Мексиканец. СССР, 1956. Режиссер Владимир Каплуновский. Сценарист Эмиль Брагинский (по мотивам одноименного рассказа Джека Лондона). Актеры: Олег Стриженов, Борис Андреев, Даниил Сагал, Марк Перцовский, Надежда Румянцева, Владимир Дорофеев, Татьяна Самойлова, Лев Дурасов, Михаил Астангов и др. 19 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Художник–постановщик и режиссер Владимир Каплуновский (1906–1969) поставил всего три полнометражных игровых фильма, два из которых («Мексиканец» и «Капитанская дочка») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
Эмоциональная история про мексиканских революционеров 1910 года привлекла аудиторию участием Олега Стриженова, ставшего весьма популярным после «Овода», вышедшего в советский прокат годом ранее…
Однако советские кинокритики отнеслась к «Мексиканцу» довольно кисло.
К примеру, театральный критик Моисей Иофьев (1925-1959) писал на страницах журнала «Искусство кино» так: «Мексиканец» — фильм приключенческий. Это, конечно, мелко для новеллы. Но ведь по-своему это тоже заманчиво. Зрители любят приключенческие фильмы. Джек Лондон не должен слишком обижаться. Ведь и сам он увлеченно рисовал авантюры. Было бы только интересно. К сожалению, смотреть фильм неинтересно. Приключение — это чаще всего опасность. Грозная, неотвратимая, готовая уничтожить героя. Обычно стрела пролетает мимо. Но пока она летит, мы все, сидящие в зале, охвачены единым трепетом. Приключение — это тайна. Глубокая, неуловимая, загадочная. Пока она не приоткроет лицо мы чувствуем себя очарованными и подавленными. Приключение — это юность, торжествующая над опасностью и тайной. Это воля и разум на точке кипения. Поезд вылетел на мост. Ривера бежит по крышам вагонов. Но не успели зрители испугаться, как он уже прыгнул вниз, в реку. Он спасен. Это не приключение. Это информация. Ривера в Мексике. Появляются конные полицейские. Один из спутников Риверы, пришпорив коня, уводит их за собой. И опять Ривера спасен. Где-то вдалеке маячат фигуры полицейских. Но старик улыбается: все равно им не догнать отважного мексиканца. Какое же это приключение? … Изобразительный язык фильма отличается бесцветностью. Он недостаточно отчетлив. Он не знает ударений и точных формулировок. Но разве Дюма, Стивенсон, Конан-Дойль — классики приключений — имели вялый творческий темперамент? … Экранизация невозможна без образного замысла. Это старая истина, но «Мексиканец» заставил о ней вспомнить. На наших студиях создаются сейчас фильмы по произведениям значительным и дорогим. Опыт «Мексиканца» для мастеров экрана не должен пройти даром» (Иофьев, 1956: 22-23).
Мнения сегодняшних зрителей о «Мексиканце» существенно расходятся:
«Я смотрела в детстве. И была в восторге, как и весь класс, и, наверное, школа. В Фернандеса играли. Во второй раз посмотрела в конце 1980–х… Восторгов сильно поубавилось, помню подумала – и что мне в нем так нравилось? Но все–таки сильного разочарования (какая чепуха!) не осталось. Неплохо для своего времени, только уж очень идеологизированно» (Эльвира).
«Замечательное романтическое кино! Пускай и несколько идеологизированное, но это же снималось в 50–е годы. Стриженов–Ривера великолепен, впрочем, как и во всех своих ролях» (Анзелар).
«Не понравилось! Плохая роль у Стриженова. Все вымучено. Неестественно!» (Катрин).
Киновед Александр Федоров