– Куда едем? – спросил Рид, сбрасывая скорость на повороте.
Уже десять минут они петляли по городу в гнетущем молчании. За окнами медленно кружил снег, тая на лобовом стекле. Джин не ответила. Вцепившись пальцами в подлокотник, она не сводила глаз с зеркала заднего вида.
– Понятно… – выдохнул Рид.
Поскольку его штурман был не в форме, Гэвин сам выбрал маршрут. Без указаний навигатора он свернул в знакомый двор. Когда двигатель заглох, оставив в салоне лишь мерный шёпот чужого дыхания, Джин будто очнулась от транса:
– Где мы? – голос звучал сипло после долгого молчания.
– Под окнами моей квартиры, – ответил Рид, отстёгивая ремень. – Зайдёшь?
Джин наблюдала, как он привычным движением собирает разбросанные по салону бумажные стаканчики, смахивает крошки с приборной панели, поправляет смещённое зеркало. Такая обыденная, такая успокаивающая рутина – будто ничего не произошло, будто она не ворвалась в его день, сбив все планы.
– А как же работа? – машинально спросила она.
– Взял полдня за свой счет.
– Хм… – звук вырвался из груди.
Гэвин вышел из машины и, нагнувшись к открытой двери, повторил:
– Ты идёшь? Или будешь тачку мою сторожить?
Джин молча отстегнула ремень и последовала за Ридом.
Электронный замок мигнул, пропуская внутрь. Гэвин вошёл в прихожую, щёлкнув выключателем. Следом порог переступила Джин. Рид одним движением скинул куртку, бросил ключи на тумбу у входа и двинулся по коридору, на ходу подтягивая рукава свитера к локтям. У дверей ванной он крикнул:
– Извини, МакРэй, я гостей не ждал, поэтому тут не убрано. В остальном, чувствуй себя как дома.
Рид скрылся за дверью, а Джин повесила пальто и стала медленно продвигаться вглубь квартиры. Это была евродвушка: гостиная, совмещенная с кухней, и спальня. Осматривая обжитой хаос, МакРэй подметила, что Рид лукавил. Помимо комков пыли, которые выскакивают из-под дивана и у самых педантичных хозяев, здесь был порядок. Даже вещи, которые лежали не на своих местах, смотрелись органично.
Она остановилась у кухонного острова. Вскоре появился Рид: его волосы были чуть мокрыми у корней, на висках блестели капли воды.
– Не мнись на месте, МакРэй, присаживайся, – он кивнул на барные стулья.
Джин осторожно забралась на один из них, устроившись как птица на жерди – сохраняя контроль, держа спину прямой.
– Кофе, пиво, виски?.. – перечислил Рид, будто бармен за стойкой.
Она лишь отрицательно покачала головой.
– Как хочешь, – пожал плечами Гэвин, открыв холодильник. – У меня шаром покати… Пиццу будешь?
Челюсти Джин непроизвольно сжались. Осознав, что молчит слишком долго, она наконец выдавила:
– Не беспокойся… Я не голодна.
– Это пока, МакРэй, ещё не вечер, – его голос донёсся из-за дверцы. – Значит, закажем двойную с пепперони… И, может, что-то классическое… Маргариту?
Рид выглянул, ожидая подтверждения. Джин лишь рассеянно покачала головой.
– Чёрт, МакРэй, ты совсем не помогаешь, – проворчал он, закрыв холодильник.
Запрыгнув на подоконник, Гэвин стал набирать заказ в приложении. Джин сидела, опустив глаза на свои руки — бледные, чуть дрожащие пальцы покоились на чёрной столешнице, как перчатки. Она пошевелила ими, пытаясь разогнать кровь.
– Готово, – объявил Рид, откладывая телефон в сторону. – Так чем обязан, МакРэй?
Его проницательный взгляд устремился в её сторону. Она вздохнула, будто несла на своих плечах неподъемный груз:
– Прости за это… Мне просто нужно было уехать из участка.
Гэвин прищурился:
– Из участка или от бывшего?
От последнего слова мышца на её лице дёрнулась, искривив ровную линию губ. Рид это заметил.
– Можешь не отвечать. Ты не обязана изливать тут душу только потому, что я оказал тебе услугу. Да и в целом, мне насрать, – вырвалось грубее, чем он хотел.
Гэвин ругнулся про себя – попытка создать непринуждённую атмосферу снова потерпела крах. Джин взяла полы пиджака и запахнулась, будто ей стало холодно:
– Мне нужно где-то переждать до конца рабочего дня… Но, если у тебя планы, я могу пойти в ближайшую кофейню.
Её голос был пустым, как и глаза…
– Да сиди уже… Какие теперь планы, – протянул Рид, собирая разбросанные по дивану вещи.
Гэвин быстро раскидал повседневный бардак, пока МакРэй терзала себя глубокими думами. Наконец он вернулся к кухонному острову, облокотился о столешницу, хотел что-то сказать… Тут громкий стук заставил Джин вздрогнуть, будто от выстрела.
– Рэй, открой! — голос Стива, гортанный и жёсткий, разорвал тишину лестничной клетки.
Кулаки били в дверь с такой силой, что дребезжали замки. Джин стояла в прихожей своей старой квартиры — съёмщик съехал две недели назад, неосознанно подарив ей островок безопасности. Но Стив быстро вычислил её укрытие. Нашёл, словно волк, идущий по следу.
Она прижималась к стене, глядя на тёмный прямоугольник. За ним – человек, с которым она делила постель, мечты, четыре года жизни. Такой близкий и вдруг такой незнакомый.
Стук прекратился. Повисла обманчивая тишина. И снова раздался его голос — тихий, вкрадчивый, почти прежний:
– Рэй, прости… Я вышел из себя. Дело серьёзное. Я просто разозлился. Но это не твоя вина… Это мой косяк… Мне просто так плохо, Рэй… Пожалуйста, давай поговорим.
Сердце сжалось от чувства вины – ведь Стив не просто коп, который совершил ошибку. Он её напарник, её любовник, её мужчина. Наверное, у него нервный срыв. Он бы не причинил ей вреда… Она верила в это. Хотела верить… Неуверенно шагнув к двери, Джин повернула ручку замка, отодвинула засов. Потянулась к цепочке, но пальцы дрогнули. Она оставила её. На всякий случай…
Джин приоткрыла створку всего на пару дюймов. Через щель блеснули глаза Стива — мутные, с расширенными зрачками. Осознание запоздало на долю секунды, но этого хватило. Мощным толчком Чейз высадил дверь, сорвав цепочку. Джин отлетела назад, ударившись затылком о стену.
– Недотрогу из себя строишь, стерва?! – он вцепился ей в волосы, дёрнув к себе.
– Стив, что ты делаешь?! – шёпотом выдавила она, парализованная от ужаса.
Он не слушал, уже волоча её в комнату. Джин упиралась, хваталась за стены, скользя ногтями, пока один не зацепился за наличник, оторвавшись с корнем. Она вскрикнула от боли. Он втолкнул её в сумрак пустующего помещения с запахом пыльного полиэтилена от зачехлённой мебели.
Ударив её тыльной стороной ладони, Стив рявкнул:
– Закрой рот!
Она рухнула на пол, прижимая руку к горящей щеке.
Её пальцы дрожали, тело стало ватным, тяжёлым. Она попыталась отползти, но Чейз тут же навалился сверху, стиснул горло, прижал к паркету. Коленом он опёрся о её живот, больно придавив к позвоночнику. Она схватила его за руку, пытаясь спихнуть, глотая слова:
– Сти.., ост..н..вис..?!
Он снова ударил. Но это была не пощёчина. Он врезал ей кулаком, как в уличной драке, с первой попытки сломав нос. Она подавилась собственной кровью. Металлический вкус во рту будто активировал инстинкт самосохранения. Тело включилось. Джин согнула ногу в колене и ударила Чейза в пах. Тот застонал – хватка на мгновенье ослабла. Она толкнула его в грудь и кое-как поднявшись, ринулась в прихожую. Но ноги не слушались, тормозя, сбивая темп, а Стив был полон сил и ненависти…
Джин успела выбраться в коридор, когда почувствовала, как волосы снова натянулись, а потом резкий удар головой о стену. В ушах зазвенело, перед глазами поплыло. Когда зрение сфокусировалось, она увидела потолок комнаты, из которой выскочила секунда назад. Стив уже стягивал с неё джинсы.
– Хватит! — не своим голосом закричала она, пытаясь отпихнуть его.
Снова удар. По лицу, в живот. Она отключалась на доли секунды, а когда приходила в себя – снова отчаянно боролась за свою жизнь. Но боль становилась сильнее, а сопротивление сходило на нет, превращаясь в вой. Стив запихнул ей в рот комок ткани. Ладонь точно намордник накрыла её губы. Слёзы текли по вискам в волосы. Внутри раздавался крик, который уже никто не услышит.
Когда всё закончилось, Чейз наклонился к её уху. Кожу обдало горячим рваным дыханием:
– Запомнишь, как стучать на своих, тупая шлюха.
Джин лежала неподвижно, точно труп в подворотне. Но сердце в груди продолжало биться. «Лучше бы умерла…» — отрешённо угасла мысль под звук удаляющихся шагов.
Стук повторился. Гэвин направился в прихожую, но Джин перехватила его, вцепившись в предплечье пальцами – холодными, напряжёнными.
– Не открывай! – шёпотом.
Рид приподнял бровь, ловя на её лице внезапный испуг:
– Расслабься, МакРэй, это просто курьер.
Она будто опомнилась. Рука разжалась, соскользнув вниз, и тут же дёрнулась к волосам – поправить причёску, которая в этом не нуждалась. «Ладно…» – подумал Гэвин, наблюдая, как она отводит взгляд в сторону. Молча.
Стук повторился.
– Сейчас! – крикнул Рид в направлении входной двери.
И снова глянул на Джин, пытаясь переварить этот странный эпизод. Желая убедиться – она не станет в панике сигать в окно. Но МакРэй сидела неподвижно, точно зависшая операционная система. Гэвин подождал ещё пару мгновений и вышел в коридор.
Вернувшись с двумя коробками, Рид небрежно опустил их на стол и направился к холодильнику за бутылкой пива. Его гостья сидела, будто проглотила кол. «Мда, «весёлый» вечерок намечается…».
– Ты там как? – поинтересовался он, открывая дверцу холодильного шкафа.
– Всё нормально. Извини за это… – голос Джин снова стал ровным, точно рельсы.
– Проехали, МакРэй… Может, тебе к психологу сходить? Проработать там всякие женские заскоки, – будто сам с собой болтал Рид, выбирая между тёмным «Будвайзером» и светлым «Миллером». – Ты такая дёрганная… Даже интересно, что этот Стив тебе сделал…
– Избил и изнасиловал.
Рука Рида замерла в дюйме от бутылки. Кожу на затылке неприятно закололо, точно от мороза. Грудь остановилась на выдохе. Он медленно обхватил пальцами стеклянное горлышко, потянув на себя. Два ёмких слова так и болтались в стенах его квартиры. Термины, которые он ежедневно слышит, как междометия, между прогнозом погоды и выговорами Фаулера. Гэвин ещё надеялся, что, вынырнув из холодильника, он застанет в глазах МакРэй тот редкий сарказм: «Купился, Рид?».
Захлопнув дверцу, он посмотрел на Джин. Она сидела, опустив глаза вниз и водя пальцами по глянцу столешницы. На лице ни тени улыбки. Только обезоруживающая искренность личной трагедии. Рид с трудом втянул воздух, который внезапно стал густым, точно сироп. Что делают в таких случаях? Тяжело вздыхают и сочувственно качают головой? Говорят слова поддержки и хлопают по плечу? Гэвин, который термин «деликатность» относил к области кулинарии, не собирался вгонять эту женщину в ещё большую апатию. Поэтому произнёс важное и очевидное для себя:
– И ты не заявила на него…
– Это ничего бы не изменило… – сказала Джин отстранённо, будто патологоанатом на вскрытии. – Да и я была не в том положении.
Рид понимал, о чём она. Домашнее насилие на выездах – всегда спорный момент. Люди ссорятся, кидаются посудой – это нормально в современном обществе. Никто не арестует мужа, который в порыве эмоций залепил жене пощёчину. А Стив был не просто её парнем, он был копом, они работали вместе… Слишком много факторов не в пользу МакРэй. Рид это понимал… Вроде бы.
Он занял стул напротив, отхлебнул пива, пытаясь проглотить ком в горле, и по-деловому спросил:
– А теперь… что будешь делать?
– Возьму пару дней в счёт отпуска… В воскресенье они уедут, – произнесла Джин, будто это был вопрос ценой в пять долларов, которые она задолжала Стиву и не собиралась возвращать.
– Да я не об этом… – Гэвин провёл ладонью по лицу. – Чёрт…
Джин пристально посмотрела на него.
– Я не нуждаюсь в сочувствии или советах, – твёрдо произнесла она. – Я поделилась своей бедой не за этим. Просто считаю – так правильно, после всего, что ты для меня сделал.
Рид коротко глянул на неё, затем на горлышко бутылки и снова на МакРэй – глаза в глаза. То, что сейчас было между ними, называлось «доверие». Это не про то, как оставлять соседу ключи, чтобы тот поливал твои цветы. Это как повернуться к разъярённому ротвейлеру спиной после слов хозяина – «он не кусается». Это такое доверие.
Гэвин кивнул:
– Я понял, Джин.
Ей внезапно полегчало, будто петля, которая второй год стягивала горло, ослабла. Просто от двух слов, которые она выплюнула, точно кости. Джин никому не рассказывала, что с ней произошло: ни матери, ни подругам, ни психотерапевту… Не хотела, чтобы её личная боль стала достоянием общественности. Ей думалось, так лучше, так надёжнее. Но на деле всё было с точностью да наоборот.
Странно, что из всех возможных слушателей она выбрала именно Рида – циничного копа, которому, казалось, плевать на всех, кроме себя. Хотя… Ей было не впервой ошибаться в людях.
Пауза в разговоре затянулась, тишина начала нагонять ненужную удручённость. МакРэй скользнула взглядом к картонным коробкам:
– Пицца остывает…
Рид выплыл из своих мыслей.
– Преступление с её стороны, – вроде пошутил он, но голос оставался серьёзным.
Поймав на себе взгляд МакРэй, он смягчил:
– Так что там по напиткам? Выпьешь чего-нибудь или будешь жевать всухомятку?
Неожиданно для себя Джин сказала:
– Если осталось пиво… Я не откажусь.
– Ммм, – удивленно потянул Рид. – Неплохо, Мемфис. Ещё пару часов в моей компании, и начнёшь опаздывать на работу.
Рид сходил за пивом, по пути захватив тарелки. Откупорил крышку, пододвинул бутылку к Джин:
– Может, стакан?
– Нет, я так… – отозвалась она, тут же отпив из горла.
Рид задержал на МакРэй взгляд, наблюдая, как она коснулась губами стекла и сделала небольшой глоток, слегка запрокинув голову, обнажая длинную тонкую шею… «Красиво…» – мелькнуло в голове без тени смущения. Эта женщина оказалась чертовски красивой. Не телом, сутью… Сильная и хрупкая – крышесносное сочетание. Гэвин сел на край стула, поднял крышку картонной коробки. Кухню заполнил запах пепперони. Не спрашивая, он оторвал кусок и положил на тарелку перед Джин.
– Спасибо, – сказала она.
Рид кивнул, став неестественно молчаливым. Взял второй кусок и отправил его прямо в рот, жуя с таким усердием, будто не ел три дня. Джин аккуратно откусила уголок пиццы и задумчиво обвела глазами пространство, будто только что пришла. Взгляд наткнулся на календарь футбольной тематики.
– Ты болельщик? – спросила она.
Рид глянул через плечо на объект её внимания.
– Нет. Смотрю под настроение, – сказал он, облизывая пальцы.
– А вообще… занимаешься спортом? Может, в школе играл?
Рид с грустью ухмыльнулся – слишком резкий переход от насилия к праздным разговорам.
– В школе играл в баскетбол. Сейчас в основном бегаю… от поручений Фаулера.
Заинтересованно окинув Джин взором, он добавил:
– А ты?
– Я стреляла из лука…
– Серьёзно?! – удивление было искренним.
– Да, – подтвердила она, улыбнувшись.
Как тогда, в парке. Светло. По-настоящему. «Завораживающе…» – снова пронеслось в голове. Рид сделал глоток. Пиво медленно растекалось по горлу, как тепло по душе, которая, как оказалось, у него есть.
За разговорами ни о чём время пролетело, точно летние месяцы. Ровно в шесть, когда рабочий день подошёл к концу, Джин вызвала такси. Рид предлагал подвезти, но она отказалась. Проводив взглядом автомобиль, в котором МакРэй покинула его двор, Гэвин прислонился к подоконнику и уставился на остатки импровизированного обеда.
Приятное чувство внутри вдруг поблекло. «Избил и изнасиловал». Слова всплыли в памяти как нефтяное пятно на чистой воде. Пальцы сами сжались в кулаки. Мысль, что этот ублюдок разгуливает на свободе как ни в чём не бывало, вызвала в Гэвине приступ ярости. Рид мог размазать эту мразь по асфальту, но… Это его не касалось. Это Её история. И она решила оставить всё как есть. Её право…
Впрочем, многим ли Гэвин отличался от Стива, постоянно отпуская в адрес Джин идиотские двусмысленные шутки? Конечно, он ничего не знал о ней. У всех есть скелеты в шкафу. Что же теперь, рот не открывать?! Но факт оставался фактом – Рид вёл себя как последний мудак.
Он шумно вздохнул. Собрал со стола мусор, кинул посуду в машинку, включил телек. Устроившись на диване, он машинально переключал каналы, всё ещё думая о МакРэй. Джин ясно дала понять, что ей не нужна помощь. Рид уважал её позицию. Но… У него тоже были принципы.
***
Воскресным днём мемфисская делегация толпилась у терминала, ожидая объявления посадки. Рид едва успел – ворвался в аэропорт, проскочил регистрацию, сунув удостоверение под нос андроиду-таможеннику. У выхода «А» его голос настиг Чейза:
– Эй, Стив! На пару слов…
Тот оторвался от разговора с коллегами, медленно обернулся.
– Рид? – брови поползли вверх. – Ты чего здесь забыл?
– Не успел попрощаться. Отойдём?
Стив провёл языком по клыку, издав щёлкающий звук.
– Не знал, что мы стали так близки… – окинул взглядом своих, затем снова Гэвина. – Ладно, пошли.
Они свернули за угол, в камерный служебный закуток, где пахло хлоркой и стояла брошенная уборочная тележка. Чейз лениво шагал следом, разглядывая потолок:
– Ну и что ты…
Фраза оборвалась. Живот накрыло резкой, тугой болью. Рид ударил под дых с такой силой, что Чейз на секунду потерял способность дышать. Гэвин воспользовался этим – развернул его к стене и заломил руку так, что было слышно, как скрипят суставы.
– Какого хрена… – просипел Чейз сквозь стиснутые зубы.
– Скажу тебе честно, Стив, – начал Рид ледяным голосом, – ты мне не нравишься. Я не люблю грязных копов. Кроме себя, конечно. Если ты не хочешь, чтобы твои должностные проколы стали достоянием общественности, сделай себе одолжение – больше никогда не приезжай в этот город.
Он усилил давление, вжимая лицо Чейза в шершавую штукатурку.
– Ещё раз увижу тебя в Детройте – пристрелю, – рука Стива хрустнула под натиском. – Мы поняли друг друга?
– Да, мать твою. Да! Отпусти!
Рид выдержал паузу, давая словам осесть в сознании. Затем резко развернул Стива лицом к себе и поправил воротник его футболки с отвратительной аккуратностью парикмахера.
– Вот и славно. Счастливого пути.
Чейз потирал онемевшую руку, глядя, как Гэвин удаляется прочь.
– Сдался мне этот Детройт, – выплюнул он вместе со сгустком крови и поковылял на посадку.
Рид лёгкой трусцой выбежал из здания аэропорта. Давненько у него не было такого хорошего настроения. Пока МакРэй коротала дни вынужденного отпуска, Гэвин пробил её бывшего по своим каналам. Как оказалось, Чейз не только любил избивать и насиловать женщин. Он баловался красным льдом, крышевал проституток, сливал служебную информацию мафии… Прекрасный набор, чтобы загреметь пожизненно. Впрочем, судьба этого козла Рида не волновала. Главное в Детройте он больше не появится. Так лучше для Джин, даже если она об этом никогда не узнает.