Глава 30: Хрупкое перемирие
На следующий день Артемий получил от Марка краткое сообщение: «Отец слушал. Не выгнал. Думает.» Это было больше, чем они могли надеяться.
Неделя прошла в напряжённом ожидании. Артемий углубился в анализ «Олимпа», представляя отцу всё новые данные. Александр Петрович слушал молча, всё больше мрачнея. Угроза была реальной, и он не мог этого игнорировать.
Однажды вечером отец вызвал Артемия в кабинет.
— Твои выводы подтверждаются, — без предисловий сказал он. — Мои источники тоже зафиксировали подозрительную активность «Олимпа». — Он откинулся в кресле. — Я назначил встречу.
Артемий почувствовал, как у него перехватило дыхание.
— Встречу? С кем?
— С кем же? — усмехнулся отец без веселья. — С Григорием Волконским. Нейтральная территория. Мой клуб. Завтра в десять утра.
Артемий не мог поверить своим ушам. Это работало. Его план, казавшийся такой авантюрой, сработал.
— И что ты собираешься ему предложить?
— Ничего! — резко парировал отец. — Я собираюсь выслушать, что он скажет. Но если он действительно так же обеспокоен, как и я... — он не договорил, но смысл был ясен. — Ты пойдёшь со мной.
На следующее утро Артемий в дорогом костюме и с бесстрастным лицом следовал за отцом в приватный зал его клуба. Воздух в комнате был холодным и стерильным. Григорий Волконский уже был там, сидел в кресле у камина. Рядом с ним стоял Марк. Их взгляды встретились со взглядами Шиловых — напряжённые, полные старой вражды и нового, настороженного любопытства.
— Александр, — кивнул Григорий Владимирович, не вставая.
— Григорий, — откинулся в кресле напротив Александр Петрович.
Несколько минут длилось тягостное молчание. Два патриарха изучали друг друга, как тигры перед боем.
— Мой сын, — начал Григорий, указывая на Марка, — обратил моё внимание на некоторые тревожные тенденции. Кажется, нас пытаются стравить, как двух глупых псов, пока настоящий вор забирается в дом.
— Мой сын, — парировал Александр, — пришёл к таким же выводам. Любопытное совпадение.
Артемий и Марк переглянулись. Их отцы говорили, но слышали только себя.
— Я не предлагаю союза, Александр, — холодно сказал Григорий. — Я предлагаю временное... перемирие. Чтобы мы могли сосредоточиться на этой новой угрозе, не оглядываясь друг на друга.
— Перемирие, — повторил Александр Петрович. — Допустим. Но как я могу быть уверен, что в нужный момент ты не воткнёшь нож в спину?
— По той же причине, по которой ты не воткнёшь его в мою, — улыбнулся Григорий без тёплоты. — Потому что это будет глупо. «Олимп» сильнее каждого из нас по отдельности. Но вместе... — он оставил фразу незаконченной.
В воздухе повисло молчание, густое и значимое. Впервые за десятилетия они рассматривали возможность не уничтожить друг друга, а просто... не мешать.
— Хорошо, — наконец выдохнул Александр Петрович. — Перемирие. На время. Но первый же признак подвоха...
— ...и всё вернётся на круги своя, — закончил за него Григорий.
Они не пожали руки. Не подписали бумаг. Просто кивнули друг другу — два старых волка, заключивших хрупкое, временное перемирие.
Когда Волконские ушли, Александр Петрович повернулся к Артемию.
— Ну? Доволен? Ты получил то, чего хотел?
Артемий встретил его взгляд.
— Я получил то, что было необходимо для безопасности нашей семьи, отец.
Отец хмыкнул и отвернулся.
Выйдя из клуба, Артемий достал спутниковый мессенджер. Он не мог описать всё, что произошло. Он отправил лишь одно слово: «Перемирие.»
Ответ пришёл почти мгновенно. Фотография. Ладонь, прижатая к оконному стеклу изнутри. Символ надежды, запертой, но не сломленной. И он знал — их шанс, их хрупкое окно возможностей, только что открылось. Ненамного, но достаточно, чтобы в него можно было пролезть.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))