Никогда Василиса не думала, что после сумасшедшей ночи с любимым, сразу последует заключение брака. Её восхитило, что избранник её сердца ни сам не сомневался в правильности решения, ни в ней. Более того, он не желал оставлять её ни на минуту.
Удивилась, девчонки в общежитии никогда не рассказывали, как это прекрасно любить и быть любимой. Как мир становится ярче. Когда всё, что он делает, вызывает у души восторг, а у организма неистовое желание раствориться в ласках.
– Значит твой укус – это обручальное кольцо?
– У вас избранницам дарят кольцо? Так мало?
– Записывают все в кучу бумажек, – она весело рассмеялась.
– Объясни! Зачем кольцо, оно особенное?
– Как правило простое, золотое без камешка.
Он заглянул ей в глаза и восхитился. Ей абсолютно этого было не нужно. Она погладила его грудь и не удержавшись поцеловала.
– Мне никакое кольцо не нужно, я окольцована судьбой с тобой. Мне тебя нагадали. У нас и свидетель есть, кто первый узнал, что я люблю.
Трой выгнул бровь и обиженно надул губы.
– Не я?!
Она сердито укусила его за ухо.
– Это – Сиверко! Он лихой ветер, а в тундре главный. Эх, если бы ты знал, как он в тундре тучи гоняет, а красоту не трогает. Верный, не вихлячий. Дует ровно! Из северный ветров самый надежный. Мы из рода Байга всегда его своим дядей почитали. Мои предки как-то в лютую метель нашли избушку, но не сами, их ветер привел, без него бы погибли. Вот он и стал свидетелем моей любви к тебе.
Трой покачал головой.
– Ветер, твой дядя? Интересные у вас фантазии! Ладно! Согласен. Пусть однажды он даст нам силу, когда увидит, что больше никто не может помочь. Судя по тем легендам, которые я узнал от тебя. Он очень серьезный свидетель. Сказка, да и только!
– Пусть сказка! – засмеялась Василиса
– Та-ак! Золотце! Так, что нагадали тебе, и что наворожили? – Трой обвился вокруг своей добычи и, забыв про вопрос, поцеловал её в шею.
Василиса от наслаждения выгнулась, а Трой заурчал от того, что тугая грудь оказалась соблазнительно рядом с его губами. Нет не хотел он ничего расспрашивать, когда это все его.
Василиса какое-то время ещё пыталась удержать растекающееся сознание, но… Влюбленный дрен, закрылся от всех, и она закричала не в силах пережить волну наслаждения. У Василисы всё внутри то замирало, то начинало гореть. Она, забыв обо всем, выла по-кошачьи сквозь зубы, потому что даже не представляла, что это будет так ярко.
Он облокотился на локоть, рассматривая её, и Василиса порозовела. Он был первым у неё и единственным, и она совершенно не представляла, что теперь надо делать, к тому же он так её рассматривал, как кот блюдце со сметаной. Она поворошила его волосы и задумалась. Может надо его поблагодарить? Ахнула от его густого хохота, а потом он…
Очнулась она, от того, что он читал ей какие-то стихи. Она замерла от неожиданности, потом вспомнила, что его мама с Земли, и видимо очень любила Омара Хаяма. Василиса осмотрела его могучую фигуру и пролепетала.
– Какой ты ладный и умный! Боже, и ты мой!
– Неправильная ты, Васька. Это моя реплика, – пробормотал он. – Шхас, не могу насытиться тобой! Ты мой хмель, к тому же твои мысли, как пузырьки в игристом вине. Веселят.
– Хмель? Пузырьки? – засмеялась она, – Странно, и я пьяная от тебя! – не удержавшись от восторга, переполнявшего её, она поцеловала то, до чего дотянулась.
Трой зарычал, не желая сдерживаться… Очнулся от всхлипывания, вместо ожидаемых стонов восторга, он, взглянув в её лицо, ужаснулся. У его красавицы, лились слёзы.
– Что? – но, разобравшись, что она переживает, промурлыкал. – Я тоже, так истосковался, жуть! Думал помру, так хотел тебя.
Васька откровенно разрыдалась не в состоянии справиться с переживанием, его тяжёлое тело придавило её, как теплое одеяло, тяжесть и тепло погасили перевозбуждение. Он шепнул:
– Сильно придавил? – Златовласка засмеялась и расцеловала его, Трой тоже заулыбался, с ней было так, что не надо было ничего придумывать.
Василиса лениво потянулась и прошептала:
– Всё сбылось, что нагадали-то. Всё! Любовь мага. Колдун ты мой золотой! Спасибо тебе, бабуля!
– Расскажешь, про гадание? – Трой немедленно расположился так, чтобы смотреть ей в глаза. Василиса порозовела. Девчонки часто жаловались, как парни после любовных утех валялись рядом, не обращая внимания на них. Трой, услышав её мысли, покачал головой. – Нет и нет! Все мужчины разные. Ладно, так за что ты благодаришь бабушку.
Ему можно было доверить всё, она поцеловала плечо Троя и глухо проговорила:
– Бабушка была знатной ведьмой. Она и заворожила меня на колдуна. Раскормила, чтобы, упаси Бог, я никого не влюбилась до суженного, и осталась нетронутой. Мир-то полон соблазнов, а благодаря ей сомнения не посещали меня. Я ждала любви.
– Зачем она с тобой так сурово, а если бы ты не попала сюда?
Василиса удивилась.
– Так я обученная ведьма, иначе нельзя! Нельзя силу растрачивать. А ты мой суженный. Да и карты сказали, что мне обещана любовь мага, а что маг, что колдун всё едино.
– Я не колдун, – он покачал головой.
Трой просто не знал, что делать с ней и с собой. Её чистота и внутренняя сила требовали от него того же, но как ему не хотелось ничего говорить. Как сказать, что он только с ней почувствовал себя полноценным. Василиса, доконала его тем, что поцеловала его глаза и пролепетала:
– Лада мой, ведь это всё равно как называется, ну дрен. А что ты удивляешься? У нас в роду все были колдунами, меня всему бабуля научила. Только в моем мире в это не верят. Ослы! Учиться надо долго, и не выделяться. Если дрен не колдун, то кто? – Трой смотрел на неё и молчал. Она решительно стукнула кулачком по подушке. – Да и наплевать! Я люблю тебя! Ну и пусть ты не маг, пусть! Люблю и всё!
Василиса закрыла глаза и прижалась к нему. Он перебирал её волосы, потом тихо спросил:
– Детей хочешь?
– Да! – Златовласка засияла от восторга. – Сколько выношу! А ты?
Его бросило в жар от её трогательного «сколько выношу».
– Хочу. Много. Небеса! – и он покрыл её плечи поцелуями. – Золотко! Хочу и дочерей, и сыновей.
– Ой, лада! – прошептала она и уткнулась ему в грудь, счастье переполняло её, она на всю жизнь запомнила слова бабушки, что если мужик любит, то и детей желает.
– Я ведь не верил в судьбу, ривх! – Трой поперхнулся из-за того, что она попыталась пальчиком закрыть его рот.
Он слишком долго сдерживал себя, и теперь любое её прикосновение отключало у него тормоза. Покусав все её пальчики, он приступил к более серьёзным действиям, наслаждаясь не меньше своей Златовласки, а много больше её.
Из-за того, что для неё всё было впервые, и она переживала безудержно остро, Трой вовсю экспериментировал, благо дело, что она была похожа на скрипку и звучала от любого прикосновения. Очнувшись от своего безумствования, Трой лениво рассматривал её.
Ошалевшая Василиса обнаружила себя уткнувшейся носом в подушку. Она, выплюнув изо рта перья, приподняла голову и сорванным от стонов голосом просипела:
– Сдаюсь! А почему это я с перьями во рту-то?
– Откусила уголок подушки, – он говорит серьёзно, но в его глазах плясали чёртики.
Василиса прошептала:
– Ой, прости, я тебя нечаянно перебила-то! Ты рассказывал о судьбе.
Трой засмеялся. Небеса, он впервые в жизни пьянел от любого прикосновения женщины. Василиса, будучи дреном, превратила его в оркестр, где она была дирижёром, но музыку сочинял он.
– Хитрюга! Значит нечаянно?
Его гатанги неожиданно для него уткнулась носом в его плечо.
– Я очень-очень тебя люблю! Хочу, чтобы ты был счастлив.
Глаза Троя полыхнули.
– Золотко, – он, поперхнувшись, какое-то время молчал, потом дрогнувшим голосом пророкотал, совсем не то, что хотел сказать. – Ты моя! Понимаешь, моя?! Навсегда, моя. Вся моя. Только моя! Моя!!
Он, с силой прижал ей к себе и, чтобы снять напряжение свирепо поцеловал. Василиса, пережив этот поцелуй, как лиана оплела его своими руками и ногами, ужасаясь желанию быть его и исполнять любые его прихоти, сдавленно выдохнула:
– Навсегда! Ты единственный для меня. Я тебя всю жизнь ждала.
Трой закрыл глаза, потом горячо прошептал:
– Знаю! Шхас! Не говори так. Я и так с ума схожу. Золотко, и я тебя так долго ждал! Мне ведь тоже нагадали однажды. Оказывается, тебя. Я тогда обалдел. Мы праздновали пятидесятилетие силта, к нам смогли приехать только демосы Роун и Ронг, остальные были очень заняты.
– Объясни, кто такие демосы?
– Они сетиль родителей, то есть члены их силта, а для нас они демосы, – Трой не удержался и опять поцеловал её. – Было весело, мы получили тогда очередное звание, и тогда Роун предложила нам древнее гадание ханаши. Она была из «посвящённых», когда была ханаши. Гадали всем. Мне нагадали так, что я не поверил. Как теперь понимаю, что зря, надо было верить.
Трой замолчал, Василиса, лаская его гриву, горячо прошептала:
– Гадание гаданью рознь!
– Знаю, ханаши очень верят, – низкий голос Троя пророкотал, –
«Ветер потерь, любовь принесёт.
В золоте роза тебя обретёт.
Сила и верность. Другую не жди.
Знак от судьбы – кровь на груди».
Златовласка ахнула, и слёзы восторга соскользнули на её щёки. Трой нахмурился и, прижав её к себе ещё сильней, решительно проговорил:
– Вася, ты должна знать, я жил дольше, чем ты. Я дрен, короче у меня было много… Э-э…
Она закрыла пальцами его рот:
– Не надо! Мне плевать! Теперь, ты мой, а я твоя. Какое мне дело, что у тебя было до меня! – и Василиса, вздрагивая от наслаждения, целовала его плечи и грудь.
Трой громко выдохнул:
– Фух! – и получил поцелуй.
– Лада мой! – она изо всех сил сдерживалась, чтобы не вопить от радости.
Стараясь опять не погрузиться в омут страсти, он строго произнёс:
– С детьми надо будет подождать, Золотко. Пора заняться с твоим даром. Ты же дрен, а раз так, то дар надо развивать.
– Это как? Ты учти, я умею, только то, чему научила бабушка.
– Рассказывай, Золотко! – и он расположился поудобнее.
– Могу боль заговорить, кровь остановить, глаз отвести, кое-что ещё, но главное не в этом. Мы всегда защищали невинных. Это удел нашего рода, всех, имеющих такой дар. Бабушка научила, но я никогда этого не делала. Я могу заставить мерзавца-убийцу страдать.
– Да, ты обучена кое-чему. Золотко, тебя не тошнит, голова не кружится? – Трой ласково провёл рукой по её голове и улыбнулся, понимая, что инициация прошла. Она его гатанги и не на словах и не по обычаю, а истинаая, до последней черты.
Василиса уставилась на него глазами, уже ставшими золотыми. Поплыл запах нагретой солнцем степи. Она выдохнула:
– А хочешь, у тебя закружится?
– Небеса! Хочу, только повремени, я от всех закроюсь, а то беда, – Трой вздрогнул от предчувствия накатывающей волны страсти и закрыл глаза. – Удиви меня, Золотко. Ведьма ты или нет?
Он едва успел поставить блок, как золотые волосы оплели его, руки нежно заскользили по телу, а его колдунья горячо зашептала:
– Суженный мой, дарённый судьбой. Не спать тебе без меня, не почивать тебе без меня, а кататься-метаться по пуховой подушке без меня! Лишь я тебя успокою, своею любовью укрою.
Пахло горячей степью, гулко звучало издалека странное стаккато « Да-да-да» и разбойничный присвист северного ветра. Трой в восторге смотрел на колдунью с черными от страсти глазами. Он не знал, как это назвать, только рычал и таял от её губ и рук.
Очухавшись от пережитого наслаждения, Трой промурлыкал:
– Ах ты, ведьма! Я тоже так умею, теперь моя очередь, – его руки сжали Василису, и он зашептал. – Не жить тебе без меня, любить тебе только меня. Путь лишь со мной, с твоею судьбой.
Василисе казалось, что она превратилась сгусток наслаждения, и она всё это передавала ему. Трой, попав под наваждение колдуньи пережил невероятное, но и он, даром, что дрен, заставил свою возлюбленную пережить катарсис
Второй раз им помешали уже в полдень. Ввалились Кира и Фил.
– Трой, она инициирована? – спросил его друг.
Василиса, покраснев, как мак, зарылась в одеяло, а Трой хитро усмехнувшись мысленно спросил:
– Ты что же, меня стесняешься, Золотко?
– Что ты! – испуганно, вслух ответила Васена. – Я ещё не привыкла.
Она охнула, осознав, что ответила на мысленный вопрос. Глаза её загорелись, и она мысленно воскликнула:
– А хочешь, я закричу всему свету, как ты меня ласкал, и ласками разума лишал?
Кира засмеялась, увидев смущение брата, но повернулась к подруге:
– Васёна, вставай! Пора.
– Кира! Ну, имей совесть! Дай ты мне одеться-то. Да и в душ мне надо, – она ещё глубже заползла под одеяло, но не выдержала и заулыбалась.
– Парни, валите отсюда! – приказала Кира, и потащила сетиль в душ.
– Ты что, так и будешь меня пасти? – Василиса с улыбкой посмотрела на подругу. – Эх, Кира, если бы ты знала, какая я счастливая! Ладно, уж раз пришла помогать, то помоги волосы распутать.
– Знаю, дурочка, весь силт знает, – Златовласка покраснела, а Кира, расчесав ей после душа волосы, сунула ей в руки одежду. – Васька, одевайся при мне, иначе мой братец тебе не даст. Он так ждал этого, что опять пустится во все тяжкие. Он очень боялся, что повлияет на тебя, вот и грезил о тебе каждую ночь… Во всех подробностях.
– О! Господи! Кира, только ничего не говори! Меня и так трясёт от пережитого.
Пока Василиса путалась в одежде, Кира убрала постель и принялась помогать сетиль делать причёску.
– Ты учти, против тебя будут полузвери. Они наркоманы. Готовься к худшему.
Трой гаркнул через дверь:
– Нет, она не пойдёт! Ты что же, думаешь, я не смогу стать ей? Я не пущу её! – он не представлял, как отпустит свою девочку одну, понимая, что, если кто-то с ней будет рядом, убийцы не выйдут.
Прислонившись спиной к стене, Василиса слышала его мысли, его волнение и сердилась. Она что же, дитя малое? Нельзя чтобы он её нянчил, так и избаловаться не долго. Её бабушка всегда говорила: «Кто больше умеет с того и больше спрос!».
Василиса собралась с духом и возразила своему избраннику:
– Неладно-то говоришь, лада! Сам говорил, что я дрен, и мне надо развиваться. Этот мир теперь мой! Ты мой дом и моя жизнь, но не узда!
Троя озадаченно хмыкнул, его избранница была достойна его, но она была так молода. Он опять вошёл в комнату и вцепился ей в плечи.
– Золотко! Мой маяк на тебе, убери свой блок. Да-да! Я догадался, что ты его поставила, но только не знаю, как?! Потом научишь. Сегодня главное не это… Послушай, если совсем будет невмочь, зови меня. Не переоцени свои силы! Кира права. Они не люди, и не вздумай их жалеть!
Василиса кивнула и деловито проговорила:
– Поняла, не волнуйся. Я знаю, кто такие наркоманы. Успокойся! Дай мне собраться, да и сам приготовься. Что-то мне подсказывает, что там будет не один наркоман, – она нахмурилась. – И ещё… Кира, обрати внимание на тот дом, который пустовал. Это так, на всякий случай.
– Не смей сомневаться во мне! – Трой внутренне бесился, но понимал, что наступило время действий, и на карту поставлена не только жизнь его гатанги, но и жизни многих людей. Он с болью посмотрел на неё, его девочку надо было ласкать и нежить, а он ставит её под удар.
– Не бойся за меня, – она очень хотела, чтобы её любимый понял, что ей можно доверять, но неожиданно для себя ляпнула, – единственный.
– Шхас, всё время хочу тебя, просто спятить можно! – выдохнул Трой. – Ну не могу я насытится тобой.
Глаза его избранницы потемнели от восторга.
– Тебе не придётся меня стыдиться. Я справлюсь и не подведу!
– Знаю, Золотко!
Она посмотрела на него и улыбнулась.
– Ты бы оделся, а то всё голышом бегаешь, меня смущаешь. Да и мне надо приготовиться.
Он фыркнул и, выставив Киру из их комнаты, промурлыкал:
– Я сам тебя одену, но не так, как вчера. Да и косу ты посмела без меня заплести.
– А чем вчерашний наряд был плох? – она задрала брови, решив не спрашивать про косу, уж
– Своей не функциональностью. Мало ли что… Не спорь, я знаю, как тебя нарядить, – он полез в один из шкафов, что-то достал, бросил на стул, потом скользнул к ней, обнял и жарко шепнул. – А где спасибо?
Василиса повисла у него на шее, целуя и прижимаясь к нему. Трой заурчал, как кот, и принялся её раздевать.
– И косу заплету, и как надо наряжу.
– Надо же! Бабушка говорила, что только мужу позволено наутро после первой ночи косу плести, – шепнула она. – У вас обычаи, как и у нас.
Трой промурлыкал в ответ:
– Надо скорее со всем этим разобраться и заняться лингвистической археологией. Поискать древние ассоциации. Так интересно.
Боже! Он лучший, сохрани его везде и всегда.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: