Ирина Леонидовна стояла перед зеркалом в своей спальне и с трудом узнавала свое отражение.
Волосы, уложенные в элегантную, слегка небрежную волну, мягко обрамляли лицо.
Макияж был безупречен: дымчатые стрелки, идеально подчеркивающие разрез глаз, легкие румяна и помада нежного карамельного оттенка.
Она выглядела на свои пятьдесят пять лет великолепно – моложе, свежее, ухоженнее, и это бесило ее больше всего.
Потому что этот образ, эта маска красоты и благополучия, стоила ей невероятно дорого.
Все началось с юбилея. Подруга юности, Валентина, отмечала пятидесятилетие в ресторане.
Для Ирины Леонидовны это было событие, к которому она готовилась загодя: купила новое платье и туфли.
Оставался лишь вопрос прически и макияжа. Ее парикмахерша болела, и тут сын, Алексей, невзначай предложил:
- Мам, а почему бы Ларисе тебя не причесать? Она же профессионал, у нее рука набита.
Лариса, невестка, действительно, была визажистом-стилистом, работала в салоне премиум-класса, и ее услуги стоили недешево.
Ирина Леонидовна всегда относилась к этому с прохладцей. "Накрашивает рожи богатым барыням", – думала она.
Но предложение Алексея показалось ей разумным. Во-первых, удобно – дома, в спокойной обстановке.
Во-вторых, семья же. Как-то неловко даже подумать, что сво1 человек возьмет деньги. Она позвонила Ларисе. Та ответила не сразу, голос невестки был уставшим.
- Здравствуйте, Ирина Леонидовна.
- Лариса, привет. У меня к тебе просьба. У подруги юбилей в субботу, не могла бы ты меня причесать и немного подкрасить? Алексей сказал, ты как раз свободна.
На другом конце провода повисла короткая пауза.
- В субботу? Да, я могу. Во сколько?
Они договорились на одиннадцать часов утра. Ирина Леонидовна положила трубку в приподнятом настроении.
Возможно, она зря сторонилась невестки? Молодая, красивая, с неплохим вкусом. Может, просто не сошлись характерами?
В субботу Лариса пришла с большой косметичкой и чемоданом с инструментами.
Работала она молча, сосредоточенно, лишь изредка давая указания: "Закройте глаза", "Поверните голову".
Ирина Леонидовна, сидя в кресле и чувствуя на лице мягкие кисточки, пыталась наладить контакт.
- Какая у тебя легкая рука. Должно быть, устаешь на работе?
- Бывает, – односложно ответила Лариса.
- Алексей говорит, у вас новый проект какой-то?
- Да, – снова послышался короткий ответ.
Энтузиазм Ирины Леонидовны угас. Ну не хочет общаться, и не надо. Главное – результат.
И результат, надо признать, был ошеломляющим. Когда Лариса легким движением руки распылила фиксирующий лак и подала ей зеркало, Ирина Леонидовна ахнула.
- Боже мой, Ларочка! Это просто прекрасно! Я себя не узнаю! Спасибо тебе огромное!
Она обернулась, чтобы обнять невестку, но та уже сворачивала свои кисточки и расчески, собравшись уходить.
- Не за что. Поздравьте вашу подругу».
Ирина Леонидовна поймала себя на мысли, что чувствует себя немного неловко, как перед парикмахером, которому нужно дать на чай.
Но это же своя, семья. Какие чаи? Она сунула руку в сумочку, достала пятьсот рублей – просто как жест, символ.
- Ларочка, возьми, на проезд, или себе что-нибудь купи...
Невестка посмотрела на деньги, а потом на свекровь. Ее лицо, обычно спокойное, стало каменным.
- Ирина Леонидовна, я думала, вы понимаете. Это моя работа. Мои услуги стоят денег.
В комнате повисла гробовая тишина. Ирина Леонидовна не сразу поняла, о чем идет речь.
- Что... что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что моя работа – это мой источник дохода. Стрижка и укладка такой сложности, плюс макияж, в салоне обошлись бы вам в восемь тысяч рублей. Я, учитывая обстоятельства, готова взять четыре.
Ирина Леонидовна почувствовала, как кровь отливает от лица, а затем приливает к щекам жаркой волной. У нее зазвенело в ушах.
- Ты... ты требуешь с меня денег? – прошептала она, не веря своим ушам.
- Я не требую. Я выставляю счет за проделанную работу. Вы же не работаете бесплатно? – голос Ларисы был холодным и ровным.
- Но мы же семья! Я – мать твоего мужа! Как ты можешь? Это же просто помочь...
- Помочь – это заплести косу или накрасить губы перед прогулкой. А полноценный стилинг на мероприятие – это работа. Я потратила на вас полтора часа своего личного времени, использовала свои профессиональные материалы. Я не прошу подарков или скидок у дантиста, когда мне нужно лечить зуб. Я оплачиваю его работу.
- Какое отношение к этому имеет зубной врач? – голос Ирины Леонидовны сорвался на крик. – Ты совсем обнаглела! Я тебя в дом пустила, сына моего тебе отдала, а ты... ты после этого смеешь выставлять мне счета!
Лариса, не моргнув глазом, закрыла свою косметичку с громким щелчком.
- Ваше решение пустить меня в дом и отдать сына не обязывает меня работать на вас бесплатно до конца жизни. Четыре тысячи рублей.
Ирина Леонидовна вскочила с места. Рука, сжимающая пятьсот рублей, дрожала.
- Вон! Сию же минуту вон из моего дома! И чтобы духу твоего здесь не было! И Алексею я все расскажу! Увидим, что он скажет на то, что его жена его мать грабит!
Лариса вздохнула. В ее взгляде читалась усталая жалость, что злило Ирину Леонидовну еще больше.
- Как скажете. Передам счет через Алексея. Хорошего вам вечера.
Она развернулась и вышла из комнаты. Хлопок входной двери прозвучал для Ирины Леонидовны как выстрел.
Весь юбилей прошел в тумане. Она улыбалась подругам, принимала комплименты по поводу своей внешности, но каждая похвала отзывалась внутри едкой насмешкой.
- Какая красавица! Кто тебе такую красоту сделал? – восклицала Валентина.
- Невестка, – выдавливала Ирина Леонидовна, и ей хотелось добавить. - За четыре тысячи кровных.
Она вернулась домой поздно, но все равно позвонила сыну. Алексей ответил ей нехотя.
- Хочешь поговорить?
- Да, хочу! – заявила Ирина Леонидовна, сбрасывая туфли. – Ты представляешь, что твоя жена устроила? Я пришла в ужас! Совсем обнаглела!
- Лариса мне все рассказала. Она очень расстроена.
- Она расстроена? – Ирина Леонидовна фыркнула. – А я? Я пригласила ее, как родную, доверила ей свой образ, а она... она как последней клиентке выставляет счет! Ты только вдумайся!
- Мама, а почему ты решила, что она должна работать для тебя бесплатно?
Вопрос повис в воздухе. Ирина Леонидовна искала на него ответ, но находила лишь гневные клише.
- Потому что это нормально! Потому что в семье так не поступают! Помогают, а не торгуются!
- Лариса и помогла. Она пришла к тебе в свой единственный выходной, потратила силы и материалы. Ее работа стоит денег. Почему ты не предложила ей оплату сразу?
- Я... я хотела! Я даже пятьсот рублей достала! А она!
- Пятьсот рублей, мама? – Алексей покачал головой. – Это даже не стоимость ее пудры, которую она на тебя потратила. Ты бы стала платить своему врачу пятьсот рублей за прием? Или сантехнику?
- Причем тут сантехник? Она не сантехник, она член семьи!
- Именно поэтому ты должна уважать ее труд еще больше! – голос Алексея дрогнул. – Ты всегда так, мам. Ты считаешь, что ее работа – это не серьезно. Что-то вроде хобби. Но это не так. Это ее профессия! Представь, если бы я попросил тебя составить мне бесплатно отчет по налогам, потому что ты же мама?
Ирина Леонидовна молчала. Логика сына била в самую точку, но признать это было невыносимо больно. Унижение и гнев душили ее.
- Так значит, я теперь должна платить всем? Внуку за то, что он мне открытку на день рождения нарисует? Тебе за то, что полку прибьешь?
- Не надо передергивать, мама, – устало сказал Алексей. – Речь о профессиональной услуге, которую ты сама попросила. Лариса не обязана финансировать твои походы на праздники. У нас свои планы, ипотека... Мы не настолько богаты, чтобы раздавать свои профессиональные услуги бесплатно даже родне.
- Ах, вот как! Ипотека! Значит, вы настолько бедны, что с матери последние гроши драть?
- Никто с тебя ничего не дерет! – Алексей повысил голос. – Ты попросила услугу – получи счет. Все просто. Если бы ты пришла в салон, ты бы заплатила в два раза больше и не пискнула. А тут решила, что родственные связи – это такой купон на скидку в 100%. Знаешь, что самое обидное? Лариса очень переживала, чтобы тебе понравится. Подбирала оттенки, думала, какая укладка будет лучше смотреться с твоим платьем. Она хотела сделать тебе приятно. А ты... ты ее унизила. Этими пятьюстами рублями ты показала, что вообще не ценишь ни ее время, ни ее мастерство.
Ирина Леонидовна опустилась на диван и посмотрела на свои руки. Идеальный маникюр, который она тоже сделала к юбилею, и за который заплатила две тысячи.
Она заплатила незнакомой девушке, а своей невестке... Почему это было так по-разному?
- Я не хотела ее унизить... – тихо сказала она.
- Но вышло именно так! Мама, я тебя люблю, но в этой ситуации ты не права. Лариса – моя жена. Я уважаю ее и ее труд. И я прошу тебя делать то же самое. Если ты не готова платить за ее услуги, не проси их. Это унизительно для нее и для меня, - проворчал он и бросил трубку.
В эту ночь женщина так и не легла спать. Она сидела в темноте, и в голове прокручивала один и тот же диалог.
- Почему я так отреагировала? – спрашивала себя Ирина Леонидовна.
И ответ приходил сам: потому что она считала Ларису не равной себе. Молодой девушкой, которая должна быть благодарна уже за то, что ее приняли в семью.
Утром Ирина Леонидовна взяла в руки телефон и перевела невестке четыре тысячи рублей.