Творчество автора давно интересно, но не было подходящего настроения, распространено мнение, что это его лучший роман.
Начало от первого лица тридцатилетнего философствующего героя.
"Уточнять нечёткое, всё более внятно определять неопределённое: в этом задача любого развития, любого временного усилия".
Странный город и правящая им крепость поодаль, с живущим в ней диктатором. Описание охот с разнообразными собаками и хищными птицами.
"Охота - это прерогатива, привилегия правителей; она передаёт суть господства не только символически, но и ритуально, благодаря пролитой крови, которую освещает солнце".
Династия историков и политиков, к которой принадлежит главный герой.
"Когда мы обращаем взор назад, мы видим могилы и руины, груды развалин. При этом мы сами подчиняемся отражательному эффекту времени: полагая, что двигаемся вперёд и дальше, мы на самом деле приближаемся к этому прошлому. Вскоре мы будем принадлежать ему: время нас обгонит".
С интерпретацией восточной сказки поэтично о труде историка.
Научная среда, переполненная гнусными властолюбивыми персонажами, смущающими студенчество.
"Университет кишит такими образованцами, которые, с одной стороны, стараются всё разнюхать, с другой же - сами смердят и распространяют мерзкое зловоние стойла, когда собираются вместе".
Апология беспристрастного профессионализма, рассказчика ценят за предсказуемый конформизм.
Устройство постапокалиптического мира "метаисторической эпохи" - небольшие разнообразные государства, "историческая субстанция в которых израсходована", в полисе героя, по крайней мере и, если что-то и интересует, то это магия расположенного на границе леса (есть ещё загадочные высокотехнологичные катакомбы).
Три разных наставника, вопрос наполнения идей энергией.
"Недостаток идей - или, проще говоря, богов - вызывает необъяснимую тоску, подобную туману, сквозь который не проникает солнце. Мир становится бесцветным; слово теряет субстанцию - и прежде всего там, где оно должно выходить за пределы чистого сообщения".
Оттачивание профессиональных навыков в прислуживании и наблюдениях за ночными пирами диктатора.
"Как историк, я настроен скептически, как анарх, всегда стараюсь быть начеку".
Авторитет родственной народовластию тирании строится на равенстве, в жертву которому приносится свобода.
Адаптация в повседневную речь низких речевых жанров - признак общего огрубления общества, сочетается с атакой на возвышенное и стимулирует низкие формы веселья.
"В эпоху надвигающегося конца, когда считалось похвальным содействовать гибели собственного народа...".
Атака на развитые язык и грамматику - часть культурной революции.
Город назван в честь диадоха Александра Великого.
Могущество современной науки - форма возвращения побежденных титанов.
Историк для героя выше политика - непредвзятостью и кругозором.
"...я служу своему времени, но как вольноопределяющийся".
Лозунг гуманности значит не только исключение врага из общества, но и лишение его человеческих прав.
Механика государственных переворотов и стратегии выживания в них.
Об оппозиционной профессуре: левая рука сжата в кулак, а правая тянется за подачкой - так они и шагают по жизни.
Подготовка к возможному крушению тирана - настороженность и внимание к демонстрации неприязни знакомыми.
История племён приобретает смысл только в связи со всемирной.
Традиция сохраняется там, где она гибнет со своими последними носителями, просачиваясь кровью в почву, а не там, где она влачит жалкое остаточное существование.
Идеализация высокоинтеллектуальных отчасти стоиков, отчасти приспособленцев-оппортунистов, - анархов (отличающихся от анархистов умением ценить предписания), как их называет автор, ярким представителем которых и является главный герой. Анарх дополняет монарха, но более свободен тем, что ему не надо править.
Медитативный монолог, переполненный афоризмами, мыслями и идеями, на фоне не движущегося сюжета, к середине романа очаровывает.
Оттенки власти: тиран и деспот, различающиеся личностным фактором, трибуны и демагоги, отличаемые по манипулированию плебесцитами.
Вопросы чуда и проявления гения.
"...гений превращает незримую гармонию в зримую".
Презрение к обязательному образованию и призыву в армию.
Есть персонаж - образцовый и отвратительный анархо-нигилист; вопрос смертной казни как показатель состояния общества.
"По мере распространения атеизма страх перед смертью усиливается, поскольку уничтожение индивида кажется полным и безвозвратным".
Народ состоит из индивидов, а государство слагается из цифр, делая умерщвление абстрактным, либо не убивая вообще, либо убивая избыточно.
Стереотипный сластолюбивый китаец, антиисторичный ливанец-ориенталист.
"...анархисты руководствуются принципом, согласно которому каждый должен жить по своему вкусу, в самом этом принципе нет ничего плохого - вот только вкус у них дрянной".
В катакомбах создана и информационная система луминар, позволяющая на основе оцифрованных источников оживлять исторические события (но не только, а и давать возможность интерактивного изменения истории, создания альтернативных реальностей) для подготовленного зрителя, одним из немногих коих и является главный герой.
"Если война - отец всех вещей, то анархия - их мать".
Большой фрагмент с рассуждениями о немецкой классической философии середины позапрошлого века, с особым интересом о Штирнере.
Вторая сила с периферии мира - лесная.
"...сейчас действуют две школы: одна стремится увеличить объём большого мозга, другая, лесная, школа - погрузить его в мозговой ствол. Одним не обойтись без огня, другим - без сближение человека с животным".
За пределами анклавов цивилизации - всеобъемлющая свалка с деградировавшими и мутировавшими остатками потомков граждан единого земного государства.
Открытый финал и послесловие второго рассказчика - презиравшегося первым, но оказавшегося и победителем и более человечным.
Тень мистики в оговорках главного героя и взаимоотношениях с зеркальным двойником (в примечаниях говорится, что в других работах автора они связываются с понятием исторической субстанции, которая понимается, как встреча человека с самим собой, то есть со своей божественной силой, что и составляет человеческое величие), а ещё мифические черты некоторых персонажей, добавляют роману красок; сюжет в традиционном смысле развиваться так и не начал, проходя штрихами и упоминаниями в рассуждениях героя.
Философия главного героя очень привлекательна, авторские мысль и эрудиция завораживают не меньше, а то и более, чем Умберто Эко (ещё вспоминал "Этот бессмертный" Роджера Желязны почему-то), которого очень ценю, поэтому без спешки продолжу читать книги автора, а об этой в итоге отзовусь с восхищением - элегантная футуристическая постапокалиптическая фантастика, изящно выстроенная на историко-философском фундаменте, осознать объём которого мне лично трудно - тот случай, когда глоссарий не просто необходим, а недостаточным будет любой