Невозможно было предугадать, что эта суббота обернется для меня кошмаром, из которого уже не было выхода. Всё началось в тихий вечер, когда свет от лампы с тусклым желтым светом едва проникал сквозь плотные шторы, создавая тени на стенах. Я сидела одна, укрывшись одеялом, и смотрела любимый фильм — беззвучно, словно в трансе, пытаясь заглушить внутренний холод.
На стене напротив висело огромное зеркало в тяжелой, потускневшей позолоченной раме — словно старинный портрет, запечатлевший чужую душу. Оно было немым свидетелем множества часов, проведённых в моей комнате, но именно сейчас казалось, будто оно было не просто отражением, а вратами в другое измерение.
Время от времени я ловила себя на том, что медленно, будто под гипнозом, поглядываю туда, следя за своим отражением. Маленькая, привычная рутина — до тех пор, пока в один момент всё не изменилось.
Когда я снова взглянула в зеркало, меня пронзила ледяная дрожь. Там, рядом со мной, сидел не человек. Не живое существо, не моя тень. Это было нечто иное. Бледное до прозрачности, словно выжитое из самого света. Глаза — бездонные, черные провалы, из которых казалось, что в них скрыта безмолвная бездна. Он сидел почти неподвижно, с кривой, как бы искусственной улыбкой, уставившись в телевизор. Но это было не лицо; это было выразительное, жалкое и зловещее существо, словно созданное из тени и тьмы.
Я замерла, сердце забилось так сильно, что казалось, вся комната пропустила этот удар. Страх захлестнул меня волной — он был плотным, влажным, как морская слизь. От ужаса в голове зазвучала тревожная мысль: « Кто–то сидит там… кто–то чужой…», — и тело словно парализовало.
Я резко вырвалась из этой одержимости и бросилась к двери. Холодный ком в горле мешал говорить. Бежать, кричать, просить о помощи — всё слилось в один бестолковый крик. В панике я метнулась к сестре. Когда я обернулась, зеркало исчезло, словно его и не было вовсе. Лишь тяжелый осадок остался у меня внутри.
Сестра стояла, глядя на меня с недоумением и легким раздражением, словно я сошла с ума. Она даже не прислушивалась к моему бормотанию, считая меня переболевшей слабостью или ночным кошмаром. А я знала — это было не воображение. Это было что-то другое. Темное. Мутное. Неотъемлемая часть моего кошмара.
Прошло всего семь дней. Вечер. Тишина. Я пытаюсь сосредоточиться, но сердце продолжает биться чуть ли не в такт с моими мыслями о нем.
Я снова одна. Наушники, музыка, чтобы заглушить голос внутри. И вдруг — странный шум. Колонки заскрежетали, издавая помехи, будто кто-то пытается прорваться через слой звука. Мне стало жутко. Но вдруг я почувствовала: что–то затаилось за моей спиной. Мерзкое ощущение холода и взгляда — холодный, оцепенелый взгляд. Оно шло за мной, медленно, навязчиво.
Я чуть не споткнулась, сердце сжалось до боли, и в ужасе повернула голову в сторону изголовья кровати. Там, в полутьме, — тень.Она прыгнула к окну, будто надеясь исчезнуть. В ту же секунду помехи в колонках усилились, порывисто зазвучав, словно набор криков — и я чувствовала, что внутри меня растет что-то глобальное, что не хочет меня отпускать.
Я убежала, не оглядываясь, в ужасе выкрикивала всё, что мне приходит в голову, — а в голове вертелась одна-единственная мысль: кто он, что он, и зачем следит за мной?
Меня пронзила страшная истина — может, это не просто зеркало. Может, в нем заключено что-то древнее. Что-то, что не было создано людьми, и что просыпается, когда в него кто–то заглядывает. Может, оно живет своей жизнью, и я — лишь очередная жертва его лабиринтов. А может, я сама открыла для него дверцу в мой мир, и теперь он охотится за мной.
Было ли это всего лишь плодом моей уставшей, истеричной головы? Или же я переступила черту, за которой живое стало мертвым, а мертвое — живым? Что же скрыто за этим зеркалом, которое, возможно, было никем иным, как порталом в бесконечную тьму — тьму, в которой я теперь застряла навсегда?