Кулинарную книгу он нашёл случайно — разбирал коробки на антресолях. Старая, советская, страницы пожелтели. Раскрыл наугад — выпал листок.
Мамин почерк. Узнал сразу.
«Борщ. Свёклу варить отдельно. Лук не жарить до коричневого — только до прозрачного. Капусту в самом конце. И ложку сахара — обязательно».
Он посидел на полу, держа листок в руках. Восемь месяцев прошло. Всё ещё странно было находить её вещи.
Решил приготовить.
Купил всё по списку. Свёклу варил час — она никак не хотела становиться мягкой. Лук пережарил, не уследил. Капуста получилась слишком крупная, резал на глаз.
Морковь тёр и думал — она же так стояла у плиты, в старом фартуке. Помешивала, пробовала, морщилась: «Чего-то не хватает».
Он добавил сахар, как было написано. Попробовал.
Не то.
Добавил ещё специй. Потом ещё немного соли. Борщ становился всё больше похож на что-то съедобное, но всё равно — не то.
Разлил по тарелкам. Сел за стол. Зачерпнул ложку.
И вдруг — вкус. Тот самый. Откуда-то из детства, из зимних вечеров, когда за окном темнело рано, а на кухне пахло укропом и чесноком.
Он сидел, ел медленно, и понял, что плачет.
Сосед снизу заколотил в батарею — видимо, музыка играла громко. Он даже не заметил, когда включил. Выключил, доел молча.
Помыл посуду. Листок с рецептом прикрепил магнитом на холодильник.
Теперь готовит борщ раз в месяц. Всё так же не получается с первого раза — то лук, то свёкла. Но когда пробует, всегда на секунду закрывает глаза.
И снова — тот самый вкус.
Почти.