— Ты её видел?
Голос жены прозвучал из темноты спальни, когда я вернулся с работы. Я замер у порога, ключи всё ещё в руке.
— О чём ты?
— О Кате твоей. — Марина включила лампу. Лицо спокойное, слишком спокойное. — Я спрашиваю: ты её сегодня видел?
Сердце ухнуло вниз. Я медленно стянул куртку.
— Марин...
— Четыре месяца, да? — Она смотрела в стену, не на меня. — Хороший срок. Уже не прервать просто так. Надо рожать.
— Откуда ты...
— Какая разница откуда. — Теперь она посмотрела. Глаза сухие. — Помнишь, что я тебе говорила? Если у тебя будет ребенок на стороне — я отойду. Не буду мешать.
Я сел на край кровати, ноги не держали.
— Я не хочу, чтобы ты отходила.
Марина усмехнулась — коротко, больно.
— А я не хочу растить твоего ребёнка от любовницы. Вот незадача, да?
***
Полгода назад .
Я стоял у входа в кафе «Прованс» и курил, хотя бросил пять лет назад. Внутри гремела музыка девяностых, кто-то визжал, узнавая одноклассников. Я не хотел сюда идти. Двадцать лет прошло, а я всё помнил — как сидел один за последней партой, как девчонки хихикали, когда я пытался подойти, как Серёга Кольцов однажды вылил мне компот на голову.
— Не трусь, заходи! — Серёга, располневший, но с той же наглой улыбкой, притащил меня внутрь. — Тут все свои!
«Свои» встретили шумно. Оказалось, что скромный парень-изгой вырос в мужика с руками мастера, собственной квартирой в центре и BMW третьей серии. Это магическим образом сделало меня интересным.
— Лёха, ты ваще огонь! — Танька Петрова, королева класса, повисла на руке. — Массажист! Можно я запишусь?
Я улыбался, пил пиво, отшучивался. А потом увидел Катю.
Она стояла у окна, курила, смотрела на улицу. Повзрослевшая, с короткой стрижкой вместо длинных волос, в джинсах и простой водолазке. Всё так же красива — той естественной красотой, которая не нуждается в косметике.
— Привет, Лёха. — Она обернулась, когда я подошёл. — Ты хорошо выглядишь.
— Ты тоже.
Мы молчали, курили. Внутри гремело, а нам было тихо.
— Я тогда была дурой, — сказала она вдруг. — В школе. Могла с тобой дружить, но... боялась, что скажут девчонки. Глупо, да?
Я пожал плечами.
— Давно было.
— Не для меня. — Катя докурила, бросила окурок в пепельницу. — Я часто о тебе думала. Интересно, как сложилось.
Так начался роман, которого я не планировал.
***
Марина встала, прошла на кухню. Я пошёл следом. Она поставила чайник, достала две кружки.
— Расскажи про неё.
— Зачем?..
— Хочу знать, с кем делю мужа.
Я сел за стол, потёр лицо руками.
— Она из моего класса. Мы встретились на встрече выпускников. Просто... говорили сначала. Потом больше. Я не планировал...
— Никто не планирует. — Марина налила кипяток. — А беременность она планировала?
— Нет! Клянусь, это случайность.
— Случайность. — Жена поставила передо мной кружку. — Лёша, я семь лет не могу забеременеть. Семь. И тут — раз, случайность, четыре месяца.
Я молчал. Что тут скажешь?
— Она что, лучше меня? — Голос Марины дрогнул впервые. — Красивее? Умнее?
— Нет. Господи, нет. — Я схватил её за руку. — Ты — лучшее, что со мной было. Ты вытащила меня, когда я вообще никем не был. Ты...
— Тогда зачем? — Она отдёрнула руку. — Зачем ты кувыркался с ней?
Слова резанули. Марина никогда так не говорила.
— Потому что она... — Я не знал, как объяснить. — Она напомнила мне о том времени. Когда я был никем. И она — первая, кто увидел во мне человека тогда, в школе.
— Она увидела тебя после того, как ты разбогател.
— Нет, не так...
— Именно так. — Марина отпила чай, поморщилась — горячий. — Лёша, я тебя знаю восемь лет. Ты для меня открытая книга. Ты хотел отомстить. Всем этим девчонкам, что тебя не замечали. Показать: смотрите, я теперь не тот лох.
Я хотел возразить. Но ведь она была права. Частично.
***
Катя жила в Заречье, в панельной пятиэтажке без лифта. Квартира однокомнатная, старая мебель, обои желтые от времени. Работала продавцом в магазине автозапчастей. Зарплата — копейки. Бывший муж пил, развелись три года назад. Дочка восьми лет жила с бабушкой в девевне — Катя не тянула содержать ребёнка.
Я приходил к ней после работы. Мы лежали на продавленном диване, курили, разговаривали обо всём. Она рассказывала о школе — как боялась не вписаться, как играла роль уверенной красотки, хотя внутри была неуверенной девчонкой. Я рассказывал о своей жизни — как из изгоя стал востребованным мастером, как научился жить один.
— Ты не один, — сказала она однажды. — У тебя жена.
— Да. — Я затянулся. — Хорошая жена.
— Тогда зачем ты здесь?
Я не ответил. Потому что не знал.
Месяц назад она сказала:
— Я беременна.
Я уронил сигарету.
— Что?
— Четвёртый месяц. — Катя смотрела на меня спокойно. — Узнала недавно. Думала — задержка, стресс. Пошла к врачу. Оказалось.
— Но... мы предохранялись...
— Не всегда. — Она пожала плечами. — Помнишь тот раз, когда...
Я помнил. Был пьяный. Мы оба были.
— Что будем делать? — спросил я.
— Рожать. — Катя обняла себя за плечи. — Лёх, мне тридцать восемь. Это последний шанс. Я не могу...
— Я понимаю.
— Понимаешь? — Она засмеялась горько. — Ты понимаешь, что это значит? Ребёнок без отца. Нищета. Я даже дочку свою не могу прокормить нормально!
Я обнял её.
— Я не брошу. Помогу. Деньгами, всем, чем смогу.
— А жене скажешь?
Я молчал.
— Вот то-то.
***
Марина ушла спать в другую комнату к сыну.
Её сын Артём, шестнадцатилетний долговязый парень, давно считал меня чужаком. Я пытался быть ему другом, но он держал дистанцию. А два года назад мы узнали ,что Марина больше не сможет иметь детей.
Я сидел на кухне до утра. Думал.
Марина была права. Я хотел доказать. Показать этим девчонкам, что лох Лёха Воронин — теперь успешный человек. Машина, квартира, клиенты в очереди. Ко мне теперь на шею вешаются те, кто раньше не замечал.
Но Катя... Она была другой. Она смотрела не на машину. Она видела того парня, который сидел за последней партой и мечтал поговорить с ней хотя бы раз.
А теперь — ребёнок.
Мой ребёнок.
Я мечтал об этом восемь лет. Марина не могла. Врачи разводили руками — причин нет, но беременность не наступает. Мы пытались ЭКО — не получилось. Пытались ещё — опять провал. В какой-то момент она сказала: «Хватит. Примем, как есть».
Я принял. Полюбил Артёма, хоть он меня и не принял. Думал: не судьба — значит, не судьба.
А теперь...
***
Утром я поехал к Кате. Она открыла дверь в халате, лицо заплаканное.
— Она знает?
— Да.
— И что?
— Не знаю. — Я прошёл внутрь. — Катя, мы должны решить.
— Что решить? — Она закурила, руки дрожали. — Я рожаю. Ты — помогаешь деньгами. Всё.
— Это не «всё». — Я сел. — Это мой ребёнок. Я хочу быть отцом. Настоящим.
— Настоящий отец не живёт в другой семье.
— Я могу уйти от Марины.
Катя рассмеялась — истерично, на грани слёз.
— Ты? Уйти? Лёх, ты и три месяца со мной не протянешь. Посмотри, где ты живёшь и где я. У тебя — квартира в центре, евроремонт, бизнес. У меня — однушка в хрущёвке и зарплата тридцать тысяч. Ты спустишься до меня? Не смеши.
— Я люблю тебя.
— Нет. — Она затушила сигарету. — Ты любишь идею меня. Ту девчонку, что не обращала на тебя внимания. Но это фантазия, Лёх. Я — не она. Я — баба с прошлым, с долгами, с ребёнком на руках и теперь ещё с животом. Я — катастрофа.
Я подошёл, обнял её. Она заплакала — тихо, в моё плечо.
— Я боюсь, — прошептала она. — Я не справлюсь одна.
— Ты не одна.
— Пока не одна. А через месяц? Год? Ты вернёшься к жене. Вы мужики всегда возвращаетесь.
Я не знал, что ответить. Потому что сам не знал.
***
Марина встретила меня молча. Даже не спросила, где был. Собирала вещи в сумку.
— Уезжаю к маме. На неделю. Подумаю.
— Марин...
— Не надо. — Она подняла руку. — Мне нужно время. Понять, что я хочу.
Она ушла. Дверь закрылась тихо. Я остался один в пустой квартире.
***
Неделя прошла в тумане. Я работал на автопилоте — руки массировали, голова была где-то далеко. Клиенты благодарили, оставляли чаевые, уходили довольные. А я сидел после каждого сеанса и курил на балконе, глядя на город.
Катя звонила каждый день.
— Как ты?
— Нормально. А ты?
— Токсикоз. Рвёт по утрам.
— Пей больше воды.
— Лёха... Ты правда хочешь этого ребёнка?
— Хочу.
— Даже если это значит потерять жену?
Я молчал. Она вздохнула.
— Вот и я о том же.
***
Марина вернулась через десять дней. Положила ключи на стол. Села напротив.
— Я решила.
Я замер.
— Я ухожу. — Голос спокойный, решительный. — Но не потому, что обещала. А потому что не хочу жить с мужчиной, который меня не выбрал.
— Я тебя выбираю...
— Нет. — Она покачала головой. — Ты выбираешь ребёнка. И это правильно. Он твой. Ты мечтал о нём восемь лет. Я не дала тебе его. А она — дала.
— Марина, я не хочу...
— Хочешь. Просто боишься признаться. — Она встала, подошла к окну. — Ты знаешь, что самое обидное? Я бы усыновила этого ребёнка. Если бы ты пришёл ко мне честно, сказал: Марин, случилось так, будет ребёнок, помоги мне. Я бы помогла. Потому что люблю тебя.
Я вскочил, обнял её сзади.
— Тогда давай...
— Но ты не пришёл. — Она высвободилась. — Ты скрывал четыре месяца. Встречался, спал с ней, а потом приходил ко мне и целовал на ночь. Это — не любовь, Лёша. Это — трусость.
Слова били, как пощёчины.
— Ты прав в одном, — продолжила она. — Я действительно вытащила тебя. Была рядом, когда ты открывал кабинет. Брала кредиты на твоё оборудование. Подрабатывала в ночные смены, пока ты учился на курсах. Я инвестировала в тебя всё — деньги, время, любовь. А ты... — Голос дрогнул. — Ты инвестировал в фантазию.
Она взяла сумку.
— Документы на развод подам через неделю. Квартира — твоя, я ничего не хочу. Только не звони мне. Пожалуйста.
— Марина...
— Будь счастлив, Лёша. Искренне желаю.
Дверь закрылась. На этот раз — навсегда.
***
Я приехал к Кате вечером. Она открыла дверь — глаза опухшие, живот уже заметно округлился под домашним платьем.
— Марина ушла, — сказал я.
Катя замерла.
— Совсем?
— Да.
Она пропустила меня внутрь. Мы сели на диван. Молчали.
— Ты же понимаешь, что это ошибка? — сказала она наконец.
Я посмотрел на неё.
— Лёх, я — не Марина. Я не буду вести твою бухгалтерию. Не буду сидеть ночами, считая твои доходы. Я даже готовить толком не умею — всю жизнь на полуфабрикатах. У меня — дочка в деревне, которая меня ненавидит, потому что я её бросила. Скоро будет ещё один ребёнок. Я — одна сплошная проблема.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты здесь?
Я взял её руку.
— Потому что это мой ребёнок. И я хочу быть рядом.
Катя вытащила руку.
— Ты хочешь быть рядом с ребёнком. Не со мной. Давай честно.
Я молчал. Потому что она была права.
— Вот видишь. — Она закурила. — Лёх, я предлагаю так. Ты помогаешь деньгами. Приезжаешь к ребёнку, когда хочешь. Но не живёшь со мной. Потому что мы друг друга не любим. Не так, как надо.
— Я пытаюсь...
— Не надо пытаться. — Катя затушила сигарету на половине. — Господи, что я несу. Нельзя курить. — Она засмеялась горько. — Вот видишь? Я даже толком матерью быть не умею.
Я обнял её. Она не сопротивлялась, но и не прижималась.
— Ты справишься, — сказал я. — Я помогу. Всем, чем смогу.
— Деньгами ты поможешь. — Она отстранилась. — Но это не сделает нас семьёй, Лёх. Это сделает тебя спонсором.
— Тогда что мне делать?
Катя посмотрела на меня — долго, внимательно.
— Иди к жене. Проси прощения. Умоляй вернуться. Она — твой человек. Не я.
— Она не вернётся.
— Попробуй. А я... — Катя погладила живот. — Я рожу. Как-нибудь справлюсь. Не первый раз.
Я уехал, не попрощавшись.
***
Марина не брала трубку три дня. На четвёртый ответила.
— Что, Лёша?
— Встретимся?
— Зачем?
— Поговорить.
Молчание.
— Хорошо. Завтра. В том же кафе, где была встреча выпускников.
***
Она пришла точно в назначенное время. Постриглась коротко, похудела. Выглядела... свободной.
— Привет.
— Привет.
Мы заказали кофе. Молчали.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал я наконец.
— Спасибо. Ты — неважно.
Я усмехнулся.
— Не сплю нормально.
— Совесть?
— Да.
Марина отпила кофе.
— Говори, зачем звал.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
Она посмотрела на меня — спокойно, без злости.
— Нет.
— Марин...
— Лёша, я думала всё это время. Проплакала, наверное, океан. Злилась. Хотела тебе отомстить — найти кого-то, переспать назло. Но знаешь, что поняла? — Она наклонилась вперёд. — Я устала быть твоей мамой.
Я нахмурился.
— О чём ты?
— Я восемь лет тебя растила. Учила бизнесу. Поддерживала, когда ты боялся поднять цены на массаж. Ходила по клиентам, рекламировала тебя. Ты вырос — во многом благодаря мне. А потом встретил одноклассницу, и всё — превратился в подростка, который хочет доказать, что он не лох.
Я молчал.
— Я больше не хочу быть твоей опорой, — продолжила Марина. — Я хочу быть рядом с мужчиной, который сам стоит на ногах. А ты всё ещё доказываешь что-то школьным обидчикам. В тридцать восемь лет, Лёх.
— Я изменюсь...
— Не надо меняться ради меня. — Она допила кофе. — Меняйся ради себя. Иди к своей Кате. Стань отцом. Научись быть взрослым. А потом, может быть, лет через пять, мы случайно встретимся на улице. И я увижу — человек ты стал или нет.
Она встала.
— Удачи тебе, Лёша. Честно.
Я смотрел, как она уходит. Прямая спина, быстрый шаг. Женщина, которая знает, чего хочет.
Я потерял её.
***
Ребёнок родился в январе. Мальчик. Три килограмма восемьсот. Катя назвала его Артёмом.
— В честь твоего пасынка, — сказала она. — Может, судьба даёт второй шанс.
Я держал сына на руках и плакал. Впервые в жизни.
Катя выписалась через пять дней. Я приехал за ней на машине, привёз домой. Квартира была всё та же — обшарпанная, холодная. Я молча достал конверт с деньгами.
— Это на первое время. Памперсы, смеси, всё, что нужно.
Катя взяла конверт.
— Спасибо.
Мы сидели молча. Артём спал в моих руках.
— Останешься? — спросила она.
— На сколько?
— Не знаю. На час. На ночь. Навсегда.
Я посмотрел на неё. Усталое лицо, потухшие глаза. Женщина, которую я когда-то любил в школе. Женщина, которая родила моего сына. Женщина, с которой у меня нет будущего.
— Я останусь на час, — сказал я. — Помогу с ребёнком. Покажешь мне, как держать, как менять памперс. А потом уеду.
Катя кивнула.
— Хорошо.
— Но я буду приезжать. Каждый день, если надо. Я не брошу сына.
— Знаю. — Она погладила Артёма по голове. — Ты — хороший человек, Лёх. Просто... не мой.
Я остался на час. Потом на два. Потом на ночь — Катя боялась оставаться одна с новорождённым.
Утром я уехал в свою пустую квартиру. Лёг на диван. Смотрел в потолок.
У меня был сын. Мальчик с моими глазами и моей фамилией. Я стал отцом — о чём мечтал восемь лет.
Почему же так больно?
***
Прошло три месяца. Я приезжал к Кате через день — помогал с ребёнком, давал деньги, покупал вещи. Артём рос. Улыбался мне, тянул ручки.
Катя устроилась на удалёнку — набирала тексты за копейки. Дочь из деревни так и не забрала — не на что содержать.
Мы стали как соседи. Вежливые, отстранённые.
— Ты встречаешься с кем-то? — спросила она однажды.
— Нет. А ты?
— Нет. — Катя усмехнулась. — Кому я нужна? С двумя детьми, в съёмной однушке, без гроша.
— Ты нужна Артёму.
— Да. Как мать. Не как женщина.
Мы помолчали.
— Ты о ней думаешь? — спросила Катя. — О Марине?
— Каждый день.
— Позвони ей.
— Она не хочет разговаривать.
— Попробуй ещё раз.
Я попробовал в тот же вечер. Марина взяла трубку после пятого гудка.
— Привет, Лёш.
— Привет. Как ты?
— Хорошо. Записалась на курсы дизайнера интерьера. Начинаю новую жизнь.
— Я рад за тебя.
Молчание.
— У тебя родился сын, — сказала она. — Серёжа рассказал. Поздравляю.
— Спасибо.
— Как он?
— Растёт. Похож на меня.
— И как тебе отцовство?
Я задумался.
— Страшно. Ответственно. И... одиноко.
Марина помолчала.
— Ты понял, да? Что любил не её. Любил идею — доказать, отыграться, забрать то, что не дали в школе.
— Да. Понял.
— Поздно, Лёша.
— Знаю.
Она вздохнула.
— Будь хорошим отцом. Это — единственное, что ты можешь сделать правильно сейчас.
Она повесила трубку.
***
Артёму было полгода, когда я встретил Марину на улице. Случайно — возле торгового центра. Она была с мужчиной. Высокий, уверенный, в дорогом пальто.
— Привет, Лёш, — сказала она. — Познакомься. Это Игорь.
Мы пожали руки.
— Очень приятно, — сказал Игорь. — Марина много о вас рассказывала.
Я кивнул. Смотрел на неё. Счастливая. Свободная.
— Как сын? — спросила она.
— Хорошо. Уже сидит.
— Передавай привет.
Они ушли. Я стоял и смотрел им вслед.
Колесо повернулось. Я получил сына — и потерял женщину. Доказал одноклассникам, что не лох — и стал одиноким отцом, разрывающимся между пустой квартирой и чужой съёмной однушкой.
Я получил то, чего хотел .
Почему же боль не проходит?
***
Вечером я сидел у Кати. Артём спал в коляске. Мы пили чай.
— Видел Марину, — сказал я.
— И как?
— Она счастлива. С другим мужчиной.
Катя кивнула.
— Ты её любил?
— Люблю.
— Тогда почему здесь?
Я посмотрел на сына.
— Потому что он здесь. Мой ребёнок.
Катя встала, подошла ко мне. Села рядом.
— Лёх, я благодарна тебе. За помощь, за деньги, за всё. Но ты не должен жертвовать своей жизнью ради сына. Ты можешь быть отцом — и жить свою жизнь. Не обязательно сидеть здесь каждый вечер, притворяясь, что мы — семья. Мы не семья, Лёх. И никогда не будем.
Я молчал, глядя на спящего Артёма. Крошечный, беззащитный. Мой сын.
— Что ты предлагаешь?
— Живи свою жизнь. Приезжай к сыну, когда хочешь — он твой. Помогай деньгами — я не отказываюсь. Но не надо этого... — она обвела рукой комнату, — дежурства из чувства долга. От этого плохо всем. Мне — потому что чувствую себя обузой. Тебе — потому что теряешь свою жизнь. И Артёму будет плохо, когда вырастет и поймёт, что папа был рядом не по любви, а по обязанности.
— Я не хочу быть воскресным папой.
— А я не хочу быть причиной твоего несчастья. — Катя встала, налила себе воды. — Знаешь, что самое смешное? Я тоже любила тебя. В школе. Издалека, втайне. Но боялась подойти — думала, ты меня не заметишь. А потом... жизнь закрутила. Я выскочила замуж за первого встречного, родила, развелась. А ты построил жизнь. Нормальную, правильную.
— Я разрушил её.
— Нет. — Катя покачала головой. — Ты просто оказался человеком. Со слабостями, ошибками. Мы все такие.
Артём зашевелился во сне, всхлипнул. Я подошёл, покачал коляску. Он успокоился.
— Он будет помнить меня? — спросил я тихо.
— Конечно. Ты же не исчезнешь. Просто будешь приходить не каждый день. По выходным, например. Или когда захочется. Но это будут встречи настоящие — не из чувства вины, а из любви.
Я посмотрел на неё.
— Ты сильная женщина, Катя.
— Просто привыкла выживать. — Она грустно улыбнулась. — Иди, Лёх. К себе. Отдохни. А завтра звони Марине. Последний раз. Скажи то, что не сказал.
— Она не захочет слушать.
— Попробуй. Хуже уже не будет.
***
Я приехал домой за полночь. Квартира встретила тишиной и пустотой. Села на балконе, закурил. Город внизу мерцал огнями.
Достал телефон. Набрал номер Марины. Сбросил. Набрал снова.
Она взяла трубку после долгих гудков.
— Лёша, уже поздно...
— Прости. Я знаю. Но мне нужно сказать.
Молчание.
— Говори.
Я затянулся. Выдохнул дым в ночное небо.
— Я всё понял. Слишком поздно, но понял. Ты была права — я гнался за призраком. Хотел доказать школьным обидам, что я чего-то стою. Хотел отыграть то, чего не получил в шестнадцать лет. А в итоге потерял единственное реальное, что у меня было. Тебя.
— Лёш...
— Дай договорю. Пожалуйста. — Я сглотнул комок в горле. — Я не прошу вернуться. Я видел тебя сегодня — ты счастлива. И я правда рад. Честно. Ты заслужила этого. Ты заслужила мужчину, который выберет тебя. Не ребёнка, не призрак прошлого. Тебя. А я... я оказался не тем человеком. И мне жаль. Очень жаль.
Тишина на другом конце. Потом — тихий вздох.
— Спасибо, что сказал.
— Я хотел ещё... — Голос предательски дрогнул. — Спасибо тебе. За эти восемь лет. За то, что верила в меня, когда я сам не верил. За то, что вытаскивала, когда я сдавался. Я никогда тебе не говорил, но... ты была лучшим, что случалось со мной в жизни.
Марина молчала. Потом тихо сказала:
— И ты был. Какое-то время.
— Будь счастлива, Марин.
— И ты. Стань хорошим отцом. Это твой шанс всё исправить.
Она положила трубку.
Я сидел на балконе до рассвета. Курил. Отпускал.
***
Четыре года спустя.
Артём бежал впереди по парку, смеясь. Я шёл следом, держа в руке воздушный шар.
— Папа, смотри! Утки!
— Вижу, сынок. Только близко к воде не подходи.
Он послушно остановился у края пруда. Я присел рядом. Мы молча смотрели, как утки плавают по воде.
— Папа, а почему ты не живёшь с нами?
Вопрос, которого я боялся три года.
— Потому что... — Я подбирал слова. — Потому что папа и мама не подходят друг другу. Бывает так. Но это не значит, что я тебя не люблю.
— А ты меня любишь?
— Больше всего на свете.
Артём обнял меня. Крепко, по-детски доверчиво.
— Я тоже тебя люблю, пап.
Мы сидели так, обнявшись, пока утки не уплыли прочь.
***
Вечером я отвёз Артёма домой. Катя встретила на пороге — постаревшая, усталая, но спокойная. Она нашла работу поприличнее — администратором в фитнес-клубе. Перебрались в двушку. Даже дочь забрала из деревни — девочка пошла в местную школу.
— Как прогулка?
— Отлично. Он спрашивал, почему я не живу с вами.
Катя кивнула.
— Рано или поздно должен был спросить. Что ответил?
— Правду. Что не подходим друг другу, но я его люблю.
— Правильно. — Она взяла Артёма за руку. — Иди, сынок, мыть руки. Ужин скоро.
Мальчик убежал в квартиру. Катя задержалась на пороге.
— Как ты, Лёх?
— Нормально. Работа, клиенты. Жизнь.
— Встречаешься с кем-то?
— Нет. Пока нет. А ты?
— Тоже нет. — Она усмехнулась. — Два ребёнка и вечная усталость. Кому я нужна?
— Найдёшь. Ты сильная женщина.
— Когда-нибудь. — Катя посмотрела на меня внимательно. — Ты работаешь над собой?
Я задумался.
— Учусь. Каждый день. Это долгий путь.
— Продолжай. Ради сына. Ему нужен папа без чувства вины. Просто папа.
Я кивнул. Обнял её — по-дружески, коротко.
— Спасибо тебе, Кать. За всё.
— И тебе. За то, что не бросил. Многие бы бросили.
Я уехал в свою квартиру. Она была всё такой же пустой. Но уже не одинокой. Теперь здесь жил мужчина, у которого есть сын. Который приезжает каждое воскресенье. Который звонит каждый вечер и слышит: «Спокойной ночи, папа».
Я получил не ту жизнь, которую планировал. Не ту семью, о которой мечтал. Я потерял женщину, которую любил. Разрушил то, что строил восемь лет.
Но я получил сына.
И, может быть, когда-нибудь — научусь жить с этим выбором. Не жалея. Не оглядываясь.
Просто — жить.
***
Я стоял на балконе глядя на ночной город. Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
«Привет, Лёша. Это Марина. Не пугайся, не хочу ничего. Просто... встретила сегодня Катю с твоим сыном в магазине. Красивый мальчик. Похож на тебя. Будь ему хорошим отцом. Ты сможешь. Я верю.»
Я перечитал сообщение три раза. Набрал ответ: «Спасибо. Стараюсь. Будь счастлива.»
Нажал «Отправить».
Потом удалил переписку. Вернулся в квартиру.
На столе лежала детский рисунок— Артём нарисовал сегодня в парке. Два человечка держатся за руки. Подпись кривыми буквами: «Я и папа».
Я повесил рисунок на холодильник.
Колесо повернулось. Я заплатил за свой выбор. Дорого. Больно.
Но мой сын знал, что у него есть отец.
И это было единственное, что я мог сделать правильно.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚