Через час Климов сидел за столом в снимаемой Викой однокомнатной квартире. Она рассказала Ивану, что её мать была опекуном трёхлетнего Славика, сына погибшей сестры. Именно поэтому девушка, как могла, помогала родным в сложившейся трудной ситуации.
Молодая хозяйка расставила чайные приборы на столе кухни, разлила по чашкам ароматный напиток и принялась рассказывать как на духу.
— ...Полгода назад у Славика начались серьёзные проблемы со здоровьем: зрение резко ухудшилось. Требовалась операция. Нужны были деньги. Вот мне и пришлось на такую работу устроиться.
— То есть ты пошла работать ради ребёнка?
— Вань, я и сама до сих пор не понимаю, как я на это решилась. Но что мне было делать? Я не знала, как заработать эти деньги. Самое обидное, что мне оставалось заработать только сто пятьдесят тысяч, и я собиралась уволиться. Но ты уже все узнал.
— Подожди, как собиралась? Ты же уволилась. Я был в твоем клубе.
— Нет, меня уволили. Мыся меня подставила.
— Виолетта, что ли? Она сказала, что ты была любовницей директора клуба.
— Странно, что не губернатора. Да она мне завидовала всегда, Вань. У меня программа была больше и зарплата, соответственно.
— Да, то есть врала постоянно, да?
— Да, один раз я даже увидела, как она роется в моей сумке. Правда, тогда всё осталось на месте, поэтому я промолчала.
— А ты в курсе, что меня обокрали?
— Нет, я не знала. Причём дверь не взломали, а открыли ключом. Помнишь, ты тогда ключи потерял?
— Слушай, так это Мыся, наверное, выкрала ключи, сделала дубликат, а потом подбросила обратно.
— Подожди, а как она адрес-то мой узнала? — резонно задался вопросом Иван. — Ты ей говорила, что ли?
— Нет. Слушай, я видела её один раз около твоего дома, — вспомнила Вика. — Она выследила, значит.
— Вот зараза. Ещё она сказала, что ты в Японию собираешься, — вспомнил Климов.
— Что?
— Ну как что? Ты не отвечала, мне пришлось поверить этой Мысе твоей. Кстати, риэлтор тоже сказала, что ты за границу куда-то собираешься.
— Понимаешь, Вань, мне просто тогда было так больно... Извини, ты меня очень обидел, и мне нужно было время.
— А риэлтор?
— Что за риэлтор?
— Ну как? Та женщина, которая сдавала квартиру, в которой ты вначале самом поселилась.
— Вань, я в эту квартиру сразу поселилась. Это Мыся тебя опять обманула.
— Да уж. — Иван почувствовал себя полным идиотом. — Ладно, это всё, на самом деле, мелочи жизни. Бог с ней, с этой Мысей. Послушай, Вика, почему ты сразу мне всё не объяснила? Вот с самого начала.
— Понимаешь, Вань, я правда порывалась, но, зная твою принципиальность...
— Я оказался таким деспотом?
— Да, и домостроевцем. И потом, я Славика собираюсь оставить себе. Я не уверена, что ты примешь меня с чужим ребенком.
— Вика, не переживай. — Иван взял ладонь Виктории и поцеловал ее. — Деньги на Славика я добавлю.
— Спасибо, Ваня. Славик правда хороший, он тебе очень понравится.
— Да я не сомневаюсь. Только давай договоримся сразу. Ты ни на какие работы сейчас не бросаешься — отдыхаешь. Займись Славиком и готовься потихоньку к институту, хорошо?
— Хорошо. Только ты не дави на меня, ладно?
— Постараюсь.
Иван был в восторге от разговора. Вика осталась той самой чуткой девушкой, с которой он познакомился тогда, в больнице, которую полюбил. Он осознал, что из-за его медвежьей упёртости ей приходилось врать. Было стыдно. Хотелось всё исправить. Теперь он был готов сделать все, чтобы Вика доверяла ему, не боялась говорить правду.
***
Несколько недель спустя влюблённая пара ожидала возвращения Славика из больницы. Операция и реабилитация у мальчика прошли успешно, и Елена, мать Виктории, должна была привезти ребёнка в его новый дом.
Иван и Вика готовили комнату для малыша, украшая её воздушными шарами.
— И говори мне всегда правду, хорошо? — обратился Климов к своей возлюбленной.
— Хорошо, Ванечка, я постараюсь.
— А я постараюсь загладить перед тобой вину.
— Ваня, раз уж мы вспомнили, то, прости меня ещё раз, я действительно поняла, что надо было сразу сказать правду, и не было бы так больно.
— Да ладно, давай не будем жить прошлым. Давай жить счастливым настоящим.
Вика лопнула надувной шар, который держала в руке и на котором было написано «ложь».
— Подожди, сперва и ты лопни шарик, — сказала она.
— Давай. — Иван лопнул шар, на котором была надпись «эгоизм».
— Вика, на самом деле это я был неправ. Спасибо твоей маме, моей маме тоже спасибо. И даже этой Мысе спасибо за то, что открыли мне глаза.
— Ну давай остановимся на твоей моей маме.
— Давай, да. Но твоей маме я вдвойне благодарен.
— Да уж, оба мы с тобой не подарок. — Вика дотянулась до следующего шара. — А здесь что?
— Давай напишем «взаимопонимание».
— Давай. И будем его поддувать, — согласилась девушка.
— Давай, да. Вот, слушай, еще один шарик остался.
— Так, что на нем пишем?
— Я думаю, нужно написать «Славик». И поместить его на самом видном месте.
— Давай.
— Давай.
Иван понял, что любовь — это территория двоих людей, это их единение. И очень важно уметь прощать и просить прощения, прислушиваться к любимому человеку, принимать его таким, какой он есть. Может быть, это слишком сложная формула счастья, но сейчас ему казалось, что она самая верная. По ней молодой мужчина и собирался жить дальше.