Было около полудня 29 декабря 2015 года. В редакции балашихинской городской газеты «Факт» все готовились к новогоднему корпоративу. Женщины уже накрывали на стол. Настроение у всех было приподнятое.
Я сидел в своем кабинете в ожидании праздника. Вдруг раздался звонок телефона. Звонила сестра Наташа:
- Витя, мама умерла!
- Как? Я только сегодня в девять с ней созванивался! Она ещё сказала, что ей получше…
У меня внутри что-то заныло, будто какие-то невидимые нити внезапно оборвались. На глазах выступили слезы. Четыре месяца назад маме сделали операцию, и всё шло к лучшему. Мы верили, что всё будет хорошо. А тут такое!
- Умерла только что, на руках у Жени… — пояснила сестра.
Мне хотелось услышать, что после паузы она скажет: «Произошла ошибка, мама жива!». Но этого не случилось.
- Я сегодня выезжаю. Делайте там, что надо. Завтра я приеду, — сказал я сестре.
Я побежал в кабинет к главному редактору, чтобы отпроситься с работы. Но Людмилы Бородиной на месте не было. Почему-то я забежал в туалет, потом - в свой кабинет.
- Вить, ты чего бегаешь, какой-то не такой? — спросила одна из коллег.
Я ей сказал про маму. Ещё раз заглянул в кабинет начальницы, но её и на этот раз не было. Что делать? Мне же надо уезжать. Я зашёл к ответственному секретарю Елене Ильной и попросил её передать Людмиле Юрьевне, что у меня умерла мама и я уехал на похороны. Сразу же побежал на остановку. Из маршрутки позвонил жене. По дороге заехал на железнодорожный вокзал Балашихи и купил билет на поезд.
А через несколько часов на автобусе я поехал в Москву на Казанский вокзал. Проезжая мимо редакции, я услышал громкую музыку и увидел мелькающие тени в окнах. Корпоратив был в полном разгаре. А у меня было совсем другое настроение. Этот Новый год я запомню на всю жизнь. В поезде долго не мог заснуть.
Всего полгода назад в нашу жизнь ворвалось это зловещее слово — «онкология». В начале лета мне позвонила сестра и сообщила, что у мамы обнаружили рак. Потом на август назначили операцию. Маму положили в Пензенский онкологический центр. Наташа была с ней рядом. Когда маме делали операцию, я постоянно был на связи с сестрой. Часто выходил из редакции и звонил, просил, чтобы она всё мне сообщала. Мы боялись, что мама не перенесет операцию, ведь ей было уже 75 лет. К счастью, всё завершилось успешно. Наташа сообщила, что все хорошо.
Через несколько дней я приехал в Пензу, чтобы навестить маму в больнице. Она обрадовалась моему приезду, но было видно, что она еще очень слаба. Потом её выписали, и мы с ней пообщались в квартире сестры, куда мама переехала на период восстановления. Она нуждалась в уходе, и сестра поселила её у себя. Очень внимательно к ней относился и зять Женя. Наташа делала ей перевязки, следила за режимом. Мама не сдавалась: каждый день совершала прогулки на свежем воздухе, выполняла все рекомендации врача. Мечтала, как весной будет сеять рассаду и ухаживать за своим любимым огородом. А ещё сестра возила её на процедуры в Пензу. Всё шло к выздоровлению, и вдруг — обострение...
Похороны прошли 31 декабря. Всё было как в тумане, словно это происходило не со мной. В первый же день января я уехал в Москву. Приехав домой, я часто вспоминал о случившемся. Жизнь разделилась на «до» и «после». Умом я понимал, что маму не вернуть, но сердце отказывалось с этим мириться. Поддержка семьи и полное погружение в работу помогли мне прийти в себя. Трудно было свыкнуться с реальностью, но надо было жить дальше.
