Дворец понтифика поддёрнут снежной вуалью. Свет множества окон пробивается к ногам Орландо, создавая причудливую перспективу. Словно здание находится значительно дальше. Массивный, похож на широкую сторону яйца и сверкает, как драгоценный камень, отражая свет в самом себе. Площадь перед дворцом очищена от снега, со стелы в её центре на Рим взирает мраморный ангел. Взгляд безжизненных глаз упирается в Орландо, идущего к дворцу наместника Бога.
Ветер треплет пшеничные волосы мечника, тянет плащ за спиной, будто стремясь сорвать. Скьявона просится из ножен, стучит по бедру. Караул из воинов, одетых как ландскнехты, и вооружённых алебардами, не обращает внимания на парня.
Короткая лестница из серого мрамора ведёт к массивным дверям. Путь Орландо преградил массивный гвардеец с нашивками командира отряда. Сощурился, оглядывая незнакомца.
— Ты куда собрался, парень? — Беззлобно, даже с насмешкой, спросил он.
— Лорд Гаспар, — сказал Орландо, едва перебарывая отвращение к звукам этого имени, — просил доставить ему рапиру, оставленную в лагере.
Слегка сдвинул плащ, демонстрируя клинок Луиджины, подвешенный у пояса и замотанный в ткань. Гвардеец ухмыльнулся и спустился на две ступени, всё равно возвышаясь над Орландо, как башня. Протянул руку.
— Давай сюда, я передам.
— Лично...
— Ты думаешь, во дворец Его Святейшества пускают кого угодно.
— Ну, я на это рассчитывал. — Вздохнул Орландо, пожимая плечами. — Но, раз так, то ничего не поделать.
— Именно, умный мальчик, а теперь...
Гвардеец умолк, глядя, как вытянутая рука падает на ступени. Срубленная над локтем. Дёрнулся заорать, но во вспышке ужаса осознал, что собственная голова падает вдоль тела.
Свистящий фонтан крови ударил мимо Орландо, а следом упало и покатилось по ступеням тело. Мечник прошёл мимо, брезгливо оттряхивая скьявону. Пара секунд тишины, а затем крики за спиной. Топот ног и лязг металлических пластин.
Дверь отворилась с поспешностью, и Орландо оказался в широком зале и тепле. На миг опешил от размеров и роскоши. Под грязными ботинками — нежнейший мрамор с розовыми прожилками. По бокам вздымаются колоны, украшенные золотыми светильниками. Потолок невероятно высокий и украшен фресками. Пол же отполирован настолько, что кажется водной гладью, по ту сторону которой шагает второй Орландо.
Парень запер, подтащив тумбу. Облизнул губы и огляделся, втайне надеясь, что Гаспар сам выйдет навстречу. Увы, взгляд упёрся в растерянную пару гвардейцев, глядящих на парня, как на крота, упавшего с неба. Оба синхронно выхватили мечи, но только один шагнул на встречу.
— Эй, ты чего твори...
Скьявона чиркнула под подбородком. Гвардеец отшатнулся и рухнул на колени, зажимая горло, выпучил глаза на проходящего мимо Орландо и завалился набок. Второй шумно выдохнул и с воплем бросился прочь, на бегу ударяя в двери.
Орландо проводил его взглядом, не спеша шагая через зал. Пробормотал под нос, слыша, как в боковых коридорах гремят шаги:
— Ну, пусть будет так.
***
Луиджина проснулась от яркого света, над ней склонилось двое мужчин. Один держит фонарь, и свет выжигает глаза. Второй снимает кандалы, щёлкая ключом в замке.
Сердце затрепетало, предчувствуя свободу, но разум закрылся в ледяной скорлупе. Отец не даст ей так легко отделаться. Нет, он мог просить нападение, но не предательство или несовершенство. Луиджина же предала и оказалась далека от идеала. Теперь вся её жизнь будет страданием.
— Куда? — Только и спросила она, глядя в пустоту, когда её подняли за руки и поставили на ноги.
— Его Святейшество требует тебя к себе. — Буркнул мужчина с фонарём.
Больше ничего не потребовалось. Луиджина зажмурилась и едва сдержала смех. Ладно, её страдания будут короткими. Если понтифик просит к себе девушку, то она уже не выйдет от него. Её вынесут, как мусор и скормят свиньям. А может, просто выбросят в помойную яму, как и тысячи тысяч до неё.
Церковь заботится о спасении души, грязная плоть её не интересует. Что всегда казалось ей двуличным, особенно когда церковь собирала десятину, или в той роскоши, что покрывает Ватикан. Гаспар говорил, что всё это спектакль для дураков. Миряне должны видеть могущество церкви. А что лучший показатель силы? Золото и заточенная сталь.
И всё же, это двулично. Ведь ни Гаспар, ни понтифик, ни один и иерархов не откажется от роскоши.
Её выволокли из камеры в ярко освещённый коридор, за недели ноги почти отмерли и едва двигаются. Луиджина постоянно запинается, почти падает. Её придерживают, тянут за собой. Лестница превратилась в настоящий кошмар, адскую пытку. А когда она вошла в коридор, то почти потеряла сознание от шума.
Гремят колокола, кричат и бегут люди.
— Что происходит? — Прошептала Луиджина, наблюдая, как мимо пробегает отряд из гвардейцев в кирасах, внутренняя охрана дворца.
— Не твоё дело.
Короткий тычок в спину почти повалил, пришлось сделать широкий шаг. Её повели в другую сторону вереницей коридоров в самое сердце дворца.
***
На него бросились с трёх сторон, Орландо увернулся, почти поскользнувшись на мокром от крови мраморе. Скьявона запела, мелко вибрируя, отразив удар, и впилась в мягкое. Рапира в левой руке пронзила грудь и сердце. Третьего гвардейца Орландо сбил с ног ударом плеча в грудь и быстро добил.
Он действует методично, без лишних движений, экономя дыхание.
Враг действует растерянно, посылая на него малые группы. Ещё не осознав, что именно произошло. Гвардейцы против него беззащитны, как крысы перед котом.
Вот только крыс тысячи, и скоро они это поймут.
Закончив с этой группой, Орландо скользнул в комнату и вышел в другой коридор. Пробежал мимо роскошных полотен, изображающих сцены из библии. Мимо картины с Адамом и Евой, держащих Плод Познания. Дворец достаточно огромен, чтобы в нём затерялся один человек. Ещё бы знать, куда идти. Но и это решаемо. Нужно лишь сдержаться и оставить в живых одного.
А пока лучше продвигаться вперёд.
***
Зал залит светом, как в летний полдень. Даже тусклый свет, попадая на хрустальный купол, усиливается и рассеивается, заполняя собой всё помещение. Понтифик сидит на троне, а перед ним кровавая купель. Свежая кровь выглядит плотной, как желе. Вдоль края свалены тела, больше похожие на сломанные куклы, чем на человеческие существа. Гаспар стоит между троном и купелью. Старательно вытирает длинный кинжал шёлковым платком.
Этому оружию предстоит совершить ужасное и прекрасное деяние. Убить приёмную дочь лорда-командующего, казнить предателя и дать жизнь новому инструменту.
Кровь в купели медленно темнеет, и запах от неё становится тяжёлым и густым. Лицо понтифика подрагивает, словно под кожей натягиваются струны. Глубоко запавшие глаза смотрят на купель, и сухой, как губка, язык высовывается меж треснувших губ. Кожа за последние дни обвисла неопрятными складками и покрылась старческими пятнами. Словно весь возраст, все прожитые столетия разом навалились на понтифика.
— Ваша Святость, — сказал Гаспар, поворачиваясь к понтифику. — Я настаиваю, вы должны... использовать девчонку. Для себя. Мне больно видеть ваше состояние.
— Дело, — проскрипел понтифик, — превыше.
— У нас вполне себе хватит времени. — Гаспар повернулся и указал на купель. — Мы ждали десятилетия, месяц, пусть три, никакой роли не сыграют! Но если вы... покинете нас, выдержит ли приемник усвоение Гвозденосца?
Левая рука понтифика сдвинулась, будто против его воли. Сдвинула ткань на груди. Открылась ветхая кожа, складки и рана, похожая на распахнутую пасть. Бледные края подрагивают и сжимаются. Её словно тянет к купели. Понтифик застонал и с усилием убрал руку, стиснул подлокотники.
Свет, особо сильный под куполом, падает на хрупкие плечи. Которые никогда не были сильными. Тиара едва держится на голове. Гаспар смотрит на понтифика со смесью жалости и страха. На этом человеке завязано слишком многое. Да, ещё есть шанс всё повторить, с новым. В запасе как минимум один Гвозденосец. Но где гарантии, что частичка чуда приживётся? Что новый понтифик будет способен «концентрировать» кровь Бога?
Что станет со всем делом, если понтифик умрёт?
Гаспар покосился на руку, сжал кулак и медленно разжал. Кожа бледная, с выступающими венами, почти чёрными. Он ещё не «голоден», но не надолго. В нагрудном кармане притаилась запечатанная колба с драгоценной жидкостью. Она греет даже через ткань. Но нужна для другого дела.
Креспо бросил взгляд на купель, невольно поёжился, поймав ответный взгляд. Рука невольно потянулась к мечу и тут же отдёрнулась, словно коснулась огня. Он стиснул челюсти и отступил к выходу.
Двери в зал открылись, и в яркий свет ступили монахи в чёрных рясах. Непрерывно тянущие молитвы, с тяжёлыми веригами, чьи цепи выглядывают из-под одеяний. Каждый шаг причиняет монахам боль от коротких шипов, вонзающихся в плоть. Страдание же очищает душу, ведь выдержанная боль есть мерило святости.
Святые понесли мученическую смерть за веру. Их сжигали, закалывали, варили в кипящем масле и сдирали кожу заживо. Эти же монахи превратили ВСЮ свою жизнь в страдания. При их виде сердце Гаспара затрепетало, переполнившись радость от такого самопожертвования.
Они собрали использованные тела и унесли, накрыв белой тканью.
Что станет с ними дальше нисколько не интересует Гаспара. Телесная оболочка, как и жизнь земная не значат ничего.
Когда последние монахи уходили, через них протиснулся гвардеец из числа приближённых. Ответственный лично перед Гаспаром. Пробежал мимо купели и упал на колено. Затараторил, глотая слова и борясь с отдышкой. Лицо раскраснелось, шея влажно блестит. Гаспар отослал его взмахом руки и, нахмурившись, потёр подбородок.
— Что-то случилось? — Проскрипел понтифик, наблюдая за слугой красными, высохшими глазами.
— Мальчишка, выкормыш Серкано. — В задумчивости ответил лорд-командующий. — Напал на нас.
— Он этим занимается вес год, разве не так?
— Да, но сейчас он действительно напал. На первом этаже...
Гаспар умолк и покосился на купель. Кровь в середине пошла мелкой рябью и её стало заметно меньше. Сама она почернела и загустилась.
— Вот как... — Понтифик наклонился и тоже вперил взгляд в купель. — Думаешь, он пришёл за девчонкой?
— Дети. — Гаспар пожал плечами. — Один Господь ведает, что у них в голове.
— Кажется, ты хотел его использовать?
— Перехотел. — Гаспар отмахнулся. — Нам важна дисциплина, чем необузданный талант. Непослушных щенков убивают, какими бы сильными они не были. Особенно если они сильны.
— Ну... — Протянул понтифик и зашёлся сухим кашлем, а закончив указал на купель. — Будет занятно, если и его кровь окажется здесь.
— Если он доберётся сюда. — Отмахнулся Гаспар, но брови сдвинулись к переносице. — Он был бы полезен, не будь у нас... этого.
Он вновь посмотрел на купель, теперь густая кровь идёт волнами, что разбиваются о стены. Отскакивают и рисуют на поверхности хаотичный узор ряби. Словно незавершённый пытается выбраться.
— Тогда, может, приведёшь его? — Спросил понтифик и подпёр голову кулаком.
Рукав хламиды соскользнул, обнажив тонкое предплечье, уже едва ли похожее на живое и даже человеческое. Скорее жалкое подобие здоровой руки, словно скульптор не понимал концепции мышц и просто обтянул кость кожей.
— А смысл? — Фыркнул Гаспар. — Я давно хотел проверить пригодность гвардии. Посмотрим, сколько потребуется этих бездарей, чтобы остановить один талант.
— Бездари? Ты же сам их отбирал.
— Увы, талант явление редкое, как и Одарённость. — На лице Гаспара проскочила судорога недовольства, воспоминание об упущенной добыче. — Так, мы бы никогда не набрали и десятой доли гвардии. А люди нам нужны.
— Господь был щедр к детям своим, увы. — Вздохнул понтифик и голос его заметно затухает. — Увы, люди не совершенны и без его руки быстро растеряли дары и возможности.
— Мы его вернём. — Заверил Гаспар и невольно поклонился. — Клянусь, Господь вновь услышит наши молитвы и явит чудеса.
— Да конечно же. — Понтифик сощурился. — А может, он нас и так слышит, просто ждёт... свершений?
Я не прошу платить за право читать, моё творчество доступно всем бесплатно. Мне нужна лишь возможность писать дальше. А для этого необходимо участие читателя, твоя поддержка звонкой монетой.
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
Яндекс (Я.Пэй) — 2204311076063537
Для зарубежных читателей: https://boosty.to/lit_blog/donate
Сервис Boosty принимает иностранные карты.