Монархия как историческая целесообразность.
Признавая вслед за Аристотелем три основные формы государственной власти (монархию, аристократию и демократию), Полибий так представлял их последовательную смену:
“В обществе ещё не благоустроенном или пришедшем в расстройство, власть составляет удел силы. Но в самых столкновениях между людьми неизбежно вырабатываются понятия о честном, бесчестном, справедливом, несправедливом. Главы и старейшины стараются управлять скорее правосудием, нежели силой. Такие-то популярные своим правосудием лица создают монархию. Она держится, пока сохраняет свой нравственный характер. Теряя его, она вырождается в тиранию. Тогда является необходимость низвержения тирана, что и производится лучшими, влиятельнейшими людьми. Наступает эпоха аристократии. Конец аристократии является тогда, когда она вырождается в олигархию, протестом против которой является власть народа – демократия. Её вырождение, в свою очередь, создаёт невыносимую охлократию, господство толпы, которое снова приводит общество в хаос. Тогда спасением является снова восстановление единовластия.”
Для того, чтобы в народном сознании прижилась и укоренилась идея о возможном восстановлении монархии первично не создание/продвижение соответствующей партии, хотя и без этого вряд ли удастся обойтись, в первую очередь важен исторический момент, когда демократия, как господствующая на сегодня форма государственного управления, окончательно себя дискредитирует.
Любая партия, приходя к власти, правит не в интересах всего народа, а в интересах этой партии, согласно принятой программе. Может показаться, что и монархия действует в первую очередь в интересах дворянства. В Европе это в известной степени так и было. Там монарх был “первым среди равных”. Власть его была зачастую ограничена аристократией. Русский же монарх московского периода опирался на два основных принципа государственности – самодержавие и самоуправление. Начиная с 1613 года вплоть до петровских времён московский самодержец правил именно в интересах всего народа, в тесной связке с самоуправлением. Структурно это самоуправление выглядело так:
Земские соборы
Посадские общины
Уездные земства
Кроме того, существовала практика выбора населением низших судебных чиновников и органов полицейского надзора . Это обеспечивало большую степень самостоятельности регионов и укрепляло связь между центром и периферией.
Земские соборы, представляли собой собрания делегатов от различных сословий — дворянства, духовенства, купечества и крестьянства и участвовали в принятии важнейших решений государства, включая выборы царя, утверждение законов и сбор налогов.
Таким образом, местное самоуправление в Московском государстве было важным элементом политической структуры страны. Оно позволяло учитывать интересы различных социальных групп и содействовало повышению эффективности управления обширной территорией государства.
Это был почти идеальный вариант государственного управления, который Пётр осознанно уничтожил, что, собственно, я ему и вменил в одном из предыдущих материалов.
Поговорим теперь о демократии, точнее о таком важном её элементе, как представительство. Само по себе представительство имеет ложный изначальный посыл. Мы живём иллюзиями о том, что оно таит в себе нечто положительное, в виде всевозможных свобод и прав, и вследствие этих иллюзий утрачиваем способность критически рассмотреть предмет, сулящий столько благ. Сам смысл представительской власти состоит в передаче воли народа парламенту. В этом то и заключается ловушка. Фокус в том, что чужую волю нельзя представлять, потому как она заранее не известна. Народ сам не знает и не может знать какова будет его реакция на те или иные события. Так откуда же её может знать народный представитель. Простой пример - очевидно, что народ в своей массе против оголтелой миграции, однако чиновничий аппарат видит волю народа по своему и миграция нарастает с пугающей скоростью и в пугающих же масштабах.
Если мы обратим свой взор на Запад, на управленческий кризис западных демократий, то убедимся в опасной неэффективности подобной формы управления и связанных с этой неэффективностью рисках для самого существования человечества.
Таким образом, возвращение к монархии есть выход естественный и неизбежный, но для понимания и принятия этого обстоятельства человечеству ещё предстоит дорасти.
Все конструкции будущего, которые могут быть взяты как ориентиры, берутся из исторического прошлого и ниоткуда больше.
