Знаете это липкое, тягучее чувство, когда интуиция кричит «беги», а логика, подгоняемая нуждой, шепчет:
Да ладно, не выдумывай, тебе просто нужна работа
Именно этот внутренний конфликт привел меня однажды вечером в дорогой ресторан в центре Москвы, где напротив меня сидел импозантный мужчина, годящийся мне в отцы.
Я пишу эту историю не для того, чтобы пожаловаться, а чтобы разобрать классический пример манипуляции, на который попадаются тысячи женщин и дело даже не в харассменте, как многие могли подумать.
Дело в одной-единственной фразе, которая вскрыла всю гниль ситуации быстрее, чем любые непристойные предложения.
Проверка на гибкость
Все началось банально, я искала работу уже второй месяц, резервы таяли, уверенность в себе - тоже. Когда мне позвонил Виталий Борисович, я сначала даже обрадовалась, вакансия личного помощника руководителя в крупной строительной фирме, зарплата - выше рынка, функционал интересный.
Жду вас завтра в 19:00, - его голос в трубке звучал властно, но бархатно. - Адрес сейчас пришлет секретарь.
Простите, 19:00? - переспросила я. - Это немного поздно для офиса, нет?
А мы не в офисе, - легко парировал он. - Я ценю свое время и не люблю казенную обстановку, поужинаем, обсудим дела в неформальной обстановке. Если мы сработаемся, нам часто придется решать вопросы на ходу, считайте это проверкой на стрессоустойчивость и гибкость.
И я согласилась, «проверка на гибкость» - как часто мы, женщины, глотаем эту наживку, боясь показаться «проблемными» или старомодными. Я надела строгую блузку, юбку чуть ниже колена (чтобы никаких намеков), собрала волосы в пучок и поехала.
Первые тревожные звоночки
Ресторан был из тех, где меню подают без цен для дам, а свет приглушен настолько, что хочется говорить шепотом. Виталий Борисович уже ждал, ему было 63 года, но выглядел он на те самые «ухоженные пятьдесят», которыми так гордятся обеспеченные мужчины.
Дорогой костюм, идеально выбритые щеки, тяжелый запах нишевого парфюма - смесь табака и кожи. Он не спросил, что я буду, а просто кивнул официанту
Девушке салат с морепродуктами и белое сухое, мне как обычно.
Первый сигнал, нарушение границ под маской заботы, я хотела возразить, сказать, что не пью на собеседованиях, но он так уверенно развернул салфетку, что слова застряли в горле.
Первые двадцать минут прошли на удивление пристойно, он расспрашивал об опыте, о владении языками, о готовности к командировкам, я расслабилась
Ну вот, - думала я, ковыряя вилкой креветку, - а ты боялась, просто занятой человек, старая закалка, любит комфорт.
Вижу в тебе породу
Но потом градус беседы начал меняться.
Вы живете одна? - спросил он, глядя мне прямо в глаза, взгляд у него был тяжелый, сканирующий.
Это имеет отношение к работе? - я постаралась улыбнуться вежливо.
Напрямую, - он откинулся на спинку кресла, крутя в руках бокал с коньяком. - Работа личного помощника - это полное слияние с графиком шефа, мне не нужно, чтобы ревнивый муж обрывал телефон, когда мы задерживаемся на переговорах или чтобы вы отпрашивались, потому что у парня день рождения. Мне нужен человек, который принадлежит делу, целиком.
Слово «принадлежит» резанул слух. Но он тут же сгладил углы, перейдя на комплименты.
У вас, знаете ли, редкое сочетание, ум и свежесть. В офис приходят сотни кукол, пустые глаза, накачанные губы, в голове только бренды, а в вас я вижу породу и интеллект. Вы напоминаете мне меня в молодости, такой же голод до жизни.
Это классический прием «вербовки», нарцисс всегда сначала возносит жертву на пьедестал. Он не просто нанимает сотрудника - он «избирает» особенного, вы не такая, как все. Вы исключение - это льстит эго, особенно когда ты два месяца слышишь отказы.
Я почувствовала, как теряю бдительность, мне стало казаться, что передо мной не потенциальный абьюзер, а мудрый наставник, который разглядел во мне потенциал.
Одиночество на вершине
Он заказал еще по бокалу, я не притронулась к первому, но он не обратил на это внимания. Он начал рассказывать о своей жизни, о том, как строил бизнес в девяностые, как тяжело нести бремя ответственности, как мало вокруг людей, которым можно доверять.
Одиночество на вершине, - драматично вздохнул он. - Все чего-то хотят от меня, денег, связей, решений, никто не видит во мне человека.
Мне стало его почти жаль, ловушка захлопывалась, я уже готова была спросить:
А как же ваша семья?, но он опередил меня.
На его пальце блестело массивное обручальное кольцо, трудно было не заметить.
Вы, наверное, думаете: старый ловелас, пригласил девочку в ресторан, - усмехнулся он, перехватив мой взгляд на кольцо. - Не переживайте, я счастливо женат, сорок лет вместе.
Я выдохнула, ну вот, все чисто, человек женат, говорит об этом открыто, значит никаких грязных намеков не будет.
Жена - как старый диван
Моя жена - святая женщина, - продолжил он, и голос его наполнился каким-то елейным, приторным уважением. - Она вырастила моих сыновей, вела дом, когда я сутками пропадал на объектах, я ей всем обязан и безмерно уважаю.
Он сделал паузу, сделал глоток коньяка и, слегка подавшись вперед, произнес ту самую фразу после которой меня как ледяной водой окатило.
Она идеальная мать и хозяйка, но, знаете... как женщина она для меня умерла лет десять назад. Сейчас она для меня как любимый старый диван, удобный, родной, но вы же не хотите заниматься любовью с диваном? Мне нужна живая энергия, муза, тот кто заставит кровь бежать быстрее, а она свое отслужила, пусть отдыхает.
В ресторане играла тихая музыка, где-то звенели приборы, люди смеялись, а я сидела и смотрела на этого холеного, успешного мужчину, и меня тошнило.
В этой фразе было все, это не жалоба жалоба на плохие отношения, а история про «мы разные люди», полнейшая тотальная объективация.
Он сравнил женщину, которая отдала ему сорок лет жизни, с мебелью. С предметом интерьера, который «отслужил свое», «удобный диван» вдумайтесь в этот цинизм.
Не уходит от неё, потому что ему удобно, ему нужен налаженный быт, чистые рубашки, статус примерного семьянина, но «живую энергию» он собирается пить из других.
В этот момент я увидела свое будущее, если останусь. Я не буду для него ценным сотрудником и даже любимой женщиной, буду просто «батарейкой». Новым гаджетом, который он купил, потому что старый перестал развлекать, а когда я «отслужу свое», когда моя «свежесть», которой он так восхищался, померкнет от его токсичности - меня тоже выкинут или превратят в «табуретку».
Он смотрел на меня, ожидая, что я, польщенная сравнением (я-то не диван, я-то огонь!), включусь в эту игру. Это называется триангуляция, когда манипулятор стравливает двух людей (в данном случае меня и жену), чтобы повысить свою значимость. Он возвышает любовницу (или новую сотрудницу), унижая жену, создавая иллюзию конкуренции, но я видела не конкуренцию, а зеркало.
Побег
Виталий Борисович, - я встала, ноги немного дрожали, но голос звучал твердо. - Я боюсь, я не смогу дать вам ту энергию, которую вы ищете и я точно не хочу быть чьим-то антидепрессантом от семейной скуки.
Он изменился в лице мгновенно, маска доброго дядюшки сползла, обнажив холодную, злую гримасу.
Ты что себе позволяешь, деточка? - прошипел он, даже не повышая голоса. - Ты хоть понимаешь, какой шанс упускаешь? Да такие как ты в очереди стоят...
Вот пусть стоят, - перебила я. - А счет за салат я оплачу сама, чтобы не быть вам должной.
Я бросила на стол купюру (трясущимися руками, да, мне было страшно) и пошла к выходу. Я чувствовала его взгляд спиной - тяжелый, липкий, полный ненависти, он не привык, что «мебель» имеет голос.
Когда я вышла на прохладный московский воздух, меня трясло. Я не получила работу, а потратила последние деньги на такси и этот чертов салат, который даже не съела, но я чувствовала себя так, будто избежала смертельной ловушки.
Психологический разбор: почему это было опасно
Спустя годы практики я могу разложить эту ситуацию по полочкам, почему убегать нужно было именно в тот момент?
- Расчеловечивание близких. Если мужчина (начальник, ухажер - неважно) говорит гадости о своей «бывшей» или «текущей», называя её сумасшедшей, скучной, мебелью, старой - бегите. Это самый яркий маркер нарцисса, здоровый человек уважает свое прошлое и свой выбор, если он не уважает женщину, с которой прожил 40 лет, он не будет уважать и вас. Вы для него - функция, сегодня функция «музы», завтра - функция «подай-принеси», послезавтра - «раздражающий фактор».
- Ложная исключительность. Фразы типа «ты не такая, как другие», «в тебе есть то, чего нет в других» - это не комплимент, а подготовка к использованию. Вас изолируют от «серой массы», чтобы вы чувствовали ответственность за то, чтобы оправдать его ожидания. «Раз я такая особенная, я должна его понять, спасти, вдохновить» - это ловушка спасателя.
- Смешение контекстов. Собеседование - это про навыки и деньги, как только начинаются разговоры про «живую энергию», «одиночество» и «жену-диван» - рабочий контракт аннулируется. Вы вступаете в эмоциональное обслуживание, а за него платят не зарплатой, а разбитой психикой.
Тот вечер стал для меня уроком на всю жизнь, я поняла, что профессионализм - это не только умение делать работу, но и умение не позволять использовать себя как эмоциональный ресурс.
Кстати, через полгода я узнала, что в той фирме страшная текучка кадров среди секретарей. Девушки менялись каждые три месяца, видимо, «батарейки» у Виталия Борисовича разряжались быстро.
А как бы вы поступили на моем месте? Смогли бы промолчать ради высокой зарплаты или для вас такие слова о жене тоже стали бы точкой невозврата?