Он заказал тирамису. Официантка принесла чизкейк.
Хотел сказать — ошибка, но промолчал. Устал объяснять. Да и какая разница.
Ел молча, смотрел в окно. Дождь. Люди бежали под зонтами, прижимая сумки к груди.
Официантка вернулась минут через пять. Молодая, растерянная.
— Извините, это было для того столика, — она кивнула в угол.
Он обернулся. Девушка сидела одна, смотрела в телефон. Перед ней — пустая чашка кофе.
— Отнесите ей моё тирамису, — сказал он. — Пусть тоже ошибётся.
Официантка улыбнулась неуверенно.
— Но вы же заплатили...
— Ничего. Отнесите.
Она взяла тарелку, пошла к девушке. Он видел, как они разговаривают — официантка что-то объясняет, показывает на его столик. Девушка обернулась, посмотрела на него.
Он кивнул. Она кивнула в ответ.
Официантка поставила тирамису перед ней. Девушка попробовала, улыбнулась. Потом снова уткнулась в телефон.
Он допил кофе, расплатился, вышел на улицу. Дождь усилился. Зонта не было. Пошёл быстро, прижимая воротник.
На углу обернулся — девушка всё ещё сидела у окна. Ела медленно, глядя в никуда.
Он постоял, потом пошёл дальше.
Теперь иногда заходит в то кафе. Садится у окна, заказывает кофе. Смотрит на дождь, на прохожих. Официантка та же — узнаёт его, улыбается.
Однажды спросила:
— Тирамису будете?
— Нет, — ответил он. — Принесите что-нибудь не то.
Она засмеялась. Принесла эклер.
Он ел и думал — а вдруг та девушка тоже иногда приходит. Вдруг сидит здесь, когда его нет. Вдруг тоже смотрит в окно и думает про чужую доброту.
Вдруг помнит.