Старославянское варъваръ преподносится как заимствование среднегреческого βαρβαρος, структура которого как предполагается имеет звукоподражательную природу, характеризуя бессвязную речь всех инородцев междометием βαρ-βαρ. В то же время славянские писари якобы воспользовались буквенным сходством древнегреческой β «беты» и старославянской В «веди». Поэтому в том и другом контексте, будь то среднегреческий или старославянский текст, заданное слово преподносится в значении иноплеменника, чужестранца, невежды или дикаря. Мол «средние» греки всякий народ, кроме своего, родного, то бишь греческого, относили к варварскому, как наиболее отсталому в культурном отношении, что якобы и унаследовал старославянский, а затем и древнерусский язык. Поэтому обыватели сегодня, которые продолжают смотреть на мир глазами «среднего» грека, представляют себе дикие и невежественные народы варварскими, то есть недоразвитыми, а язык варваров воспринимают как нечленораздельную речь...
Разбор слова по составу передаёт повторяемость непроизводной основы, что не вызывает сомнений, потому что имеем достаточно примеров словообразования аналогичного этому, — пелепел, колокол, болобол, тороторить, — с эффектом дупликации, который в превосходной степени зачастую встречается в наречиях чуть-чуть, очень-очень, много-много. Старославянское написание корнеслога {вар} с твёрдым знаком на конце только упрочивает понимание того, что имело место дублирование непроизводной основы варъ, структура которой исполняет содержанием значение по признаку ||вр||, распределённому в статье Вурдалак. Откуда имеем значение слова варъваръ по корневому слогу, — оборотень, в том смысле, что это никто иной как обыватель, проживающий в зоне лесостепей, — обитатель, обживающий просторы лесной полосы. Потому одно из возможных значений варвара по корню сведено к синонимам отшельник, дикарь, невежда.
Исходя из тех выводов, которые были сделаны в статье Жаворонок, значением слова варъваръ по корневому слогу будет главным образом устная речь, то есть разговор всех иностранцев и всякий иностранный язык, который, как правило, всегда кажется более грубым и режущим слух, чем собственный язык и родная речь, настолько хорошо всем понятные, что своя речь воспринимается гораздо более певучей и мягкой, плавной и мелодичной, а язык варваров на этом фоне ощущается как «птичий язык», то есть невнятная речь. Отнюдь по корню слово варъваръ имеет значение иностранца как яркого представителя иной стороны, который разговаривает на каком-то своём, но мало кому понятном инородном «птичьем» языке, и сводится к таким синонимам как иноплеменник, иноверец, иноземец, одним словом иноязычник, — «чужой народ».
Стало быть из двух основополагающих значений оба являются приоритетными по условию и взаимозаменяемыми по смыслу. Грубость и дикость, вероломство и отсталость, необразованность и нечленораздельная речь, лесной образ жизни и первобытное существование, обыкновенно приписываемые иностранцам или иноверцам, или что то же деревенщинам, не являются взаимоисключающими, но противостоят миролюбивому и общественному, культурному и передовому, учёному и понятно говорящему, цивилизованному и городскому образу жизни, как исключительно своему, — родному.
Версия о звукоподражательном происхождении слова исключается в виду того, что не представляется возможным определить такой звук, которому подражает данная основа. Но приличным стало ссылаться на звукоподражание не столько потому что происхождение слова тёмное и до конца не исследованное, сколько потому, что иностранцы, как правило, говорят на своём никому неведомом или мало кому понятном языке. Притом что если учитывать другие значения слова варвар — «невежда» и «дикарь», то получается, что чужестранцы становились невеждами, дикарями не потому, что как-то чудно и странно говорили на своём сугубо птичьем языке, но потому, что в среднегреческой культуре традиционно они воспринимались как представители и диких и невежественных народов, во многом чудаковатые и странноватые, отнюдь не смешные. Однако такой способ рассуждения легко парировать, если задать встречный вопрос, а не является ли общепринятое отношение к древнегреческому слову βαρβαρος экстраполяцией всего лишь общеславянских смыслов в структуре старославянского варъваръ? Да и навряд ли представится такая уникальная возможность, чтобы фактическими сведениями из письменных источников подтвердить звукоподражательную по своей природе дупликацию корневого слога «вар-вар»! В сравнении с таким же актуальным дублированием закрытого слога «гыр», притом что ни в прошлом, ни в настоящем так азиатские либо кавказские народности никто и никогда не называл и навряд ли так — «гыргыры» — назовёт их в будущем.
Это ложное предубеждение что во все времена чужестранцы для своих соседей, и как правило враждебно настроенных, оставались диким и отсталым народом, можно объяснить лишь сколько-нибудь недружественным отношением к ним и не столько к ним со стороны «просвещённой» и «образованной» публики, если угодно, то и «свидомой», против кого разного рода иноземцы бесконечно вели ожесточённые войны. Не беспристрастное отношение к своим порой заклятым или кровным врагам не даёт оснований полагать, что враги необразованны или недостойны просвещения. Берберы — такие же «варварские» племена, которые когда-либо встречались «средневековым» грекам на полях великих сражений и в последующем известные как исходные barbaros, и в числе которых наверняка можно узнать и арабов и персов далёкого прошлого, изучавших традиционную культуру Древней Греции в Александрии. И вообще не найдётся такого народа, который бы сам на себя только и наговаривал, что он варварский, а его лучшие представители мол сущие варвары. Подобные настроения складываются лишь в отношениях с теми иноземными народами, против кого приходилось идти на прямое военное столкновение.
Совершенно нет никаких причин думать, что славянские писари заимствовали из греческих книг слово по сходству черт лишь потому, что славяне были менее искусными в делах. Существует не меньшая вероятность, что «средневековые» греки всё-таки унаследовали его от какого-то иного народа или иного племени и скорее всего в силу значительной развитости греческого письма, и которое на излёте тысячелетий потомки воспринимают уже как сугубо «древнегреческое». От использования того или иного слова в письменных источниках одного рода логически не вытекает то, что в устной речи другого рода точно такого же слова ещё не было в помине. Неудивительно и то, что и графически звук [б] выглядит тождественно звуку [в] за исключением отсутствующей сверху дужки, но буквы б и в по фонетическим соображениям не являются смыслоразличительными, а в ряде языков, в том числе ближневосточных, ещё и трудноуловимыми на слух. По этой же причине в различных языках какой-нибудь одной графеме нередко соответствуют обе эти фонемы: β = /b/∙/v/. То есть, другими словами греческая бета равняется на фонетическое множество [b] и [v]. Откуда имеем известные в лингвистике вариации: b ↔ v.
Итак, варвар — это слово с отрицательно взаимообратной и суть лицеприятной коннотацией, так как «варварами» мы называем обычно тех чьё существование отрицается нами как благоприятное для нас. Но чужестранец, иноплеменник, иноземец — это всё слова нейтральные и ни к чему не обязывающие по своему происхождению. В связи с чем может возникнуть вполне естественный вопрос: действительно ли средневековые греки на всех иностранцев смотрели как и на варваров, приходивших не только с войной, но и с миром? Сегодня же мало кто назовёт общество современной Германии варварским, хотя ещё достопамятны те времена, когда «племенные тевтонцы», «чистокровные немцы» вытворяли такое, что и в страшном сне не привидится. Всякий же учёный — это невежда в отношении полного знания, также как всякий философ — неуч по отношению к одному единственному вероисповеданию. Однако вряд ли кому-то прийдёт в голову мысль называть ещё невежественных учёных и неверующих философов варварами. Целесообразно ли вообще в этом ключе обсуждать невежественных индейцев Америки, дикие племена Африки как носителей варварских культур? Легионы вечного города Рима или крестоносцы Священной Римской империи, колонизаторы просвещённой Европы или истинные арийцы великой Германии — все они в разное время под разными предлогами в конечном счёте вели себя варварски. Если всё оно так, кого тогда называть варварами? Необразованные племена или просвещённые народы? Уместно ли вообще говорить о том, кому тут быть образованным, а кому оставаться непросвещённым? Олицетворением варварства во времена Римской империи, например, были гунны и готы или во времена Третьего Рейха — восточные славяне.
Для ответов на эти и другие вопросы необходимо понимать, что экспрессивные значения эмоциональны и возникли по субъективным причинам, и вследствие внешнего давления, будучи вторичными по отношению к импрессии, или тому впечатлению, значение от которого возникло по объективным причинам и без какого-либо давления извне.
ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ
Статья, реперезентирующая признак:
ВЕРА
Связанные между собой статьи:
ВАРВАРА
ВРАГ
Семологически адекватные статьи:
ВУРДАЛАК
ОБОРОТЕНЬ
БУРЯ