Яна бежала по коридору университета так быстро, как могла. Стены давили на неё, слёзы грозились вот-вот нахлынуть, для глубокого вздоха не хватало воздуха. Лишь в уборной ресторанчика напротив она смогла дать волю эмоциям, моментально расплакавшись, как только защёлкнула замок кабинки. У неё больше не было сил, не было смелости, чтобы сражаться, и самоуважения, чтобы считать, что заслуживает справедливости. На стороне Яны был лишь один человек, с которым она могла поделиться проблемой.
— Пап… — проскулила она в трубку, — они всё решили… решили без меня. Я пришла, а зал заперт. Никого не было. Ни Сергея Геннадьевича, ни ректора. Я опоздала. Собрание было утром, мне никто не сказал. Они специально это сделали, понимаешь? Выставили меня безответственной дурой. Он выставил, — всхлипнула Яна, пока отец терпеливо выслушивал её истерику. Подстроил всё в свою пользу, козлина. Мама меня убьёт!
— Девочка моя, не убивайся ты так. Они сволочи, а тебе не нужно работать среди таких людей. Значит, это не твой путь. Ты же никогда не хотела быть юристом, поэтому жизнь ведёт тебя к себе настоящей такими путями. Да, сложно, да, больно, жалко потраченного времени, но итог какой – ты всё равно не получила того, чего хотела твоя мама.
Больше всего Яна боялась реакции матери. Из-за Сергея Геннадьевича, молодого преподавателя, отнёсшегося к Яне предвзято с первого дня магистратуры и впоследствии ставшего её руководителем по дипломной работе, весь ректорат был настроен против неё. Поначалу она не обращала внимания на мелкие придирки, затем пренебрежение Сергея Геннадьевича становилось более явным. Сдать зачёты и экзамены по его предметам было практически невозможно. Яна ходила за ним по пятам, договариваясь об отработках и пересдачах, а оставаться один на один в давящей тишине аудитории воспринималось ей, как испытание. Даже одногруппники шутили, будто у преподавателя к Яне личные счёты, но где и когда она перешла дорогу Сергею Геннадьевичу, она вспомнить не могла.
Во время подготовки к диплому по видеозвонкам Сергей Геннадьевич не только умудрялся найти ошибки в тех частях текста, которые в прошлый раз одобрил, но и без стеснения высказывался об умственных способностях Яны. Он советовал ей выйти замуж и никогда не лезть в юриспруденцию, не мнить, словно она сможет реализоваться в профессии. После каждого созвона, закрывая крышку ноутбука, Яна плакала и чувствовала себя ничтожеством, хотя ни в школе, которую она окончила на золотую медаль, ни во время обучения на бакалавриате ни у одного преподавателя не возникало сомнений в её уме и стремлениях.
***
Несколько часов Яна провела в постели на съёмной квартире, жалея себя и с ужасом представляя разговор с матерью, в котором придётся признаться в отчислении, но вместе с тем испытывала огромное облегчение. Она сделала всё, что могла. Она действительно перепробовала всё, чтобы повлиять на отношение к ней Сергея Геннадьевича, даже обратилась к ректору с письменной жалобой. Однако в университете никто не оценил её смелость. Она бросила вызов их преподавательскому составу, и ректорат ополчился против неё. У Яны не осталось сил, чтобы противостоять им, оставалось лишь смириться, что они победили, растоптали её, имея власть и чувство вседозволенности.
Из постели Яну вытащил звонок в дверь. На пороге стоял её отец. Она бросилась в его объятия, едва открыла дверь, и слёзы хлынули из глаз с новой силой
— Что я теперь скажу маме? – прогудела Яна в плечо отца.— Она же меня не простит, она столько сделала, чтобы я училась в Москве, стольким пожертвовала. Она думала, я получу уважаемую специальность, но не смогла. Не хочу, чтобы мама узнала, я не смогу выдержать её разочарования.
— Доченька, сейчас главное не это. Ты вытерпела столько унижений от этого козла, что, в первую очередь, нужно подумать о себе. Не зря так получилось, мой котёнок, — прошептал Максим, погладив дочь по голове. – Я приехал забрать тебя к нам. Выспишься, отдохнёшь, забудешь про телефон, развеешься со Светой и Лерой.
— А если мама позвонит, что я ей скажу?
— Я с ней поговорю. Скажу, что ты совсем замоталась со своим дипломом, и я забрал тебя к себе, чтобы ты дух перевела. Ты знаешь, она не любительница долгих разговоров со мной. Лишних вопросов не будет.
Яна не стала возражать. Она быстро собрала необходимые вещи для ночёвки у отца и с радостью покинула квириту. Только она села в его авто, как почувствовала себя свободнее. Она забудется на короткое время. Пока у неё не было сил, чтобы решать навалившиеся проблемы. Пара дней ничего не изменит.
***
Ночь Яна спала беспокойно. Она несколько раз просыпалась в страхе, что мама обо всём узнала. Ей снилось, как они разругались, и Елена корила дочь за то, что она растоптала все её надежды и наплевала на усилия. Яна вздрагивала каждый раз при побуждении. В конце концов, ей придётся рассказать матери об отчислении, но вряд ли она дождётся поддержки от самого близкого на свете человека.
— Ян, ты ещё не встёшь? – негромко спросила из-за двери спальни Светлана, вторая жена Максима. – Уже второй час дня. Я собираюсь в магазин, не хочешь со мной?
Яна перевернулась с живота на спину и поняла, что уснула только под утро.
— Да, я сейчас.
Яна удивилась, когда в огромном торговом центре среди многообразия витрин Светлана направилась к магазину фотооборудования.
— Максим сказал, что нужно поднять тебе настроение. Он кое-что заказал для тебя, хочешь посмотреть?
Когда девушка на кассе выдала Яне сделанный отцом заказ, она с недоверием посмотрела на Светлану.
— Это мне? – она взяла в руки объектив так осторожно, будто держала сосуд из тончайшего стекла. – Он же дорогущий. Мама обещала подарить мне его после окончания магистратуры.
— Он твой, — ответила Светлана с улыбкой.
— Я тысячу лет не фотографировала. Спасибо большое! – выдохнула Яна с восторгом, всё ещё не веря, что её давняя мечта исполнилась. Она не брала в руки фотоаппарат последние три года, обходясь съёмкой на телефон, но этого было недостаточно. Когда впервые во время празднования совершеннолетия к ней в руки попал профессиональный фотоаппарат, жизнь Яны изменилась. Она всегда подозревала, что у неё имеются задатки фотографа, но не думала, что проявится настоящий талант. В лето после выпуска из школы она устраивала фотосессии всем знакомым девчонкам и отправляла свои работы на различные конкурсы, устроенных группой энтузиастов, и даже выигрывала небольшие суммы денег. Но мама никогда не поощряла занятие фотографией.
— Это несерьёзно, Яна. Ты отвлекаешься. Лучше бы ты конституцию перед учёбой поучила, чем смотрела видео про этот твой свет и объективы. Тебе это всё равно не пригодится.
— У меня же могут быть увлечения! – огрызалась Яна. В то время она ещё бунтовала и часто утраивала матери протесты, не потому что была с ней не согласна, а для галочки. Пройдя по баллам в столичный ВУЗ, она даже заявила, что хочет стать профессиональным фотографом и не хочет учиться далеко от дома.
— Не позволю! – кричала Елена. – Если вкинешь что-нибудь такое, будешь жить на свои собственные деньги, я больше ни копейки в тебя не вложу, поняла? Я не для того всю жизнь положила, чтобы ты из-за глупой мечты не получила высшего образования. Я не дам тебе всю жизнь стоять за прилавком, как я, когда у тебя не получится с фото. Ты отучишься в Москве, получишь адвокатскую корочку и останешься там работать!
Яна не смела возразить. Она всегда знала грань, когда можно пререкаться с мамой, а когда стоило умолкнуть. Она знала, что после развода с папой, мама с нуля начала свой бизнес, выкупив у соседей небольшой ларёк, и стала продавать продукты. За несколько лет доход Елены вырос настолько, что она отстроила магазин в проходимом месте их района, и стала получать ещё большую прибыль. Она всегда говорила Яне, что недостаточно умна, чтобы вертеться в кругу важных людей. Но Яна сможет, и она всё делала для того, чтобы расчистить дочери дорожку к хорошему и обеспеченному будущему.
***
Из давящей безнадёжностью реальности Яна выпала на две недели. Она с головой прогрузилась в мир фотографии. Казалось, фотоаппарат, который она носила на шее, прирос к ней. Она снимала семью отца в студии, одноклассников сестры для школьного альбома и обычных прохожих, отправляя им обработанные фотографии в социальных сетях. Желание творить било в ней ключом, и в конце дня Яна с трудом заставляла себя лечь спать. Идеи рождались в голове одна за другой, в личные сообщения приходили предложения о сотрудничестве, и она не понимала, как могла потерять столько лет на зубрёжку информации, которая ничего в ней не зажигала.
— Можно я завтра приду к тебе на съёмку? – просила пятнадцатилетняя Лера, усевшись на постель Яны. – Ты завтра будешь фоткать тех, которые хотят в русалок переодеться?
— Я уточню заказчиков, но, думаю, они не будут против, — с радостным видом ответила Яна. – Они сказали, что долго не могли найти такого фотографа, никто не мог передать снимком то, что они видели у себя в голове. А я не могу никому отказывать, потому что я согласна на всё! Мне столько хочется попробовать, я столько пропустила, ты не представляешь! А ещё хочу найти моделей, чтобы повторить съёмку в стиле моего любимого фотографа…
Яна не договорила, услышав за дверью голос матери. Холодок пробежал по её коже. Не могло же ей показаться?
— Где она? Ты мне две недели лапшу на уши вешал! – кричала Елена, споря с бывшим мужем. – Пусти, говорю!
— Лена, прошу тебя, успокойся. Яна уже легла спать. Я сейчас тебе постелю, завтра поговорите, — спокойно, но достаточно громко ответил Максим.
— Как ты мог, а, как ты мог, Прохоров? Ты исчез много лет назад, вот и не совался бы в нашу семью! Задурил Яне голову, а она поверила тебе, вечному мечтателю! Это только в сказках всё легко и просто получается, а в нашей жизни на творчестве стабильно зарабатывать не будешь.
— Лен, не кричи, детей перебудишь, — подведя её к дивану, сказал Максим. – Утром на свежую голову всё обсудим, как цивилизованные люди.
— Как дала б тебе сейчас! – Елена пригрозила бывшему мужу кулаком, но скандалить перестала.
Лера и Яна смотрели друг на друга испуганными глазами. Через двадцать минут за дверью смолкли голоса и затихли шаги.
— Не выходи пока, — предупредила Яна сестру.
— Твоя мама тебя поймёт? – прошептала Лера, прижавшись к ней плечом. – Папа же поддержал, он всегда хочет лучшего для своих детей.
— Моя мама тоже, только у неё своё понятие лучшего.
Яна оглядела комнату. На столе лежал фотоаппарат, несколько объективов в чехлах, флакон жидкости и салфетки для техники, на спинке стула и дверце шкафов висели вещи. У неё не было времени наводить порядки, когда творческий прорыв захватывал с головой. За несколько дней в квартиру отца перекочевало много вещей Яны, потому что она боялась вернуться в ту квартиру, в которой прожила последние семь лет. Там она была несчастна, сидя за книгами и конспектами, проливая слёзы над жизнью, которую ей предстояло жить. Теперь Яна чётко знала, что ни за что не вернётся в то состояние, ни за что не позволит заточить собственное я в угоду желаниям мамы.
В гостиной на диване Елены не оказалось. Яна заглянула в кухню, проверила ванную, но и там её не было. Обуви мамы в прихожей тоже не нашлось. Яна вздохнула, старясь сохранить решимость, и вышла на лестничную клетку.
Елена стояла на балконе, облокотившись на перила, и смотрела вниз на огни города с девятнадцатого этажа.
— Привет, мам, — негромко заговорила Яна, чтобы не напугать её.
— Привет, доченька, — ответила Елена не слишком дружелюбным тоном. – Твой папа мне всё рассказал. Ты можешь снова поступить в магистратуру на следующий год.
— Я не хочу. Я больше не вернусь в этот ад, как ты не понимаешь? Там останутся те же люди, которые насмехались надо мной, которые использовали свою власть, чтобы отомстить своей студентке. Ты хочешь, чтобы я была таким юристом?
Елена не ответила. Она даже не повернулась к дочери, разглядывая вид перед собой.
— Я завтра уеду домой. Живи, как знаешь, я не буду тебя заставлять.
— Ты видела мои работы? На мой канал подписались уже четыреста человека, — спросила Яна, и привычно почувствовала себя виноватой перед матерью, как всегда, когда заговаривала с ней о своих желаниях.
— Я в этом ничего не понимаю, ты же знаешь. Я устала, пойду спать.
Елена прошла мимо Яны, словно та была для неё чужим человеком, но у двери обернулась.
— Не сразу, но я смирюсь. Сейчас я тебя не понимаю.
---
Автор: Мария М.