната поплыла перед глазами.
— Сергей, что ты говоришь?
— То, что есть. Сел за убийство, которого не совершал. Освободился месяц назад, когда нашёлся настоящий убийца.
Елена молчала, пытаясь переварить услышанное. Её Сергей, добрый, мягкий Сергей, который паука из ванной выносил на улицу, чтобы не убивать, сидел десять лет за убийство.
— Расскажи всё с самого начала.
Сергей тяжело вздохнул и начал говорить. В тот день, когда он ушёл за хлебом, в магазине он встретил старого приятеля Витька Корнева. Тот напросился в гости, сказал, что дела плохи, нужна помощь.
— Я не мог отказать. Мы же дружили в армии, он меня тогда от дедовщины защитил. Привёл его домой, думал, что тебя ещё нет, а ты как раз к подруге ушла.
Виталий рассказал, что влез в долги к серьёзным людям. Просил денег в долг, но у Сергея таких денег не было. Тогда приятель предложил ограбить офис, где работал охранником. Знал все тонкости, обещал, что никого не будет, заберут только деньги из сейфа.
— Я отказался наотрез. Сказал, что лучше с милицией поговорю, может, они помогут с долгами разобраться. Витёк разозлился, стал кричать, что я его предаю. Потом схватил нож с кухни.
Была драка. Сергей защищался, случайно толкнул приятеля, тот упал и ударился головой об угол стола. Умер на месте.
— Я понимал, что никто не поверит в самооборону. Витёк был пьяный, а я трезвый. На ноже мои отпечатки. Испугался и убежал. Хотел найти адвоката, объяснить всё как есть, но меня уже искали. Соседка видела, как он к нам заходил.
Сергей скрывался три дня, потом его поймали. Следователь с ходу обвинил в умышленном убийстве из корыстных побуждений. Мол, поссорились из-за денег, и Сергей зарезал приятеля.
— Адвокат попался никудышный. Даже не пытался доказать самооборону. Говорил, что лучше сознаться и получить меньший срок. Я не сознался, получил пятнадцать лет.
Елена слушала и не верила своим ушам. Её мир рушился и выстраивался заново одновременно.
— Но почему ты не написал мне? Не объяснил?
— Как объяснить? Что твой муж убийца? Что Настя должна жить с клеймом дочери преступника? Я думал, что лучше вы считаете меня подлецом, который бросил семью, чем убийцей.
— Но я же знала, что ты не способен на предательство! Я искала тебя, сходила с ума!
Слёзы текли по щекам. Десять лет боли, обиды, непонимания. Десять лет одиночества. И всё это время Сергей сидел в тюремной камере и думал, что защищает их.
— Прости меня, Ленка. Я думал, что поступаю правильно. Хотел, чтобы ты забыла меня и была счастлива с другим.
— Дурак ты, Сергей. Дурак несчастный.
Она протянула руку и накрыла его ладонь. Он вздрогнул от прикосновения, словно не ожидал.
— А как тебя оправдали?
— В прошлом году поймали серийника. Он сознался в нескольких убийствах, в том числе и в том, за которое я сидел. Оказалось, что Витёк должен был ему крупную сумму, а не каким-то бандитам. Этот псих пришёл к нам в дом через час после драки, нашёл Витька мёртвым и решил обыграть ситуацию. Перерезал ему горло, чтобы замести следы, и ушёл. А я уже был в бегах.
Елена покачала головой. Какая страшная ирония судьбы.
— Что теперь? — спросила она тихо.
— Не знаю. Хочу попросить прощения у Насти. Понимаю, что права на это не имею, но хочу объяснить, почему так поступил.
— Она очень сильно злится. На тебя и на меня за то, что я с тобой встретилась.
— Понимаю. Она выросла без отца по моей вине.
— Не по твоей. По вине обстоятельств.
Они сидели молча, держась за руки. Два человека, которых жизнь разлучила на десять лет, а потом снова свела вместе.
— Ты постарел, — сказала Елена и погладила его щёку.
— Ты постарела тоже. Но всё такая же красивая.
В его глазах мелькнула робкая надежда.
— Лена, я понимаю, что не имею права даже мечтать, но... Может быть, мы попробуем начать сначала? Я найду работу, сниму комнату. Буду доказывать, что достоин твоего прощения.
— Не нужно ничего доказывать. Я уже простила. Давно простила. Просто не знала, за что именно.
Домой они шли вместе. Сергей нёс пакет с хлебом, который купил по дороге.
— Лучше поздно, чем никогда, — сказал он с грустной улыбкой.
Елена рассмеялась сквозь слёзы. Первый раз за десять лет она смеялась по-настоящему.